Полярная звезда

Их провожали взгляды, то воздушный поцелуй подарят, то заржут, помашут, или просто смотрят, курят. Девчонки обнаглели, разливая вино по бумажным стаканчикам, закусывали бутербродами с икрой, сервелатом, приговаривая: «Ох, натряслись в колёсной душегубке…!».

Старший помощник прокурора Жанна Георгиевна в алой шубе и белых валенках вышагнула мужчинам навстречу:

— Аркадий Иваныч? Мы жрать хотим, давайте шашлыки жарить…?! — изобразила печальную гримасу и тут же рассмеялась, девчонки подхватили.

— Жанна Георгиевна! Девчонки, с праздником, родные…! Вы накатите пока, а мы за угольком счапаем, с коллегой…

— Обещаете?

— Постараюсь обещать…

— Отпад.

Крылов приобнял девушку и, улыбаясь, шепнул ей что-то на ухо.

— А культурная программа намечается? — спросила инспектор детской комнаты милиции Марина, дымя болгарским «Опалом», — Тут вообще есть где оттянуться?

— Я думаю товарищ Самойлов всё выяснит, директора будем пытать, если потребуется. Потерпите девоньки, попляшите пока на свежем воздухе…

— Так холодно…!

— Знаю! Но… Ещё не вечер… Культурно обещаю всех согреть!

— Ловим на слове!…

Забрели в цех. Над головами — огромная серость, балки, перекрытия. Под ногами — шершавый бетон с въевшейся грязью. Гудели огромные котлы, пыльные энергоустановки, веяло затхлостью. Всюду пестрят кучи шлака, груды колёс и детали электромоторов. Где-то высоко ныла вентиляция, похоже, бесполезная, пропеллер замер на фоне свинцового неба, облепленный паутиной. Было почти безлюдно. Мерцала сварка — пара мужиков что-то химичили на лестничном пролёте, раздражая и без того отвыкшие от света глаза.

— Мужики, здоров!

— Здоров…

— К директору как пройти?

— Туда… — парень указал электродом, дёрнул головой, уронив маску на лицо и принялся дальше орудовать держаком. Второй что-то буркнул напарнику, прижимая заготовку…

Грохнули обшарпанной дверью, попав в узкий коридор, чем дальше, тем становилось чище, свежей. Кафельная плитка куда-то повела, мелькнуло скучное фойе с мозаикой, по радио гремела сказка «Морозко». Поднимались по лестнице, между пролётами на подоконнике встретили уродливые кактусы. «Появились признаки жизни. Возможно, если повезёт — разумной» — помышлял Крылов, глядя в окно на девчонок.

— Где им сабантуй устраивать? Ума не приложу. Надо прошвырнуться…

— Хотите, возьму «УАЗик»? — предложил лейтенант.

— Замётано… Заодно и Маринку, она с тебя глаз не сводит.

— Её то зачем?

— Как это…? А детишки? — он глянул многозначительно, молодой ни хрена не понял, — Слышал? Давыдов чуть ли не маньяка словил? И у тебя как у сыщика должны быть вопросы к местным участковым. Что да как?

— Не понимаю о чём Вы, — парень смутился.

— Слушай, ты мент? Вот и учись работать. Пошли…

— Не стоит её брать.

— Что, не глянется? А ты ей очень даже зашёл. В тот раз неплохо плясали… А?

— Это не повторится.

— Почему?

— Не знаю… Дура она, мне кажется.

— Эх… Молодой. Ладно, посмотрим…

Дальше по коридорчику вовсе — ковровая дорожка, чистенькая, дверцы мытые, дерматином новым пахнет. Аккуратно, тепло. Девушка маячит навстречу, не идёт — пишет, хрупкая, с охапкой бумажек. Справа в кабинете печатная машинка стучит, в открытых дверях тётеньки тихонько болтают…

Девушка замедлилась, и похоже поняла, что к чему.

Самойлов встретился с ней взглядом и не сдержался:

— Девушка, добрый день, где найти товарища Кумасова?

— Здравствуйте. Кабинет директора в конце коридора… — голос блондинки — секретарши малость дрогнул, — Идёмте, я провожу.

Повернулась и повела их за собой. Подчёркивая дрессированную походку на каблучках и движения чёрной юбки с разрезом сзади. Коса покачивалась на белоснежной спине словно ходики на часах. Подвела к двери с табличкой «Приёмная», вошла, они — следом.

— Спасибо девушка, — поблагодарил Крылов, — Кстати с праздником Вас…

— Большое спасибо… Подождите минуточку, я Антону Михайловичу доложу…

— Конечно. Обязательно.

Огляделись. Относительно просторный предбанник: яркая люстра, удобная светлая мебель, растений почти нет. Увидели себя в чистом зеркале. Обратили внимание на тяжёлый выкрашенный сейф, персональный компьютер «Оливетти» с матричным принтером. Постояли минуту, почти не натоптав на линолеуме. Дабы не терять рабочих мгновений разделись, скидав «шубёнки» на стулья. Дверь глухо приоткрылась, за ней была вторая, притянутая секретаршей с осторожностью. Симпатичная хозяйка косы вышла порозовевшая, и немного растерянная. Судя по всему, устроилась здесь недавно. Дверь подперла задницей и кивнула с сожалением Крылову:

— Вы извините, товарищи, у Антона Михайловича срочный селектор с областью… Он не может вас принять…

Не трудно было догадаться что к чему, и Крылов, глянув на молодого Самойлова, пялившегося на грудку девчонки, душевно поинтересовался.

— Девушка, а Вас как зовут?

— Даша… Дарья.

— А по батюшке?

— Сергеевна.

— Так, вот Дарья Сергеевна, мы с товарищем Самойловым, к сожалению, пришли не в гости. Да, возможно не вовремя… Кстати, Вам удостоверения показать?

— Нет. Не нужно… — секретарша задрожала, лицо налилось краской.

— Я администратор станции «Полярная звезда», Вы наверняка обратили внимание на то, что творится за окном… Видели? Огромную такую хабазину. У задней калитки.

— Весь посёлок знает, что вы приехали…

— Так вот, Вы только не волнуйтесь…

— Хорошо, — она с трудом улыбнулась.

— Евгений Александрович, — он кивнул на лейтенанта, — Оперуполномоченный уголовного розыска. Вы о программе «Путь к правосудию» слышали, может читали в газетах?

— Конечно…

— Вот и отлично. Только, что-то мне подсказывает, что селектор у вашего начальника уже давно закончился. Знаю я эти уловки, поверьте. А потому убедительно прошу не препятствовать представителям законности и правопорядка. В Ваших же интересах, милая Дарья Сергеевна… Вы, надеюсь, искренне желаете, чтобы в посёлке стало спокойней, гулять можно было не только днём, но и вечером. Звучит фантастически? Я понимаю… Вы как с работы домой добираетесь? Муж провожает?

Крылов специально задал вопрос, оказав лейтенанту услугу.

— Я не замужем… У отца машина.

Крылов подмигнул девушке:

— Вот увидите, какие будут чудеса… Вы Дарья Сергеевна лучше пока присядьте, успокойтесь, чайку нам подогрейте, — он осторожно взял девушку за локоток и отвёл от двери начальника, — А, мы вежливо войдём и немного с шефом потолкуем. И убедительно прошу… Сделайте так, чтобы нам не мешали. Окей?

— Я всё поняла.

Пошли к двери. Дарья кинулась к чайнику…

«Умная девочка» — подумал Крылов и взглянул на озадаченного опера:

— Рот прикрой, — шепнул Крылов, — Чо пялишься на неё? Пошли…

Двери поочередно впустили их в освещённый люстрами кабинет, обшитый рыжей полиролью, таких кабинетов по Союзу десятки тысяч, схожих по квадратуре, количеству окон, мебель и та зачастую одной и той же энской фабрики. У Крылова мелькнуло дежавю, он на секунду задумался, пытаясь вспомнить, где находится, в какой дыре на этот раз? Неделю назад собачились в таком же точно кабинете…

— Здравствуйте…

Надутый директор в тёмном костюме, галстуке, не взирая на вошедших, хмурил курчавые брови, и продолжал мусолить трубку телефона, усердно делая вид, что старательно внимает ценнейшие указания, поступающие откуда-то сверху. Над ним пылился цветной портрет Михаила Сергеевича. Наконец начальник поднял недовольный взор, кивнул на стулья у стены, мол: «Чего припёрлись…? Селектор идёт». Крылов, раззадоренный, и не думал подчиняться, заняв местечко ближе к директору за длинным приставленным столом, где вероятно случались изнурительные планёрки и муторные совещания. Самойлов в свитере и джинсах проскочил вдоль голубоватых штор, тряся наплечной кобурой с «ПМ» и уместился напротив Крылова, сложив руки, сдержанно покряхтел в кулак.

Прошло около тридцати секунд… И щекастый Антон Михайлович, не уделив внимания непрошенным гостям, заерзал в кресле и важно принялся докладывать в трубку:

— Начало квартала, Григорий Данилыч, у нас без изменений, по погрузке показатели те же, что касательно машино-техники, особых нареканий нет, есть конечно и свои трудности, но мы планово решаем… Как? Да… Сделаем… Конечно…

Крылову что-то резануло. «Нет, не всё так просто… Областной селектор для того и есть, чтобы таких вот кабанчиков драть в хвост и гриву, а он тут декларирует, что-всё-то у него ладно, прям таки похоже на идиллию, за исключением какой-то там мелочёвки…»

— … да мы устранили, конечно…. Григорий Данилыч… Как могли, справились, да. До двадцатого обещаем план выполнить…

«Понятно, старательный мужик… Ничего не скажешь… Сам с собой бренчит… Селектор у него… Обед через полтора часа…. Понятно, что болтает привычно, врёт профессионально. Но мне то что с того… Ладно, хорош комедию ломать…».

Крылов поймал дерзновенный взгляд молодого сыщика, и кивнул в сторону озабоченного отчётами босса. Женька вскочил — и к тому. За три шага оказался около начальника, тот успел бросить трубку, шмякнув губами что-то невнятное. Застыл под грозными очами милиционера в штатском. Пришёл в себя и воскликнул:

— По какому праву врываетесь?! Вы вообще кто такие?!

— Кто мы такие Вам уже секретарша доложила, товарищ директор.

Самойлов возвратился на место.

— Если нужно, пожалуйста, вот наши удостоверения.

Оба поочерёдно вынули красные корочки.

Начальник не спеша надел очки, привстал и, склонившись, потянулся через стол к предъявленным документам:

— Разверните-ка…

Насмотревшись, плюхнулся обратно в кресло, заскрипел противно ящик стола, зашуршала обёртка таблеток.

— Ещё остались вопросы? — слегка ехидно спросил Крылов.

— Да… Конечно… По какому праву стоите на территории комбината? Это вообще-то производственный комплекс. Причём государственный…

— Согласно пункта восемь постановления правительства от седьмого августа, передвижные станции вправе стоять где угодно, за исключением военных и стратегических объектов, если целью является охрана или деятельность по обеспечению социалистического порядка и законности на территории страны… Почитайте на досуге. Да и, к тому же, не на территории мы вовсе, а за забором, представьте… Просто девочки вышли погулять. Неужто прогоните в праздник? Не верю, что Вы на такое способны.

— Девочки?

— Да.

— И это всё? Или другие неудобства последуют?

— Максимум — технику выкатим проветрить, с краешка поставим. Позволите?

Шеф поёрзал, раздражённо плеснул в стакан из графина, запил лекарство.

— Антон Михайлович, Вам нехорошо?

— Не ваше дело… Я вас слушаю.

— Вы не переживайте так, Антон Михайлович, мы с миром пришли.

— Хм.

— Да. Представляете? С утра никакого желания рвать и метать, ни у меня, ни у коллеги. Надо же такое случается? Видимо сегодня особое настроение, праздничное…

— Ближе к делу, если можно. Без деферамб.

— Ну, как знаете, а могли воспользоваться возможностью.

— Что Вы имеете в виду?

— Хорошо. Не стану ходить вокруг да около. Комбинат имеет долги за свет, хоть и не огромные, но имеет…

— Ну и что?

— Когда рассчитаетесь?

— А Вы что судья или прокурор? Что-то я не видел у Вас такого в корочках… Гражданин администратор.

— Так я и толкую. Пользуйтесь. Пока не нагрянули абсолютно заинтересованные товарищи, суровые и настойчивые. Хотите прокурора? Или может пристава? В два счёта, один звонок и тут же в приёмной выстроится очередь со вполне конкретными требованиями… А, можно и не звонить, сами наведаются, с проверкой. Плановой…

— Похоже на угрозу.

— Да Бог с Вами. Я всего лишь предлагаю суеты избежать, и так сказать лишней волокиты. Товарищ Самойлов тоже со мной солидарен. Верно, Евгений Александрович?

— Да.

— Ну, хорошо, допустим, и что дальше?

— Дальше долги поставщикам, «Снежуголь», например, — это уже тысяч за триста, а то и больше. Так сказать, фактор риска, товарищ Кумасов… Тут, и мы можем оказаться бессильны… Однако, как знать? Можем договориться, и с этим справиться совместными усилиями…

— Звучит туманно. Ну, что ж, — он снял очки, платком вытер лоб и нажал на кнопку, дверь приоткрылась:

— Дашенька, принеси нам чайку пожалуйста… И нарезку…

— Хорошо, Антон Михайлович, — отозвалась заглянувшая секретарша.

— Ну что Вы, Антон Михайлович? Мы всего на пару минут… — возразил было Крылов.

— Нет уж, товарищи, прошу, сидите… — подобрев, директор грузно приподнялся и направился к шкафу, звякнул посудой, принёс рюмки, откупорил тёмную бутылку:

— Настоящий семилетний. Друзья привезли из Еревана…

Вошла Дарья с серебристым разносом. На столе очутились две большие тарелки: порезанная красиво ветчина, чёрный хлеб овальными кусочками сложен ступеньками, на блюдце — лимон ровными ломтиками. Белый фарфоровый чайник, горячий, и три небольших из того же сервиза чашечки.

— Спасибо Дашенька, — прошамкал директор, глядя ей вслед.

Крылов наблюдал за Самойловым, у того снова порозовели скулы.

— Давно она у Вас работает? — поинтересовался администратор.

Директор взял рюмку, сидя вполоборота к Крылову. Пахнуло вспотевшей сорочкой и немного одеколоном «Шипр».

— С полгодика.

— После института?

— Да какого? Окончила педучилище в районе, училась правду сказать хорошо. Но не пошла дальше. А, я отца знаю, вместе росли…

— Разве нет школы в посёлке?

— Есть восьмилетка, ставки отсутствуют… Мало детей. Народ разъезжается.

— Ясно. Вы уж Дарью Сергеевну не обижайте, мы ведь сами ворвались…

— Да, ладно. Ну? Ваше здоровье, товарищи…

— Спасибо…! Ваше здоровье…

Чокнулись. Прекрасный коньяк был крепок, душист, а ветчина из оленины — свежая.

Крылов выждал чуток, пока захорошеет:

— Так вот, Антон Михайлович, нарушения техники безопасности… Это тоже в расчёт не берём, в общем то не криминал…

— Да с этим разобрались, ещё в том году, у Вас старая информация, — жуя отвечал Кумасов.

— У Вас кража была… — зачем-то влез Самойлов, видимо подействовал коньяк.

Директор глянул на лейтенанта затем на Крылова:

— Ну, была…

— И? — наступал опер.

— Что?

— Где двигатель?

— Не знаю… Так и не нашли. Хм… — пожал плечами Кумасов.

— Это ясно… — прервал Крылов, — Но мы тут по другому поводу… — взглядом дал понять сосунку: «Молчи, сиди…!».

Директор успокоился, потянулся к бутылке и вновь осторожно наполнил рюмки.

— И что Вы хотите? — спросил он, опершись на спинку.

— Так вот… О чём я? Ах да… Что касается долгов «Снежуглю». К сожалению, не могу Вас порадовать, пристав готов хоть сейчас наведаться и описать всю технику, какая есть, на все триста тысяч, а то и на большую сумму…

Повисла пауза… Кумасов потянул воздух, выдохнул с изумлением:

— Как всю технику…? Полностью?!

— Такое уже бывало. Арестуют машины, часть перегонят, остальное заберут весной. Что-то уйдёт на запчасти… Долги висят больше года, к сожалению, это факт…

— И что же делать? — произнёс директор, с пониманием, что на него давят, с пока неизвестной ему целью.

— Это ещё полбеды, обязательно штраф выпишут. Но и это бы ладно. Под уголовку можно загреметь, вот в чём мерзость вопроса…

У Кумасова заблестел морщинистый лоб, он почесал сплюснутый нос, и вдруг неприятно осознал, будучи наслышен, что «движенцами» такие фокусы действительно исполняются на раз-два.

— Да Вы не бойтесь, Антон Михайлович… Я же сказал, что есть окно возможностей…

— Какое?

— Так вот… Кстати, можно чаю, пожалуйста?

— Конечно… — директор потянулся к столу, и аккуратно наполнил чашку.

— Спасибо.

— Я Вас слушаю.

— Мне нужна солярка. Много…

В тишине скрипнул стул. Под директором. Всё что угодно, деньги, уголь в любом количестве, но, похоже, этого он не ожидал. Кумасов потянулся к армянскому. Обстановка с дизельным топливом в последнее время, как и с бензином, стала хуже некуда, на местах, зачастую — тяжёлая. Дефицит его словно зараза распространялся по стране с невиданным размахом. Огромные очереди на АЗС стали привычными. Неразбериха со снабжением, срывы сроков и поставок — повсеместно…

«Да, солярка, что поделаешь?» — настойчиво мыслил Крылов.

Мало кто догадывался, но запасы её на «Полярной звезде» истощались с приличной скоростью. То, что было выдано Оренбургом давно сгорело, а то, что залито в Снежнореченске стремительно превращалось чёрный дым, валивший ежесекундно в атмосферу. Доставок по воздуху не обещалось, ответом на просьбы и требования было молчание, либо невнятный лепет мол «Да, проблему знаем, и возможно скоро…». Пока имелся свой вертолёт, подтаскивали по пять тонн и бед не знали. Но в начале зимы случилась катастрофа — машина была потеряна вместе с пилотом и штурманом — предположительно вертушка рухнула в реку, пакостная погода застала мужиков на обратном пути с авиабазы, откуда тащили «бочку». Их так и не нашли. Интересно вообще искали? Крылов понимал, что через несколько суток, выберутся они отсюда или нет, есть шанс оказаться примерно в той же ситуации, что Слепухин с «Северной далью». Думалось: «Вспомнить бы, позвонить, как они там, тогда ему не соврал, действительно горючее обещали, но только на словах, а от правды всё равно толку никакого…». Самое паскудное — это всё его ответственность, да престарелого больного капитана, которого последние пару недель волновали только собственные ноги, постепенно отказывающиеся ходить.

Соответственно, вполне логично, что капитанский мостик скоро окажется прежним хозяином не востребованным. Стало быть, дорога туда только Крылову. Упускать такой шанс было бы глупо. Всё-таки карьера, как ни крути, не на последнем месте. А значит перебоев случиться не должно. Недопустимо. Как часы должна работать «Полярка»: доставлять, греть и кормить людей ответственных и неравнодушных к своему призванию. С соляркой куда ни плюнь проблема, даже если денег девать некуда. Звонить в управление Программы бесполезно, никто её не доставит и дорожку на заправку не вычертит. Давно намекнули — крутись как хочешь, дорогой товарищ. Жаловаться силовикам — куча подводных камушков. Среди них есть стукачи, и особист не дремлет. Раздражает безразличие и их вера в незыблемость системы. Тридцать процентов, присутствующих на борту понятия не имеют как станция работает и за счёт чего движется. Некоторые всерьёз считали, что внутри модуля расположен атомный реактор и опасались радиации. Представители закона предпочитали не касаться материально-хозяйственной части, прикрываясь лозунгами о независимости правосудия от воздействия чего бы то ни было. То есть, получается и замёрзнуть готовы к чертям…

Аплодисменты, конечно. Но в эту чушь Крылов не верил. Точнее верил «на словах». Обращался, и не однажды, выходило по-разному, часто себе дороже, в последний такой визит едва разубедил, что вообще не это имел в виду… Общение с начальниками наедине находило понимание, но не более того, все надеялись на самого Крылова, между строк намекая ему на тайную протекцию. Вот он и ринулся в очередную попавшуюся нору, под названием «Теплоцентраль», рассчитывая на последующую солидарность… Отнимать имущество в наглую никто не собирался, речь не об этом. Заложат обязательно. Службы поместили как пауков в банку не просто так, людей подбирали разнонаправленных, психологически протестированных, многие коллеги ранее работали бок о бок «на земле» и очень «любили» друг друга. Досье каждого изучалось. Так, чтобы и намека не возникало на соблазн заниматься схемами, хищениями, вымогательствами или самоуправством. Однако, жизнь как всегда упорно диктовала свои условия…

— И сколько надо?

— Максимально возможное количество. Но не меньше ста.

— Ста тонн?! — маслянистые глаза Кумасова округлились, — Хах…

— Да.

— Хым…

— Найдите…

— Скажите ещё и бесплатно?

— Желательно. К примеру, в дар Программе…

«Где я тебе денег возьму, хомяк? Ни собрать, ни перевести, да и любая оплата идёт через банковские счета Программы… Ближайший банк? Какая-то тысяча километров…

— И мне за это…?

— А Вам за это ничего не будет. Пристава я беру на себя. Выиграете приличное время. Очень даже приличное, несколько месяцев. А там и… Пока «Снежуголь» раскачается, много воды утечёт, если вообще что-то предпримет… К тому времени Вы, я уверен, рассчитаетесь с долгами.

— Это вряд ли.

— Вопрос несколько другой.

— Надо подумать.

— Думайте быстрее. Пристав ждать не будет.

— А Вы здесь надолго?

— Не знаю, — он конечно врал, — Бывает пару дней, бывает на неделю можем застрять, зависит от количества населения и числа происшествий, — Крылов усмехнулся, — Заявлений немало. Пока мы коньяком угощаемся, кстати отличным, наряды вовсю шерстят местных. Но я Вам этого не говорил.

— Разумеется. Я понимаю.

— Поэтому, товарищ Кумасов… Думайте, решайте.

— Хм… Даже не знаю. Где я Вам сто тонн возьму, и в сжатые сроки…

— Пару дней — это максимум, что я могу для Вас сделать. Вот номер телефона, — он протянул директору свёрнутую бумажку, — Как будете готовы, звоните, я отвечу, если меня не будет на месте, мне передадут сообщение, и я перезвоню.

— Это несколько цистерн? Пять, наверное?

— Четыре, техника у меня есть. Подъедет куда угодно. И по тундре. Желательно не далеко конечно…

— На несколько километров зайдёт? По зимнику?

— «Камаз» — вездеход, заводские доработки, спец. резина. Думаю, трудностей не возникнет. Даже по снегу. Помотаться придётся, но, что поделать…

— Ладно. Буду думать, прикину… Только Вы там, товарищ, как Вас?

— Крылов. Аркадий Иванович.

— Товарищ Крылов разберитесь, чтобы никаких на меня нападок! Вообще никаких!

— Даю слово офицера…

Когда вышли, Самойлов заскал на лестничной площадке около кактусов:

— Это ведь он двигатель от «ЗИЛа» стащил! Товарищ Крылов!

— Тише лейтенант… Слушай, — тормознул его администратор, — Зачем тебе? Забудь про этот металлолом, никому он на хрен не сдался…

— Как это забудь?

— Мы без этого щекастого отсюда не выберемся, понял? Ты домой хочешь? К маме? Или сгинуть в голой тундре планируешь? А?

— Хочу… В смысле домой.

— Вот и слушай сюда… Этот факт погоды не сделает, Давыдов и без того всех на уши поставил, тут им порядка на пятилетку хватит. Так что не глупи, Женёк… Успеешь ещё звёзд на погоны словить.

— Понял, Аркадий Иванович…

Они не спеша спускались к первому этажу.

— А я смотрю тебе девка приглянулась? Пока одевались не оттащить было, я уж хотел за воротник тебя одёрнуть…

Евгений порозовел, усмехнулся:

— Ну… Да. Симпатичная.

— Телефон её взял?

— Да, как-то…

— Вот, балда. Перехватят наши же… Беги. Я в цехе, покурю…

— Да, я быстро… Сейчас…! — Самойлов рванул обратно вверх по лестнице…

В одиннадцать ноль-ноль на «Полярной звезде» стартовало селекторное совещание. Каждый ответственный товарищ находился либо на рабочем месте в своём кабинете, либо, те кто болен или отсыпался после дежурства подключались из спальных боксов. Председатель суда по совместительству исполнял обязанности руководителя Программы на станции, поэтому именно он вёл подобные конференции:

— Что ж товарищи, всем доброго утра… Хорошо меня слышно…? Ну, коли, нет покряхтываний, жалоб и прочего, значит нормально… Так вот, хотелось бы начать с нелицеприятного… Аркадий Иваныч, уважаемый, Вы здесь? К Вам имеется вопрос, — в голосе шефа слышался отзвук лёгкого металла.