Отдел снабжения. Осень

И ведь никто из руководителей отделов не скажет: «Почему люди, без которых я полный ноль без палочки, не заслуживают тех же льгот, что и я? И если уж предприятие не в состоянии предоставить всем одинаковые возможности для лечения, то я отказываюсь от своей привилегии!»

И Кирилл Андреевич Куликов так и не зашёл в ОМТС, чтобы извиниться перед нами. Надеюсь, потому, что ему всё-таки было немного стыдно. Но мог и посчитать, что негоже людям первой категории объясняться с теми, кого отнесли к пятому сорту.

В довершение к этой несправедливости, несколько всколыхнувшей низы, на территории, окружающей арендуемое нами здание, продолжали твориться зверства и безобразия. Неисправимые соседи-арендаторы добрались до наших любимых ив, последнего бастиона живой природы на приговорённой под перевалку территории. Действовали они стремительно, решительно и дерзко. То ли с потрохами купили чиновников местной администрации, то ли вообще плевали на всех и вся. Правда, старались осуществлять задуманное на выходных. Видно, всё-таки боялись лишних глаз. И действовали поэтапно. Сперва обкорнали верхние ветви, сделав вид, что произвели глубокое кронирование. На следующих выходных остались от ивушек только пни.

И когда я, разозлённая и опечаленная, решила сфотографировать на свой смартфон результаты их варварских трудов, со всех сторон стали в ответ фотографировать меня. Этим занимались не только молчаливые охранники, но и злобный дядька, прячущийся в бордовой иномарке. Все эти охранители уничтожения ив одновременно названивали кому-то - докладывали о моём злостном правонарушении. Искромсанные пни, по-видимому, были признаны сверхсекретным объектом. Это привело меня к выводу, что действия лесорубов были всё-таки незаконны, и мафия (а как иначе назвать смычку бизнеса с государством?) не желала лишней огласки.

Я прекрасно понимала, что нельзя молчать о том, что происходит на арендуемых территориях в нашем и так экологически неблагополучном городе. Но жизненный опыт подсказывал, что люди, не боящиеся выступать в защиту природы, способны сделать очень мало. Всё, на что положил глаз бизнес, будет непременно уничтожено в его пользу. Любые газоны и аллеи, вставшие на пути, неумолимо превратятся в голый плац. А тех, кто попробует озвучить проблему, неминуемо ждут репрессии. Уже приходилось сталкиваться с тем, как на организаторов автопробега в защиту последней рощи в Южном районе города дружно охотились полиция и Росгвардия, а за созыв народного схода по этому вопросу инициатору накрутили немалый штраф. Сегодня для того, чтобы просто быть порядочным человеком, нужна недюжинная смелость. А если закрыл глаза на безобразие, то где же твоя порядочность?

Мучаясь такими мыслями, я совсем забыла о том, что в нашем офисном здании обитают трое домовых. И, несмотря на то, что Бабайка, Кузя и Девочка находились в весьма взвинченном состоянии из-за вмешательства в их жизнь Дмитрия Алексеева, они не пропустили мимо ушей ни визга пил по выходным, ни моей нешуточной взволнованности и тревоги. Наши мужчины на уничтожение ив реагировали более спокойно, но равнодушным не остался никто. Поэтому вся троица нематериальных сущностей быстренько пропиталась нашим негодованием, и два предприимчивых духа верхних этажей решили не оставаться в долгу.

Но я и не догадывалась об этом, когда в четверг вечером делилась с Патоличевым своими переживаниями по поводу всего происходящего в эти напряжённые дни на нашей работе.

- Зачем ты лезешь на рожон? – увещевал меня Саша. – Мы и так находимся под угрозой, а твои игры с фотографированием могут привести к тому, что придётся открывать второй фронт. Мне совсем не хочется, чтобы на тебя начали охоту ещё и эти очумевшие от безнаказанности арендаторы.

- Их уже разок проучили, - заметил находившийся поблизости невидимый Гномик.

А я-то и забыла, что нужно сначала подумать о невидимках, а потом затевать опасные разговоры.

- Ага, не хватало ещё, чтобы общие проблемы обсуждались за нашей спиной, - быстро среагировал на мои соображения дух четвёртого этажа. – Тем более, когда для вас лично может возникнуть опасность.

- Ты, как я вижу, решил взять на себя роль телохранителя, - в голосе Патоличева слышался не только добродушный сарказм, но и нотка ревности. - Хочешь вернуться на старое место?

Гномик ответил не сразу. Наверное, анализировал, что именно вкладывал в свои слова Саша. Я напряжённо ждала его ответа. Мне совсем не хотелось, чтобы между двумя механиками вновь возникло недопонимание.

- Я думаю, что нельзя оставлять безнаказанным совершённое преступление, - голос духа четвёртого этажа звучал непривычно жёстко.

- Я полностью согласна с ним, - раздался взволнованный голос Душеньки. – И я готова обратиться к лесным духам с просьбой о содействии.

- Это ещё зачем? – Гномик не то чтобы струхнул, но сильно удивился.

- Они обязаны защищать деревья, дающие им жизнь, - безапелляционно заявила лесная домовая.

- Мы и сами справимся, - поспешил заверить Гномик.

Мы с Патоличевым прекрасно поняли его вполне оправданные опасения. Да, у нас была прекрасная идея объединить духов разных стихий. Но нужно быть осторожными. И хотя у Душеньки уже была практика по монтажу разобранного на запчасти этажного домового, никому из нас не хотелось, чтобы нашему любимому бесплотному духу вновь выпали на долю нелёгкие испытания.

- На этот раз мы их ничем не прогневим, - в голосе Душеньки звучала непоколебимая уверенность.

Я прекрасно понимала, что для этой бесплотной сущности, проведшей значительную часть жизни в лесу, вопрос сохранения зелёных насаждений был чрезвычайно важен.

- Вот житуха настала, - посетовал Патоличев. – В человеческом обществе на злостных вырубщиков управы не найти. Закон повсеместно попирается, коррупция махрово цветёт на всех уровнях всех трёх ветвей власти. И остаётся надеяться только на сверхъестественные силы.

- Какие такие ветви? – недоумённо поинтересовалась Душенька. – Начальники разве на дереве сидят?

Мы с Сашей изумлённо переглянулись. Лесная Девушка как-никак воспитывалась в семье образованной женщины-технолога, а тут проявляет полную неосведомлённость.

- Просто она привыкла ассоциировать ветви с деревьями в лесу, - вступился за свою подругу Гномик.

- В государстве существуют законодательная, исполнительная и судебная ветви власти, - разъяснила я. – Ветвь в данном случае – это одно из этих подразделений. По идее каждая из этих ветвей независима. И это позволяет работать системе сдержек и противовесов.

Честно говоря, я не была особенно сильна в современном обществоведении, так как училась в другую эпоху. Мне было бы куда легче давать пояснения, если бы я видела лица слушателей. Судя по молчанию, оба духа выслушали меня внимательно. А вот поняли или нет – вопрос открытый.

- Что-то я тоже не припомню, чтобы нам в школе или техникуме рассказывали про эти три ветви, - с сомнением произнёс Патоличев. Он прикидывал, могла ли бабушка, у которой жила домовая, знать о трёх ветвях. – Да это и понятно – в стране была Советская власть.

- И советский суд – самый гуманный суд в мире, - не забыла добавить я. – И политбюро с генсеком.

- Когда это было… - вздохнул Гномик. – Я такого и не припомню.

- Ещё бы, - отозвался Саша. – Наш филиал, если не ошибаюсь, в начале 90-х открыли.

- Тогда ещё хоть что-то открывали, - тоже со вздохом произнесла я. – А потом начали растаскивать, закрывать и в аренду сдавать.

И тут мы предались воспоминаниям о том, как самые предприимчивые работники наших предприятий своими руками подчистили склады и чуть ли не по винтику растащили оборудование, которое вдруг оказалось никому из руководства наших отраслей не нужным. А Гномик с Душенькой внимательно слушали наши возмущённо-печальные ретроспекции. Надеюсь, они прекрасно понимали, что мы с Патоличевым не вошли в число тех, кто сумел (и даже посчитал правильным) нажиться на присвоении и распродаже общенародной собственности. Мы не были ленивыми и бестолковыми, просто не страдали избытком жадности и были воспитаны по-другому. Я и сейчас не жалею о том, что так и не научилась шустрить и вертеться, делая бизнес на всём, что плохо лежит. Хотя и многие из тех, кто сдал на металлолом родное предприятие, не сильно преуспели. Видно, не обладали той самой хвалёной финансовой грамотностью, которую рекламируют различные бизнес-тренеры типа нашего Дмитрия Владимировича Хрипунова.

Но не будем о грустном. Вряд ли мы сможем повернуть время вспять и вернуть куда более благополучные времена. Те, где настоящее было по-доброму стабильным, понятным и приемлемым для большинства, а будущее представлялось светлым и непременно счастливым.

Мы отправились спать, даже не догадываясь о том, что Душенька не станет откладывать в долгий ящик принятое решение. Лесной девушке глубоко запал в душу мой рассказ о загубленных ивах, и она направила свои лёгкие бесплотные шаги в топкую чащу плавней. Душенька прекрасно понимала, что Гномик не отпустит её одну. Поэтому она предприняла вылазку втайне от своего надёжного друга. Ведь где гарантия, что злопамятные лешие воздержатся от нападения? А вдруг они решат, что домовые опять собрались нанести плавням вред?

Гномик же, не обнаружив Душеньку в сарае утром в пятницу, сразу понял, что происходит. И, разумеется, обеспокоился. Однако дождался, когда Саша проснётся, позавтракает и отправится в мастерскую.

- Даже не думай разыскивать её в лесу, - строго предупредил домового Патоличев. – Раз проявила инициативу, пусть доводит дело до конца. Не хватало ей опять собирать тебя как мозаику.

- Я им больше не дамся, - нашёл нужным храбро заявить Гномик.

- Вот-вот, держись от этой лесной братии подальше, - Саша сделал вид, что не понял боевого настроя своего помощника. - И не вздумай канючить, отвлекая меня от работы.

- А вдруг она не вернётся? – решил поделиться своими опасениями домовой.

- На кого же она кошку свою оставит? – съехидничал Патоличев. – Зря мы, что ли, котёнка заводили?

- Но вы ведь не выбросите её? – удивлённо и недоверчиво поинтересовался Гномик, не сумев разобрать, насколько Саша серьёзен.

- Ну ты даёшь! – усмехнулся Патоличев. – Я что, похож на человека, разбрасывающегося живностью?

- Нет, не похож, - чуть подумав, согласился домовой.

Он понял, что с кошачьим подростком при любом раскладе ничего плохого не случится. Но ему не нравилась мысль о том, что Душеньку держит в сарае только привязанность к чёрному котёнку. А у Саши не хватило чуткости, чтобы уловить тонкие движения этой бесхитростной и самоотверженной бесплотной души.

Все эти сведения о состоявшейся беседе я получила уже задним числом, так как ещё до восьми утра отбыла на работу. Присутствуй я при разговоре, думаю, что у меня хватило бы эмпатии и такта, чтобы успокоить своего любимого домового. Я бы непременно уверила Гномика, что Душенька никогда не покинет своего преданного и заботливого компаньона. Однако была ли я сама абсолютно уверена в том, что два бесплотных существа не могут обойтись друг без друга? Возможно, нашим этажным домовым двигало рыцарское чувство благодарности, а одичавшую лесную девушку действительно больше интересовала кошка, чем братья по классу. Я честно признавалась себе, что не могу выступать экспертом и арбитром в том, что касается домовых с их специфическим набором знаний, мыслей и чувств. Зато могу нежно любить, уважать и пытаться понять Гномика. А заодно и его бесплотных товарищей. И тут я подумала, что ведь и Дима Алексеев способен проникнуться к Девочке столь же возвышенными и никому не вредящими тёплыми чувствами. Или для мужского пола такая возможность исключена?

Как бы то ни было, но лёгкая на подъём и бесстрашная Душенька отправилась в лес в одиночку, а Гномик остался изнывать в автомастерской. Он ничуть не канючил, но его обеспокоенность иногда проявлялась тяжёлыми вздохами. Ведь лишь поздно вечером лесная девушка соизволила вернуться и поделиться с нами своими дипломатическими успехами.

Плавни начала сентября ещё хранили отпечаток знойного лета. Но сила этой рощи в том, что и неширокая речушка, берущая начало в горах, сохраняет бодрое течение круглый год, и низинные болотца в чаще никогда полностью не пересыхают. Поэтому лишь сухие опушки слегка пожухли от жары, а в глубине царила сочная зелень травы и разнообразные оттенки летней палитры листвы. Солнечные лучи едва пробивались сквозь густые кроны вековых ясеней, клёнов и могучих серебристых тополей.

Душенька пробиралась знакомым путём вглубь плавней. Там было больше шансов повстречать самых активных леших, способных принимать решения и объединять на совместные действия многочисленных природных духов.

- Давненько тебя здесь не видели, - послышался беззвучный для человека голос Болотницы, заботливой хранительницы грядок белоцветника.

- Нашла себе дом, - поделилась домовая. – И даже новую кошку завела. А как у вас? Всё по-старому?

- Окраинные лешие с сухих опушек жалуются, - посетовала Болотница. – Ваши домовладельцы постоянно ходят, мусорят, шашлыки жарят. Что-то им дома не сидится.

- Наши не ходят, - откликнулась домовая. – Они шашлыки жарят на своём участке. И цветы в лесу и в горах никогда не рвут. Я узнавала. Очень воспитанные люди.

- И что, вообще в лес не ходят? – недоверчиво поинтересовалась Болотница.

- Ходят, разумеется, - не стала отпираться Душенька. – Но по-человечески ходят, полюбоваться. Не вредят.

- По-человечески как раз и вредят, - возразила обитательница топкой низины. – Наденут сапоги по весне и выдирают цветы почём зря.

- Такое случается, - согласилась домовая. – Но моя прежняя хозяйка, хоть и жила бедно на старости лет, никогда твои цветы на продажу не рвала. И всегда соседок ругала, которые этим промышляли. Говорила, что белоцветник - редкое краснокнижное растение.

- Уж я и так стараюсь как могу, - вздохнула Болотница. – Из последних сил луковицы держу, чтобы с корнем ненароком не вырывали. Так ведь некоторые моду завели специально выкапывать полностью. Прямо лопатами без стыда орудуют.

- Это они себе на газоны пытаются пересадить, - пояснила Душенька. – Да только лесные цветы плохо приживаются.

- Ещё бы, за ними наш уход нужен, - в голосе лесной сущности слышалось удовлетворение опытного мастера своего дела. – Почва, влажность, тепло, освещённость – кто кроме леших способен понять запросы растения?

- Где родился, там и пригодился, - подтвердила домовая. – Растениям без леса никак, а лес без растений – не лес.

- Хорошо говоришь, хоть и домовая, - одобрила Болотница. – Но ты ведь и наша, лес тебе не чужой. Не скучаешь?

- Бывает, что и скучаю, - созналась Душенька. – Но у нас сад есть, мы там гуляем и за растениями ухаживаем.

- А с кем гуляешь-то? - в голосе Болотницы слышалось бабье любопытство.

- С домовым, он в автомастерской живёт и там же работает, - откровенно поделилась домовая.

- А слыхала, как по весне тут домовые шкодили? – сурово вопросила низинная лешая. – Я тогда всех наших кликнула. Ох, и дали же они жару этим разбойникам. Прямо на куски разорвали. А нечего было цветы мои красть.

Душенька предпочла умолчать о том, что домовой из автомастерской и есть тот самый разбойник и вор. Поэтому сразу перешла к делу.

- А кто у вас тут сейчас главный? – поинтересовалась она.

- Да я и сама толком не разберу, - пожаловалась Болотница. – То ясеневые верховодят, то кленовые и тополиные их командные позиции оспаривают. И у каждого свои резоны. Ясеневые утверждают, что их большинство. Духи серебристых тополей настаивают, что их деревья превосходят всех в обхвате. А кленовые кичатся разнообразием видов.

- И что, все перессорились? – с тревогой поинтересовалась Душенька.

- Да разве они люди, чтобы ссориться? – усмехнулась болотная сущность. – Ты когда-нибудь видела, чтобы домовые ссорились?

- Ещё как ссорятся, - заверила домовая. – И замечания друг другу делать любят. И обзываются. Я и сама не промах поставить кое-кого из домовых на место. А то такие глупости порой заявляют.

- Вот что значит с людьми водиться, - с укором сделала вывод Болотница. – У леших всё проще. Высказали свои претензии и недовольство и тут же убрались в свои заросли. Лес большой, никто никому не мешает, и все друг от друга зависят. Приходится жить в мире и взаимопонимании.

- А как быть, если деревья вырубают? – вдруг спросила Душенька. Ведь надо было переходить к самой сути проблемы, с которой она пришла в лес.

- Где вырубают? – не на шутку всполошилась Болотница.

- Да тут, неподалёку, - тоже взволнованно отозвалась домовая. – Вы только представьте себе, молодые взрослые ивы жестоко пустили под нож.

- Ивы у нас не растут, - задумчиво протянул дух болот. – Но от старых болотных леших я о них слыхала. Красивые деревья, влаголюбивые. А ветви у них гибкие и так и струятся поближе к воде. А много ли ив убили?

- Три больших дерева, - со вздохом поведала Душенька.

- А как же их дух? Пережил ли такое? – озабоченно вопросила Болотница. – Обязательно должен был быть дух, как же иначе? Три дерева – это почти роща, не могли они без лешего обойтись, наверняка кто-то да зародился.

- Про духа не знаю, меня поблизости не было, - замялась лесная девушка.

- Нужно посылать наших разведать, - болотная сущность была готова действовать. – Тиной клянусь, должен был быть дух. Бежим немедля к Ясеневому Пню. Уж у него опыта и ума побольше будет, чем у тех, кто только кроной шелестеть умеет.

Так в нашей истории появляется весьма авторитетный, пожилой, кряжистый и крепкий персонаж. С лёгкой руки Саши Патоличева мы стали именовать его Ясень-Пень. И крепко зауважали. Хотя основную информацию мы получали, разумеется, не от лесных духов, язык которых людям абсолютно недоступен, а от нашей Душеньки, ставшей прекрасной посредницей и переводчицей.

Глава 3. Босс занимает кресло

Пока лесные духи готовили свою операцию возмездия, наши домовые тоже не остались в стороне. Изощрённый ум духа второго этажа вложил немало новаторства и изобретательности в разработку плана наказания бесцеремонных вырубщиков. И на этот раз ни я, ни Павел Валерьевич, ни Максим Сергеевич не стали расхолаживать, осаживать и вразумлять домовых, а также чинить им препоны. Мы с Пашей очень любили природу и были до глубины души потрясены убийством прекрасных ив, а Егоров, будучи суховатым и рациональным компьютерным человеком, подвергся благотворному влиянию не только своих коллег, но и Женечки Кузиной. Тонкая душа милой Евгении Игоревны разносторонне сочетала интерес к программированию с нежной любовью к местной растительности и животному миру.

Поэтому в данной ситуации люди и духи действовали солидарно. Совместными усилиями мы осуществили разведку. Честно признаюсь, что первоначальные сведения о враге были собраны Кузиным, Егоровым и Кузей. В наши дни очень многое можно почерпнуть из Интернета, если умеешь пользоваться компьютером и мозгами.

А дальше пришёл черёд Отдела Снабжения. В обеденный перерыв мы с Пашей поднялись по широкой и извилистой наружной пожарной лестнице и оказались на её верхней площадке, а это почти уже крыша. Отсюда основная часть собственной территории противника была как на ладони. Так как за нами внимательно наблюдал вражеский охранник, мы поначалу сделали вид, что любуемся горами, морем и плавнями. Но не успел страж территории отвернуться, как мы провели быструю рекогносцировку. Офисное здание злостных арендаторов, стоящее на их земле, снаружи не впечатляло размерами и солидностью, почти теряясь среди высоких ярусов контейнеров. Да это и понятно. Наверняка амбициозные соседи планировали в скором времени полностью прибрать к рукам просторное, не слишком старое и вполне благоустроенное здание, где мы пока ещё арендовали первый этаж.

- Да зачем этому Мирзояну шикарные хоромы в промзоне? – рассуждал Паша. – Такие, как он, имеют пару квартир в Москве, дачу на Рублёвке и недвижимость за границей.

- Его фамилия пишется через «и» или через «е»? – задумчиво поинтересовалась я.

- Через «и», – отозвался шеф, сразу уловив ход моих мыслей. – Но «е» в данном случае было бы правильнее.

- Правильнее было бы вырубить начисто зелёные насаждения вокруг его личных апартаментов, на какой бы географической широте они ни находились.

- И у тебя поднялась бы рука? – изумился Паша.

- Разумеется, нет, – со вздохом признала я.

Моя рука с трудом поднимается на необходимую обрезку домашнего олеандра и прищипывание подрастающих кабинетных перцев. Паша, кстати, такой же, даже ещё более душевно ранимый и щепетильный. Поэтому суровые операции над растениями всегда поручает мне. Иногда, в самых радикальных случаях, приходится приглашать опытную кассиршу Лиду из бухгалтерии. Она у нас на этаже главный агроном. И это при том, что наш Павел Валерьевич вполне спокойно ловит живых ставрид и карасей килограммами. Справедливости ради замечу, что маленьких осетров, изредка попадающихся ему на крючок, он нежно целует и отпускает восвояси. Потому что не является браконьером и соблюдает закон. А вот несчастных карасей как-то принёс столько, что мы со Стасом даже испугались. Целое большое пластиковое ведро.

- Они же костлявые, куда такую кучу? - попыталась отбрыкаться я. – Много не съешь.

- А ты сними с них филе, – с серьёзной миной посоветовал Паша.

Но потом смилостивился и объяснил, как надо делать насечки на карасьей спинке, чтобы мелкие косточки при жарке размягчались и совсем не чувствовались. К счастью, Саша Патоличев оказался весьма опытным и в чистке, и в готовке карасей, и окончательный результат Пашиной ударной рыбалки оказался невероятно красивым и вкусным. Что может быть лучше нежного и сладкого жареного карася! Воспетого поэтом Николаем Олейниковым, между прочим:

Маленькая рыбка,

Маленький карась,

Где ж ваша улыбка,

Что была вчерась?

Жареная рыба,

Дорогой карась,

Вы ведь жить могли бы,

Если бы не страсть.

Что же вас сгубило,

Бросило сюда,

Где не так уж мило,

Где — сковорода?

Далее, правда, печальная судьба карасика объясняется не жестокостью жадного до рыбки рыболова, а чрезмерным и нескромным увлечением серебристого ловеласа рыбьим дамским полом.

Но это я сильно отвлеклась от основной темы нашего повествования. Пока мы стояли на верхней площадке железной пожарной лестницы, к нам присоединились невидимые, но решительные Кузя с Бабайкой. Нюхом почуяли, что мы ушли в разведку. И личный состав ОМТС с готовностью показал бесплотным обитателям нашего здания, где размещается штаб противника. А дальше уже этажные домовые действовали самостоятельно. У них было куда больше шансов беспрепятственно добраться до цели, не то что у людей. Ведь я и так уже была на прицеле внимательных глаз охраны, потому как сильно засветилась, снимая поэтапное уничтожение деревьев. Да и Пашу бы сразу задержали с вопросами, ступи он на чужую территорию.

Как показали наблюдения, инициатор вырубки деревьев Мирзоян Акоп Суренович, 1978 года рождения, генеральный директор и соучредитель ООО «RUSLOG-LUX», что в переводе с вражьего на русский должно означать «Российская логистика класса люкс», на рабочем месте появлялся согласно свободному расписанию, то есть достаточно редко. Куда чаще в малоприметное офисное здание заныривал его заместитель. Тот самый злой дядька из тёмно-красной машины, который следил за мной и упорно кому-то названивал. Макс уже определил, что это был Журкин Виктор Сергеевич, 1967 года рождения. Мы с Пашей сразу решили, что этот тип из бывших силовиков. Что-то эдакое просматривалось в его выправке и манерах. Макс рассказал, что именно Журкин возглавлял делегацию соседей, приходившую просматривать записи видеокамер после невероятной трансформации соседских биг-бэгов с антрацитом.

- Правда, тогда он не соизволил полностью представиться, – добавил Егоров. – Но при всей его опытности не сумел соблюсти приватность. Весьма откровенно проявился в Одноклассниках.