Гравитация времени

— Молодец! — Марина улыбнулась, и в её голосе послышалась искренняя теплота. — Помню, как ты во дворе все рассказывал про космос, про экстрасенсов!.. Про то, какая техника будет в будущем!

Дмитрий махнул рукой.

— Да разве это техника!.. Ну, а ты — чем занимаешься?

— Нашей с мужем фирмой заведую! Он учредитель, а я гендиректор! — Марина рассмеялась. — Он у меня тоже по технике айтишник! А я вот — простой исполнитель!

В этот момент у неё зазвонил телефон — явно последняя модель «Яблока» в золотистом чехле с камнями.

— Да, Наташа! Нет, сначала Яну завези в школу искусств, а потом за Демьяном в гимназию Да, и в визовый центр же сегодня не забудьте — а то весь класс в Париж без него улетит

Дмитрий слушал этот монолог, чувствуя себя статистом на чужом празднике жизни. Слова про Париж казались ему нереальными здесь, в окружении старых панельных пятиэтажек.

Марина убрала телефон, чуть наклонила голову набок. В этом жесте мелькнуло что-то от той прежней девочки с порхающими на ветру волосами.

— Ладно, Дим, пора мне!

— Ну, беги! Не буду задерживать

— Кстати, а ты куда собрался в отпуск? Далеко, близко?

Дмитрий задумчиво посмотрел на машину Марины.

— Да как сказать Может и близко А может, что и далеко!

Марина села за руль, завела двигатель. Из динамиков зазвучала мелодия — танцевальная версия старого хита Ирины Понаровской:

"Были вчера ещё рядом, Разгорался уголёк. Нашей любви безоглядной как сегодня ты далёк!"

— Ну, успехов тебе в твоем путешествии! — Марина, захлопунв дверь, пристегнулась. — Всем привет, кого знаю!

— Обязательно, Марин! Хорошей дороги!

— Спасибо! Нескучного тебе отпуска! — она подмигнула и нажала на газ.

Внедорожник рыкнул двигателем и мощно тронулся, вырулив на дорогу. На перекрестке Марина включила поворотник, машина завернула и помчала в сторону московской трассы.

Дмитрий стоял посреди парковки и провожал машину взглядом. До него доносилась песня:

"Знаю – забыл, знаю – не ждёшь. Всё это было, всё это ложь".

Он посмотрел на скамейку и вспомнил про бутылку. Но он потерял к ней интерес. Он снова посмотрел на дорогу, по которой только что уехала Марина. Ему вдруг тоже нестерпимо захотелось уехать. Куда? Он и сам пока не знал. Может, близко. А может, и далеко.

Очень далеко.

Сцена 2. Дежавю

Дмитрий услышал голоса Максимки и Даника у себя за спиной.

— Я тебе говорю, это спортивный обвес! Вон, слыхал, какой выхлоп? — горячо настаивал Даник.

— Да у них у всех такие выхлопы, заводские — парировал Максимка — Папа, а кто это был, на машине?

Дмитрий, еще раз посмотрев в сторону дороги, обернулся к сыну.

— На машине? Да так, девочка одна В смысле, женщина Она с нашего двора, мы росли вместе, когда мы были маленькие Вот, случайно встретились Как у вас дела?

— Да мы к тебе в мастерскую зашли - а там закрыто. Мы решили, ты на обед пошел

У Дмитрия зазвонил телефон. Он взял трубку.

— Да, мам Кран? Не знаю Может, прокладка подтекает Ладно, сейчас зайду.

Дмитрий убрал телефон и посмотрел на ребят.

— Так, а вы куда сейчас, молодежь?

— На стадион идем, в футбол играть! — звонко отрапортовал Даник.

— На какой стадион, на большой?

— Да нет, на школьный — уточнил Максимка.

— О, мне как раз надо к бабушке Ларисе – нам по пути!

Все трое двинулись в сторону аллеи. В этот момент на перекресток возле супермаркета выруливал КамАЗ, ехавший по главной. Вдруг ему наперерез выскочил велосипедист — мальчишка лет 10-ти. Грузовик, качнув кабиной, резко остановился. Водитель что-то крикнул в открытое окно, погрозив мальчишке кулаком. Но тот не слушал, а лишь наворачивал педали, удаляясь за угол ближайшего дома. КамАЗ, пару раз чихнув, дернулся и поехал дальше. Дмитрий проводил его пристальным взглядом.

Эпизод 4. Ожившее время

Сцена 1. Мама плохого не посоветует

На кухне пахло жареным луком и горячим маслом — удушливым ароматом уюта родительской квартиры. Лариса — мать Дмитрия, все еще крепкая женщина чуть за шестьдесят с аккуратно собранными в пучок волосами, стояла у плиты и ловко переворачивала котлеты.

— Может, оно и к лучшему, — говорила она, чуть обернувшись к невидимому собеседнику. — Уже сколько ты с этим кружком возишься! А много ли толку?

Не услышав ответа, она отступила от плиты на шаг и еще громче бросила через дверной проем в сторону гостиной:

— Вон, давно бы на комбинат устроился — там инженеры всегда нужны! Сидел бы, как Вадик, в ус не дул

Дмитрий стоял в гостиной у окна — ровно напротив кухни. В руках он держал кран-буксу — латунную деталь от смесителя — и машинально прокручивал пальцами круглый резиновый сальник на ней. За окном виднелся школьный стадион: зеленоватое поле, сетка ворот, облупленная трибуна. Мальчишки азартно гоняли мяч, то и дело эмоционально вскрикивая. Среди них выделялся Даник, пытавшийся создавать комбинированные атаки. А на скамейке-этажерке сидел Максимка. Один. Его неподвижная фигурка на фоне оживленной чужой игры казалась Дмитрию болезненно знакомой.

— Оклад стабильный, — продолжал доноситься из кухни голос матери сквозь шипение котлет. — Вадик вон то плиты, то бетон себе на стройку привезет Уже полдома за копейки построил! Комбинат — это все-таки не шарашкина контора. Стаж, пенсия, как-никак

Дмитрий оторвался от окна, прошел к ванной — дверь в нее была рядом с кухней.

— Ну да, — бросил он, входя в ванную. — Как у отца. Очень сильно ему пенсия пригодилась.

На кухне что-то звякнуло. Лариса резко перевернула последнюю котлету и вздохнула.

— Опять — отец! — в голосе ее прозвучала усталость, будто этот разговор был уже не первым. — Ему надо было за здоровьем своим следить А не на гараже заседать с дядей Мишей Хм! Отец

Дмитрий открыл воду, проверил, нет ли течи, подержал зачем-то руку под струей воды. Вытер руки полотенцем, вышел, встал в дверном проеме кухни. Лариса стояла к нему спиной, ссутулившись.

— Вот послушал он тебя и ушел из НИИ на этот панельный комбинат — тихо спросил он. — Прорабом с дипломом МФТИ А что толку? Разбогател? Честному человеку везде трудно, а нечестному — везде легко.

Лариса молчала. Сковорода шипела все тише — она убавила огонь.

— Меня послушал, как же! — наконец, пробормотала она. — Он себя только слушал. Не сошелся он в этом НИИ характерами. С коллективом Ты же знаешь отца Упрямый был. — Она быстро повернулась. — Ну что там с краном-то?

— Да готово все, — Дмитрий отпрянул от дверного проема. — Принимай работу.

— Уже все сделал? Молодец, Димуль!

Лариса прошла мимо Дмитрия в ванную. Включила кран — зажурчала вода.

— Вот спасибочки! — мать повернулась к Дмитрию. — Сейчас как раз и котлеты дожарятся.

Он вспомнил отца — сухого, с задумчивым, но живым взглядом. Отец вечно сидел в чертежах, что-то паял, что-то замерял тестером и осциллографом. Любил что-то рассказывать из мира техники, изобретений, или просто истории из прошлого — Дмитрий помнил его манеру говорить негромко, но обстоятельно. В такие минуты отец часто делал паузы – словно продолжал размышлять или заново оценивал сказанное. Можно только догадываться, каково ему было на строительном комбинате — среди однотипных людей и однотипных отчетов

Сцена 2. Не твоя игра

Трава на школьном стадионе была вытоптана до пыли, а линии разметки угадывались лишь по остаткам светлых полос на земле. Солнце стояло высоко, и от этого крики мальчишек казались более звонкими.

Максимка сидел на этажерке у кромки поля. Он смотрел на игру внимательно, но бесстрастно — как обычно смотрят люди, когда от них ничего не зависит.

Вот в атаку рванул Даник — быстрый, взъерошенный, с упрямо сжатыми губами.

— Ну-жен гол, — негромко произнёс Максимка, больше для себя, чем для игроков. — Ну-жен гол

— Давай, Даня, сам, сам! — неслось по полю.

Даник ловко обошёл одного соперника, второго, подработал мяч и выскочил почти к самой штрафной. Ударил сильно, с размаху. Мяч, свистнув, полетел в угол ворот — казалось, всё, сейчас будет гол.

Но вратарь Сережка, прыгнул, вытянувшись в струнку, и ладонью отбил мяч. Тот взмыл вверх, крутанулся на солнце и полетел прямо к скамейке.

Максимка вскочил. Сердце у него гулко ударило — вот и от него теперь что-то зависело. Он выставил руки и почти поймал. Мяч смазал по ладоням, выскользнул и упал за этажеркой.

— Блин, Даня, за малым не забил!..

— Молоток, Серый, вытащил!..

Максимка бросился за мячом. Мяч катился, подпрыгивая. Со второго раза Максимке удалось прижать мяч к земле ногой. Он перевел дух, примерился и пнул мяч в сторону поля. Мяч полетел криво, грузно упал и покатился за воротами.

— Оп-па! Поправка на ветер — беззлобно пошутил кто-то из ребят.

Даник догнал мяч за воротами и быстро ввёл его в игру, не замечая Максимку. Снова все закрутилось — крики, топот, свист.

Максимка какое-то время стоял. Он смотрел, как мальчишки толкаются, спорят.

— Давай с центра поля!

— Да какая разница, давайте играть уже!..

Максимка перевёл взгляд на дом напротив стадиона. На третьем этаже — окно бабушкиной квартиры. Оно было приоткрыто, занавеска чуть шевелилась от ветра. Отсюда невозможно было разглядеть, стоит ли кто-нибудь за стеклом, но Максимке вдруг показалось, что оттуда смотрят.

Он снова повернулся к полю. Даник бегал, кричал, размахивал руками и требовал пас. Мяч метался от одного к другому, как будто выбирал, кому достаться.

Максимка медленно развернулся и пошел. Шум игры сразу стал будто дальше, глуше. Он шёл к дому, не оглядываясь.

За спиной снова взорвались крики — кажется, ктото всё-таки забил. Но он уже не обернулся.

Сцена 3. Забытая тетрадь

В детской царил тот особый, застывший мягкий свет, который бывает только в старых квартирах днем. Пылинки медленно кружились в лучах, пробивавшихся сквозь тюль. Дмитрий стоял между столом и сервантом в своей бывшей комнате, держа в руках пожелтевшую школьную тетрадь. Обложка поблекла со временем, страницы загнулись по краям.

— Это я порядок наводила, нашла тетрадку твою, — сказала Лариса, заходя в комнату. — Ты маленький рисовал там мультики всякие

Дмитрий кивнул, перелистывая страницы. Там были космические корабли, подземные лодки, летающие машины.

— Да, было дело

Лариса подошла к серванту.

— Кстати, Дим! — она протянула ему маленькую голубую книжицу. — Я тут старую сберкнижку нашла Ничего по ней нельзя получить?

Дмитрий положил тетрадь на стол, взял книжицу, раскрыл. Выцветшие страницы, вписанные чернилами суммы, печати, даты из другой эпохи.

— Так это еще со времен царя Гороха, — сказал он, возвращая ей книжку. — Это то, что вы мне с отцом копили на шестнадцать лет?

— Наверное — голос Ларисы стал тише.

— Ой, мам, забудь! Ничего тут уже не вернешь

Лариса вздохнула и убрала сберкнижку обратно, на полку — рядом с массивными часами в граненой хрустальной оправе. Они были настоящим символом советской эпохи. Символом громоздким и абсолютно бесполезным: за десятилетия их стрелки не сдвинулись с места.

Хлопнула входная дверь. В детскую заглянул чуть запыхавшийся Максимка, от него пахло улицей и ветром.

— Ну что, футболист! — спросил Дмитрий. — Поиграл хоть немного?

Максимка отмахнулся.

— Да ну их! Они не играют, а носятся, как сумасшедшие.

— Домой-то идем? Я здесь всё.

— Пошли!

— Так, подождите – гостинчик заберёте — спохватилась Лариса и заспешила на кухню. Дмитрий бросил взгляд на стол. Рядом с желтой тетрадкой лежала пачка черно-белых фотографий, в целлофановом пакете. Он машинально вынул их, начал перебирать. Максимка тут же оказался рядом, заглядывая через плечо.

— Пап, это что за фотки?

Дмитрий отдал ему пачку.

— Это старые Видишь — вон, бабушка какая молодая

В комнату вернулась Лариса с пакетом.

— Нате, тут котлетки и йогурты Максимке

Максимка мельком глянул на Ларису, затем снова на фотографию. Черно-белое лицо молодой женщины смотрело на него с искренней улыбкой.

— Это же ты, бабушка! Я тебя узнал! — обрадовался он. И тут же ткнул пальцем в снимок на мужчину рядом. — А это кто?

Дмитрий склонился ближе.

— Это дедушка Сережа Ладно, давай — в следующий раз придем, посмотришь.

— Да берите — потом принесете, — сказала Лариса. — Главное, не потеряйте. Это я в серванте прибиралась, нашла. И тетрадку тоже

Максимка перелистнул еще одно фото.

— Вот тоже дедушка Сережа А это кто с ним?

Дмитрий уже собирался ответить, но вдруг замер. Его взгляд упал на хрустальные часы в серванте. Медленно, словно боясь спугнуть что-то, он поднял указательный палец.

— Тихо! — Дмитрий, не шевелясь, повел глазами по сторонам.

В повисшей тишине, сквозь далекий шум улицы и мерный гул холодильника, пробивался четкий, ритмичный звук.

Тик-так. Тик-так.

Часы шли.

Дмитрий выпрямился, глядя на мать широко открытыми глазами.

— А давно у тебя эти часы идут?

— Не знаю — Лариса растерянно моргнула. — Я их и не трогала. Как стояли здесь — так и стоят себе, для виду

— Я-то помню, что они никогда не шли, — сказал Дмитрий.

— Ну да Как их нам с отцом подарили, так они почти и сразу и сломались.

Дмитрий молчал. В голове всплыло что-то из детства, какая-то полузабытая тень воспоминаний.

— Один раз только было, когда они тоже сами пошли Помнишь?

Лариса кивнула, и в ее глазах что-то мелькнуло.

— Ага! Чудеса, да и только!

Мерное тиканье уже полноправно вливалось в жизнь квартиры, словно ее оживший пульс. Дмитрий перевел взгляд на Максимку. Его сын смотрел на часы с тем же любопытством, с каким только что разглядывал фотографии. Дмитрий взъерошил ему волосы.

— Ладно, Рональдо комнатный, пошли!

Они вышли в подъезд, дверь за ними закрылась. В серванте, в тишине бывшей спальни Дмитрия, мерно и настойчиво отсчитывал время механизм, который не должен был работать.