Джонни. Нью-Кайрос — 4

Я стоял у окна. Мэри была в душевом модуле — я слышал воду. Она пела что-то атональное: не потому что не знала мелодии, а потому что считала точное воспроизведение «неоправданными когнитивными затратами». Её слова.

В дверь ударили.

Не звонок доступа. Прямой удар по бронированной панели — кулак или рукоять, несколько раз, с интервалом человека, для которого понятие «протокол входа» перестало существовать.

Я открыл.

Алекс. Он был в том же, что вчера: рабочий комбинезон, идентификационная полоса 912 на плече, которую он давно перестал снимать — наверное, уже не замечал. Глаза — два перегруженных процессора на пороге аварийного отключения. Он дышал ртом, коротко, как дышат после бега или после того, как что-то понял.

— Они прислали уведомление, — сказал он. Голос был тихий. Это было хуже крика.

Из душевого модуля вышла Мэри — полотенце, мокрые волосы, профессиональная оценка ситуации за две секунды.

— «Регуляторы»? — спросила она.

Алекс бросил терминал на стол.

Мы смотрели на экран.

СТАТУС: ДЕФОЛТ САНАЦИЯ АКТИВА 912 СРОК: 7 СУТОК ИСПОЛНИТЕЛЬ: ОТДЕЛ РЕГУЛЯЦИИ

«Регуляторы» — это не коллекторы. Коллекторы работают с документами. «Регуляторы» работают с людьми. Буквально: они приходят, изымают биологическую единицу, передают в «отдел переработки», где из неё извлекают всё, что имеет рыночную стоимость. Органы. Нейронные паттерны. Если повезёт — просто обнуляют память и выставляют на «вторичный рынок труда» под новым номером.