В тени 3

Муэрте чуть повернула ручку духовки. Пламя внутри стало глубже.

Жар поплыл по дому. Тёплый, плотный. В воздухе разливался какой-то запредельный аромат.

— Что там у тебя, Ма? — поднял голову Педро.

— Кое-что интересное, дорогой…

— Без меня замесила?

Она надела очки, перебирая специи:

— Тебя долго не было. Дела задержали?

— Да уж! «Дела»! — проворчал он.

Муэрте улыбнулась уголками губ.

— Сегодня у всех «дела», знаешь ли.

Она приблизила к очкам пакетик с сухой смесью.

— Как Патрон?

Педро кинул куском ветчины в ящерицу с особой досадой:

— Стареет патрон. Всё торчит. А теперь ещё и злится.

— Будь к нему мягче, Педрито.

Она пробормотала это, попутно читая состав на этикетке.

— Да я и так в последнее время размяк, — пожаловался он. — Что твой свадебный бисквит!

— Ты ж мой сладкий… — ласковым эхом отозвалась она.

Он поёрзал.

— И всё-таки. Что готовится, Ма?

Она опустила голову и взглянула поверх очков.

— Терпение, Педрито.

Оборотню надоели вараны. Он вытер пальцы о рубашку.

— Это как-то называется?

Она вскинула взгляд перед собой, словно подбирая название на ходу.

— Думаю, это называется «Любовь».

Он нахмурился.

— Странное какое-то название…

— Хорошее название. Главное — точное!

Он покосился на духовку.

— Не сгорит?

Она опустилась в кресло напротив плиты и расположилась по-домашнему.

— В этом деле спешка всё портит. Ему нужно время раскрыться.

— Ему?

— Да. Он должен сохранить внешнюю форму, а внутри — сделаться нежным.

Она помолчала и добавила с улыбкой:

— Только так рецепт работает.

— —

Рита нашла Демона не сразу.

В месте, где никто не задаёт лишних вопросов.

Автосервис Аркадьича. Двор за дальним боксом. Там, где темнее всего.

Он стоял, уткнувшись носом в стену. Потухший, неподвижный. Как будто всеми силами пытался стать обычной машиной. В трещине на лобовом стекле темнела дыра от пули.

Глядя на него, Рита остановилась.

Аркадьич выглянул из бокса и сразу понизил голос:

— Ритуль… я не влезаю в ваши дела, но… Бандит тут уже сутки вот так стоит. Ни ответа, ни привета.

— Он чувствует вину, — сказала она.

— Обидел тебя, что ли?

Она кивнула.

— Он думает, что да.

Аркадьич потёр ухо.

— И что будешь делать?

Рита на секунду задумалась.

— Что он любит? Здесь, у тебя.

Мастер усмехнулся.

— То же, что и все… когда холят и лелеют. И я не про автомойку. Руками.

Это прозвучало, как шутка, но он не шутил. Рита посмотрела на него и кивнула:

— Тогда мне нужно всё, что у тебя есть: шампунь, полотенца. Самые мягкие.

— Точно, есть японская микрофибра! — вспомнил Аркадьич.

Он оживился:

— Сейчас всё будет премиум!

— —

…Между ней и Демоном стояли два ведра. Тёплая вода и прохладная.

Он молчал.

Чужой, запылённый. Слишком тихий. Как будто просил мир о забвении.

— Эй… я в порядке, — сказала она негромко.

Ответа не последовало.

— Посмотри на себя…

Она опустила руку в воду, проверяя температуру.

Затем погрузила в неё ткань. Медленно, как будто давая ему время понять, что сейчас будет.

Фары не зажглись.

Первое касание — осторожное. Пыль сошла с капота вниз тёмными струями. Металл под тканью оставался холодным.

— Не притворяйся, — сказала она. — Я знаю, что ты здесь.

Второе движение — длиннее. Ткань скользнула по крылу. Под ней проявился глянец — глубокий, живой.

Ещё раз. С чуть большим нажимом.

Ей показалось, что он едва заметно вздрогнул. Почти как отклик мышцы где-то глубоко под кожей.

Рита чуть улыбнулась.

— Вот так… — прошептала не громче дыхания.

Теперь она работала увереннее. Двигалась по линиям кузова, его изгибам. Словно заново возвращала чувствительность металлическому телу, состоящему из точных пропорций и крепкой геометрии.

Она подошла ближе. Почти вплотную. Между ними не осталось расстояния.

Пена, вода, снова руки на нём. Бережные.

И тогда мотор тихо отозвался.

Фары вспыхнули. Слабо.

Рита встретила этот взгляд спокойно:

— Я знаю.

Ткань — в тёплой воде. Теперь — начисто. Капли стекали по её запястьям.

В завершение, когда сухое полотенце прошлось по кузову, воздухозаборники дрогнули. Он глубоко вдохнул. Она работала медленно, не пропуская ни одного сантиметра. Мокрая одежда прилипла к телу. Боль в боку никуда не делась. Просто… она была уже не важная.

Когда Рита закончила, он сдвинулся. Тихо оттолкнулся от стен, развернулся и коснулся её бампером. Фары моргнули.

Рита поняла: теперь — можно.

Она коснулась ручки и открыла дверь. Села внутрь.

— Я здесь.

Тишина звенела.

Долгое мгновение ничего не происходило. Слышалось только её лёгкое дыхание и его — низкое, где-то в глубине того, что нельзя было назвать просто механизмом.

Потом… что-то коснулось её запястья. Невидимое, но настоящее. Она не убрала руку. Наоборот, пошла навстречу. Контакт стал плотнее. Она ощутила жар, невозможный для живого тела. Невидимое движение скользнуло выше по предплечью. И замерло.

— Теперь не смей останавливаться, — сказала она ему.

И тогда… двери мягко закрылись. Сами собой щёлкнули замки.

Стёкла потемнели, отрезая внешний мир.

Салон наполнился теплом и гулом. Нарастающим, как если бы внутри зажгли что-то, что давно ждало своего часа. Он медленно потянул её назад. Сиденье поддалось. Демон больше не сдерживался. Но и не терял контроль.

Когда жар подступил ближе, Рита позволила себе не думать, только чувствовать. Она закрыла глаза, сжала пальцы — и получила ответ — мгновенный.

Двигатель взревел, хотя машина не тронулась с места.

Внутри стало тесно от его присутствия. Каждый вдох — с ним. Каждое движение — его. Тепло горячей волной проходило через всё: металл, воздух, её тело.

…Где-то в этот момент граница исчезла. Не потому, что кто-то победил. А потому что оба перестали сопротивляться…

Происходящее было слишком странно. Слишком интимно. Тревожно. И… красиво.

Воздух в салоне всё ещё пах металлом и озоном. Но теперь к нему добавилось тепло кожи.

Она пошевелилась и произнесла, глубоко выдохнув:

— А ты — опасен…

Дворники лениво сдвинулись: согласен.

Окна запотели, Рите было жарко.

И тогда он беззвучно открыл воздухозаборники, чтобы овеять её прохладой.

Она поняла: так на его языке звучала самая настоящая, неподдельная нежность.

— —

Аркадьич стоял в боксе, вытирая руки ветошью, и прислушивался к старому треку. Гитара тянулась томно, как дым. Голос лениво ложился поверх:

I’m a rough boy…

Он был один, поэтому подпевал в голос. Немного мимо нот, но с душой. Старожилы вроде него не признавались, что хранят записи таких песен, как сокровища.

Он взял с полки фотографию и вышел наружу. Щёлкнул зажигалкой.

Он и она. 30 лет назад. Он — в гоночном комбинезоне, с кубком в руке.

Она — смеётся, прижимаясь к нему, как будто победа была завоёвана не только в заезде.

— Дурак был… — хмыкнул он. — Думал, гоночный скилл — главное.

Он провёл пальцем по фото.

Тишина вокруг была странно тёплой, живой.

Как вдруг…

Он замер. Глянул в сторону двора.

Там стоял Демон.

Мастер прислушался. Мотор работал, но не так, как двигатель. Ритм был… другой.

Слишком живой.

Вовлечённый.

Аркадьич сначала не понял. Потом, когда понял, медленно выдохнул, касаясь рукой затылка. Другая рука подхватила выпавшую изо рта сигарету.

Он снова посмотрел в сторону автомобиля. Потом помотал головой, прогоняя мысль.

— Да не… — Он моргнул. — Не может быть!..

Пауза.

Снова прислушался.

Гул мотора перешёл на мягкий рокот.

Аркадьич медленно отвернулся, посмотрел на небо, как будто там можно было найти объяснение происходящему.

Не нашёл.

Затянулся ещё раз.

— Тридцать пять лет с железом работаю… — объяснил он небесам. — Но, чтобы такое…

Он помолчал… потом выдал:

— Ну ты даёшь, Бандит!

Развернулся и пошёл обратно в бокс.

Задержался:

— Молодёжь…

Глава 4

Теперь иначе

К обеду капитану Ортеге захотелось тишины.

Не перерыва.

Не отдыха.

Именно тишины, чтобы никто не лез в голову.

Он зашёл в знакомую кофейню, заказал фильтр и сел у окна.

Когда-то здесь было шумно. Теперь — будто приглушили звук. Стулья были всё такие же удобные. Запах обжарки — всё такой же правильный. Но посетители… Их почти не было.

Луис смотрел не на людей и машины, а сквозь них.

Город за окном жил, но как будто шёпотом.

Пандемия никуда не делась. Она стала фоном. Карантин заставлял людей чаще пользоваться доставкой, меньше встречаться. Простое человеческое общение давно стало роскошью.

Он сделал глоток. Замер. Какое-то новое ощущение внутри. Тонкое, но настойчивое. Словно где-то вдали задели струну — и она всё ещё звучала.

Ощущение не уходило. Наоборот, оно усиливалось.

Луис нахмурился. Происходило что-то важное. Что-то, к чему он странным образом был подключён… Не понимал, как. Но чувствовал.

Он поставил пустой стакан на стойку. Потянулся за бумажником.

В этот момент за окном послышался утробный рокот. Низкая вибрация прошила стекло.

V-8. Он узнал этот звук мгновенно. Рука замерла. Луис поднял глаза.

Чёрный Додж Челленджер остановился прямо напротив.

Дверь открылась. Из машины вышла девушка. Стройная. Тёмные волосы. Лёгкая походка.

Луис резко привстал.

Сердце ударило сильнее.

Чисто.

Больно.

Рита.

Он моргнул.

Нет. Слишком просто.

Бариста поставил перед ним новый стакан со свежим фильтром.

— Капитан, за счёт заведения.

— Спасибо, Дилан.

Луис не отрывал взгляда от окна. С водительской стороны выбрался парень. Сказал что-то девушке. Она быстро ответила и рассмеялась.

Капитан опустился обратно. Взял стакан, сделал глоток… обжёгся.

Челюсть чуть сжалась. Он коротко вздохнул.

Пара зашла внутрь. Встав у стойки, они продолжали перебивать друг друга.

Луис Ортега допил кофе. На этот раз медленно.

Настоящая Рита была далеко.

Слишком далеко.

Но вот эта звенящая струна внутри…

Капитан вернулся в машину и завёл двигатель.

Руки легли на руль привычно, как будто это было единственное, что в мире по-прежнему подчинялось правилам.

Первым делом пропустил пешеходов. Он делал это всегда.

Даже когда спешил или был раздражён, Луис оставался молчаливым профессионалом. И он никогда не считал это чем-то вроде заслуги.

— —

Смена только завершилась, но участок дорожного патруля гудел.

Стажёры забили комнату отдыха. Здесь сразу стало тесно, шумно и живо. Кофемашина шипела, как раскалённый радиоэфир. Микроволновка работала, не останавливаясь.

Кто-то из офицеров беседовал, кто-то — устало писал за столом отчёты. Молодёжь «залипала» в телефонах.

Джеймс Круз стоял у автомата и смотрел, как пластиковый стакан медленно наполняется чем-то, что по инструкции называлось «макиато».

— Скажу вам так… — начал он, не оборачиваясь. — Наш капитан — человек стабильный. Даже слишком.

Никто не перебивал. Тайлер поднял голову.

— Я вот иногда думаю… — Круз попробовал напиток, поморщился, — ему, вообще, бывает одиноко?

Тайлер осторожно улыбнулся:

— Сэр?

— Ну, серьёзно, — тот пожал плечами. — Он всегда один. Всегда собран. И всегда как будто уже знает, чем всё закончится.

Пауза.

— Это либо высшая форма контроля… либо очень плохая личная жизнь.

Кто-то тихо хмыкнул.

— Замечали? — продолжил Круз. — Он даже про чувства говорит коротко и по делу.

Тайлер усмехнулся:

— Он вообще про них говорит?

Круз развернулся, опёрся о стол:

— Помню случай.

Теперь уже все смотрели.

— Был у нас новичок. Хороший стрелок. На дороге не тупил. Но как-то после смены сидит вот тут и смотрит в телефон с таким лицом.

Послышались смешки.

— Капитан спрашивает: «Проблемы?» А он: «Она написала: „всё в порядке“. Но всё не в порядке. Я точно знаю, что не в порядке! Я просто не понимаю, что именно!»

Смех усилился. Теперь слушали все. Круз выдержал паузу, наслаждаясь моментом:

— И капитан ему: «То есть, на дороге на скорости сто шестьдесят ты справляешься… а сейчас встал?»

— Чёрт… — выдохнул кто-то.

— А парень не сдаётся: «На дороге хотя бы есть правила!»

Пауза.

— И капитан: «У женщин они тоже есть. Ты просто их не знаешь».

Теперь уже ржали в голос.

— И что дальше?

— Парень спрашивает: «А вы их знаете, капитан?»

Тишина.

— И капитан такой: «Нет».

Смех стал тише. Уже тёплый.

— Вот и ответ, — Круз пожал плечами.

В этот момент у него за спиной раздался знакомый голос:

— Не так было, сержант.

Все обернулись.

Ортега стоял в дверях. Спокойный, как всегда.

Круз замер на долю секунды. Потом медленно кивнул:

— Почти попал, сэр?

Луис прошёл внутрь. Взял стакан.

— Смысл передал, — сказал он. — Но детали, как всегда, мимо.

Он налил воды из кулера. Сделал глоток.

Потом тронул усы, развернулся и пошёл к выходу. Дверь закрылась.

Круз посмотрел на остальных.

— Видите?.. — сказал он тихо.

Глава 5

Федералы

— Думаешь, ты одна всё это видишь?

Голос Джои прозвучал глухо в салоне. Он в очередной раз перечитал статью Риты недельной давности и швырнул газету на соседнее сиденье.

Текст цеплял. Формулировки — дерзкие, точные, почти вызывающие.

Но злило его не это.

А то, что она исчезла. Просто пропала.

Джои сидел у дома Амадо уже полчаса, уставившись в экран телефона. Последний вызов остался без ответа. Как и все предыдущие.

Он снова нажал «позвонить».

Гудки.

Один.

Второй.