Инат Ртань

Аня стояла, боясь пошевелиться. Она не думала о работе, о датчиках, о Константине с его протоколом. Она просто была здесь — и была благодарна за то, что ей дали это услышать.

Когда она открыла глаза, солнце уже заметно сместилось к западу. Она провела на вершине больше часа.

Спуск был лёгким. Ноги сами несли её вниз, и Аня вдруг поймала себя на том, что улыбается. Без причины. Просто так. Как улыбаются люди, когда им хорошо, — не от какой-то конкретной радости, а от самого ощущения жизни.

Она вернулась в отель к обеду. Ратко уже сидел на террасе, перед ним стояла чашка кофе и тарелка с нетронутым чевапи. Он что-то записывал в блокнот — тем же мелким, убористым почерком. Аня села рядом. Отсюда, с террасы, гора была видна во всей красе: правильная пирамида, поросшая лесом, с плоской вершиной, на которой она только что стояла. В послеполуденном свете Ртань казалась почти рукотворной — как будто её строили по чертежам, которые никто не сохранил.

— Удачно? — спросил Ратко, поднимая голову.

— Датчики стоят, данные идут. А ты? Поговорил с местными?

— Поговорил. — Ратко отложил блокнот и взял чашку. — Тут много интересного. Но знаешь, что самое любопытное? У них есть поверье, что у горы есть свой голос. Что она поёт. И тот, кто услышит эту песню, уже никогда не сможет жить по-прежнему.

Аня вспомнила вибрацию на вершине, вспомнила поющую чашу в библиотеке, вспомнила старика на склоне. «Просто стойте и слушайте».

— Я, кажется, слышала, — тихо сказала она.

Ратко посмотрел на неё долгим взглядом, но ничего не спросил. Он умел ждать.

Из дверей отеля вышел Константин, держа в руках планшет. Он был хмур — больше обычного. Даже его походка, обычно уверенная и чёткая, сейчас казалась чуть более резкой, чем всегда.

— Данные с датчиков пошли, — сообщил он, не глядя ни на кого. — Но они странные. Сигнал не локализуется в одной точке. Он идёт отовсюду. Со всех склонов одновременно.

— Может, так и есть, — задумчиво произнёс Ратко. — Может, это не сигнал в привычном смысле. Может, это голос самой горы.

Константин хотел возразить, но осёкся. Аня заметила, как он бросил взгляд на вершину — и в этом взгляде было что-то, чего она раньше в нём не видела. Не страх. Скорее — растерянность человека, столкнувшегося с явлением, которое не укладывается ни в одну из его моделей. Похоже, Константин начинал понимать: здесь, у подножия Ртня, его протоколы не работают. Здесь нужен другой подход. И, возможно — возможно, — впервые в жизни он не знал, какой именно.