Алхимия русской сказки. Как избавиться от страхов на языке подсознания

— Это Марья Моревна, прекрасная королевна.

Не успел он договорить, как увидел её сам: едет по полю женщина невероятной красоты и силы. В доспехах, на боевом коне. Это и была Марья Моревна.

Она сразу заметила Ивана и с вызовом ему бросила:

— Куда путь держишь, Иван-царевич?

Не стал он сомневаться и удивляться откуда такая как она могла его по имени звать и откуда имя могла знать. Тут места иные, голоса чужие, никого не видно, но всех и вся слышно.

Он рассказал о себе, где и как живёт, но о ней ничего не спросил. Марья Моревна ему и так понравилась, а он понравился ей. Она к Ивану не поехала, а взяла его с собой в своё царство-государство.

Они сразу поженились и стали жить-поживать вместе. Иван не скучал, по дворцу гулял, о своём государстве и не вспоминал.

Марья Моревна была не обычной женой и царицей — она водила на битву войска, побеждала врагов и часто уезжала надолго в походы, оставляя Ивана блуждать по дворцовым проходам.

И перед одной такой поездкой она сказала Ивану:

— Во всех комнатах ходи свободно, но в этот чулан в подвале не заглядывай.

И уехала.

Сначала Иван терпел, ел, пил, в потолок свистел. Но запрет не давал ему покоя. Чем больше нельзя — тем сильнее хотелось. Наконец Иван не вытерпел, взял связку ключей и открыл запретный чулан. Внутрь спустился, о стену холодную облокотился. И пока к темноте привыкал, от 10 до 0 вслух считал: десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, ноль. Темнота растворилась — образы появились. Внутри висел на цепях страшный худой человек. Он был прикован двенадцатью цепями к холодной стене. Это был сам Кощей Бессмертный с зелёными, как у змеи, глазами и покрытым рыбьей чешуёй лицом.

Он еле шевелился и лишь прохрипел, пронзив Ивана своим ледяным взглядом:

— Дай солёной воды… десять лет не пил…

Иван пожалел его и принёс ведро солёной воды. Кощей выпил — попросил ещё. После третьего ведра он вдруг ожил, глаза загорелись, сила вернулась. Он вздохнул со свистом и громко рассмеялся:

— Теперь тебе не удержать меня! Как не увидеть своих ушей, так не увидеть тебе и Марьи Моревны!

Кощей рванул цепи, разорвал их на мелкие куски и исчез вихрем, оттолкнув Ивана в дальний угол.

В это время королевна вернулась с войны, сняла тяжёлые латы, утёрла рукавом потное и пыльное лицо, хотела было умыться, как внезапным вихрем Кощей налетел на дворец, схватил Марью Моревну и унёс. далеко за высокий утёс.

Иван долго горько плакал, три ведра солёной воды наплакал, ждал и думал, что другие пойдут её искать, но никто не пошёл. Так и решил сам идти искать жену.

Шёл он долго ли коротко ли. По дороге нашёл дворец сокола — там жила его старшая сестра. Сокол обрадовался Ивану, накормил его и сказал:

— Оставайся. Отдохнёшь, с сестрой пообщаешься. Со мной на охоту слетаешь — отлично время проведёшь.

Но Иван отказался:

— Нет, пойду искать свою Марью Моревну. Не послушался её, освободил вечного Кощея, теперь придётся снова его побеждать.

Тогда сокол дал ему серебряную ложку:

— Если попадёшь в беду — мы узнаем.

То же случилось у орла и у ворона. Орёл дал Ивану серебряную вилку на память, а ворон — серебряный ножик.

И зять ворон указал Ивану короткий путь к царству Кощея.

Наконец Иван нашёл Кощеево царство и встретился с Марьей Моревной. Она гуляла по саду золотого дворца и тут появился Иван. Она обрадовалась ему, бросилась на шею, но тут же испугалась:

— Кощей узнает, что ты пришёл и погубит тебя.

— Тогда бы сбежим раньше, чем он вернётся, — расхрабрился Иван, но Марью Моревну одолевали сомнения:

— Мы убежим, но Кощей догонит нас.

Но Иван всё-таки уговорил её бежать.

Они сели на вороных коней и ускакали.

Через некоторое время Кощей вернулся домой. Его волшебный конь прохрипел:

— Иван приходил. Марью Моревну увёз.

Кощей пришпорил коня и вмиг догнал беглецов.

Он не убил Ивана сразу, а сказал:

— Первый раз прощаю за доброту — ты меня водой солёной напоил — плачь ещё.

И забрал Марью Моревну обратно, оставил её грустить в саду золотого двора, а сам уехал на охоту.

Иван снова пришёл. Снова они бежали. И снова Кощей догнал их.

Во второй раз он тоже простил Ивана. Но в третий раз не на шутку разозлился и прогремел:

— Теперь пощады тебе не будет.

Он взмахнул костлявой рукой, выпустил из тонких костлявых пальцев синюю молнию и убил Ивана, разрубил тело на части, сложил в бочку, засмолил и бросил в море. От горя и безысходности превратилась Марья Моревна в бронзовую скульптуру.

— Вот и будешь украшать собой фонтан в моём саду, — сморщился Кощей и ушёл в свои покои.

Воскрешение

У сестёр Ивана в их дворцах столовое серебро потемнело — и поняли они, что с Иваном беда приключилась. Пригорюнились и осунулись. Сокол, орёл и ворон полетели искать его.

Долго ли коротко ли летели, у ветров спрашивали не видали ли они Ивана, и только морозный северный ветер указал им дорогу. Нашли они бочку, достали части Ивана, но он был мёртв.

Тогда сокол полетел за моря-океаны к острову Буяну и принёс оттуда мёртвую воду — полили на части тела и снова их соединили.

Полетел орёл тогда за тридевять земель в тридесятое государство и принёс оттуда живую воду. Брызнули на безжизненное тело и дух в него вернулся. Задышал Иван. Налили ему в рот живой воды и открыл Иван глаза. Полили Ивана — и он ожил.

Посчитал ворон от 10 до 1: десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один. И тогда поднялся Иван, плечи и грудь расправил, под ногами опору почуял. Поблагодарил своих зятьёв и спросил:

— В чем же Тайна Кощея, в чём его Бессмертие?

Ворон зять клювом почесал под левым крылом и каркнул:

— Единство победит.

Теперь только Иван понял: простой силой Кощея не победить. Нужно найти источник его мощи.

Хлопнул Ивана по плечу ворон и сказал:

— Я узнал, что у Баба-яги есть волшебная кобылица, что быстрее самого Кощеева коня. Иди и попроси старуху отдать тебе эту лошадь. А чтобы ты не заплутал, дам тебе моё перо — оно и приведёт тебя в чащу лесную в избушку этой древней старушки.

Поблагодарил Иван каждого зятя, благословил их на долгую супружескую жизнь и отправился к Бабе-яге, костяной ноге.

Долго ехал Иван по выжженной степи и проголодался так, что силы почти оставили его. И вдруг увидел в стороне львицу, а её детёныш попал в глубокую яму, плакал, скрябался и не мог вылезти. Львица пыталась зацепить львёнка лапой, схватить за загривок, но никак не получалось.

Иван подумал:

— Вот и пища… если не добуду еды — сам погибну в дороге.

Он уже спрыгнул с коня и хотел поднять меч, но подошёл ближе и увидел, как львица закрывает детёныша собой и смотрит на него не со злобой, а с тревогой жалобно: не трогай, помоги.

Иван остановился. И такая тоска в груди появилась — стало жалко животных. Опустил Иван оружие и сказал, вздохнув:

— Нет… не трону вас. Лучше сам умру, но потерплю, — и быстро вытащил львёнка наружу.

Львица обрадовалась, облизала детёныша, подошла ближе к Ивану и тихо проговорила человеческим голосом:

— Спасибо тебе, Иван-царевич. Не забуду твоей доброты. Если придёт беда — позови меня.

Иван удивился, но ничего не ответил и поехал дальше.

На следующий день оказался Иван у высоких скал. Ветер там дул холодный, а над пропастью кружила большая орлица.

В гнезде на дереве сидели её птенцы — голодные, слабые, раскрывали клювы и пищали. А один так старался, что вылез из гнезда и упал на землю, бьётся крылышками, а взлететь не может.

Иван был голоден ещё больше вчерашнего. Он подумал:

— Может взять этого птенца, съесть его и выжить?

Но в этот момент орлица спустилась ниже и закрыла крыльями своё гнездо.

Она не нападала — только защищала детей.

Иван посмотрел на них и почувствовал, как тяжесть поднимается в груди.

— Нет, — сказал он. — Не стану отнимать чужую жизнь ради своей нужды. Это же орлята, как мои племянники.

Поднял Иван упавшего орлёнка, залез на дерево и положил его в гнездо под крыло матери. Затем спрыгнул вниз и облегчённо вздохнул.

Орлица опустилась рядом и ответила:

— Добро твоё не пропадёт. Когда понадобится помощь — вспомни обо мне.

И снова Иван поехал дальше.

Ещё через несколько дней Иван въехал в лес, где стояло огромное могучее дерево с дуплом, полным мёда. Вокруг летали пчёлы. Иван был сильно измучен и голоден. Он уже протянул руку, чтобы разломать дупло и забрать весь мёд. Но вдруг заметил, как пчёлы усердно трудятся: одни несут пыльцу, другие охраняют улей, третьи строят соты.

Он удивился и прислонился лбом к шершавой коре дерева:

— Они собирали всё это долго, а я заберу это разом и все равно всё не съем… зачем мне губить их ради одного дня?

Иван отступил от дерева.

Тогда из улья вылетела большая пчелиная матка и сказала:

— Спасибо тебе, Иван-царевич, что не разорил наш дом. Если понадобится помощь — мы придём.

Ехал Иван, дремал в седле, и не понимал, как мог не есть сорок дней.

Шёл ущельями, шёл пещерами, шёл днями, шёл ночами и вышел наконец на опушку, где стояла её, Бабы-яги, избушка..

Баба-яга из окошка смотрела, уставшего путника на полати проводила, кашей пшённой накормила, квасом пшеничным напоила.

Спал Иван трое суток, на четвёртые пробудился и рассказал зачем пришел. Баба-яга выслушала внимательно и согласилась дать коня, но при условии, что Иван три дня будет пасти её табун и не потеряет ни одной лошади.

Дело новое для Ивана, но попытаться надо.

Как только табун отошёл на сто метром от избушки, все кобылицы сразу в разные стороны разбежались.

— Что же мне делать теперь? Не видать мне сверхскоростной кобылицы, не видать мне больше моей царицы.

И хотел было заплакать и три ведра соли накапать, как вспомнил про львицу, животных всех царицу. И тут же она явилась и до земли Ивану поклонилась.

— Милая львица, — взмолился Иван. — Баба-яга дала мне задание до захода солнца пасти её табун и не потерять ни одной кобылицы, но все разбежались, ни одной не осталось.

Вильнула хвостом львица:

— Не горюй, Иван, дело не хитрое. Закрой глаза и сделай три глубоких вдоха через нос, задержи дыхание, потом сделай глубокий выдох через рот. Зевни. Только после этого открывай глаза.

Иван послушно закрыл глаза, сделал три глубоких вдоха через нос, задержал дыхание, потом сделал глубокий выдох через рот. Зевнул. Только после этого открыл глаза.

Львица, животных царица, к этому времени приказ прорычала, всех кобылиц к Ивану примчала и теперь велела смириться и Ивану подчиниться.

Как только солнце зашло, табун сам отправился в стойло. Баба-яга лишь руками развела. Опять Ивана на полати в избу проводила, кашей пшённой накормила, квасом пшеничным напоила и спать уложила.

На другой день велела снова табун пасти и ни одной кобылицы не потерять, но как только сто метров от избушки отошли, лошади в разные стороны разбежались.

Расстроился было Иван, да вспомнил, что орлица помочь обещалась. Не понимал ещё как, но подумал:

— Вот бы ты здесь была и кобыл в общий табун собрала.