Внеплановый отпуск

— Лёшка! Соболев! Ты, что ли? — услышали они удивленный возглас продавщицы. — Это ж ты? Ну ты глянь, какой вымахал-то, а? А всё на наших яблоках зеленых! Помню, помню! Отец рассказывал, как гонял вас, обормотов! У самих ведь такие же росли, а они в наш сад лезли! — пояснила она Даше и рассмеялась, глядя на Соболева.

— Ну да, было дело, — Алексей смутился и потер затылок. — Это уж как водится…

Глава 7. Вечер у огня

Остаток дня Алексей провёл в попытках привести в порядок дом, а начинать надо было с разбора хлама в сенях.

Он решил сначала вынести всё на улицу, а уже потом решать, что со всем этим “богатством” делать. Может быть, кому из местных будет что-то нужно.

В сенях оказались вёдра, бидоны, кадки для засолки разных размеров и неожиданно березовые веники. Если утварью явно бабушка пользовалась, то вот веники были нарезаны и высушены еще дедом — баню старик уважал.

Но сейчас это уже были не веники, а сухие палки с осыпающейся листвой. Через четыре часа всё было вынесено во двор, сами сени были выметены и даже вымыты.

Алексей устало сел на скамейку под окном и блаженно привалился к стене — он реально устал.

— Да-а-а-а… дед бы меня засмеял… — констатировал очевидный факт.

Физический труд — это совсем не те нагрузки в спортзале, к которым привыкло его тело.

Фитнес по-деревенски утомлял, но приятно. И да, это совсем не та же самая усталость, как от бесконечных совещаний и переговоров.

Уставший, но довольный, помылся в летнем душе, где вода нагрелась за день на солнце до приятно-освежающей.

Вытерся тут же, на улице, благо, тут когда-то дедом было всё грамотно устроено и скрыто от соседских глаз, и с наслаждением потянулся.

Непривычные к такому труду мышцы отозвались приятной усталостью.

— Кому рассказать — засмеют! — хмыкнул в очередной раз сам над собой.

В доме переоделся в чистое и отправился к Даше, прихватив с собой бутылку вина “для особенных моментов”.

Они расстались с ней всего лишь полдня тому назад, но он уже соскучился по девушке. Она его не приглашала на ужин, но Алексею почему-то казалось, что она будет рада его видеть.

Ну или ему очень хотелось на это надеяться.

В лучах заходящего солнца усадьба выглядела ещё более впечатляюще. Двухэтажный дом с мезонином, резные балконы, большие окна.

Видно было, что Даша действительно старается его восстановить — где-то была видна свежая краска, где-то заменены доски, но работы ещё оставался непочатый край.

Во дворе трещал костёр, над которым на треноге висел чугунный котелок, а Даша стояла рядом, помешивая что-то длинной ложкой.

Она переоделась в длинное платье тёмно-зелёного цвета, которое подчеркивало цвет глаз. Волосы распущены, падают волнами на плечи.

— Вы вовремя! — обрадовалась девушка, увидев Алексея. — Как раз картошка готова.

— А почему на костре? У вас нет газа в доме?

— Есть, но сегодня у меня было такое настроение, — пожала плечом. — Да и потом, вы разве не знаете, что на костре еда вкуснее?

Соболев рассмеялся:

— Есть такое дело.

— А это что? — Дарья кивнула на бутылку в его руках.

— "Совиньон блан", — Алексей протянул вино. — Надеюсь, вы не против?

— Я-то не против. Иногда под хорошую компанию и еду даже полезно. Только я вас сейчас разочарую, сказав, что в винах не разбираюсь, совсем, — призналась Даша. — У нас тут больше самогон в почёте. Дед Василий гонит — огонь просто!

— Неужели ещё жив, курилка? — Алексей искренне удивился, услышав имя старика. — Сколько ж ему лет-то уже? Когда я ещё ребенком был, он уже был стариком.

— Много, — Даша улыбнулась и вздохнула грустно. — Он молодцом, но сдает уже. Один он остался. Жена умерла, дети не приезжают.

Девушка помешала в котле, зачерпнув ложкой, подула, вытянув губы трубочкой, и аккуратно попробовала. Спустя секунду одобрительно кивнула и подняла на Алексея глаза.

А он смотрел, следил жадно за её мимикой и откровенно кайфовал. Вот же она — живая вся, настоящая. Нет ни красивых поз, ни красивых жестов.

— Готовы пробовать мою стряпню? — спросила, хитро сверкнув зеленью глаз, что сейчас как будто стала ещё ярче.

— Уверен, что это будет самое вкусное, что я ел за последние несколько лет! — ответил словно под гипнозом.

— Тогда присаживайтесь! — кивнула на простой стол и скамейки рядом с ним.

На столе уже стояли две пустые тарелки, две кружки и тарелка с хлебом, нарезанным толстыми кусками. Когда-то бабушка резала хлеб вот так же — щедро.

Соболев, увидев, что накрыто на двоих, удивился:

— Даша, вы кого-то ждали?

— Нет. Вас хотела пригласить на ужин, — призналась честно.

— А я сам пришел, — Алексей облегченно рассмеялся.

Да, облегченно. Уж себе-то он мог уже не врать.

Тянуло его к рыжей зеленоглазой колдунье. Живой, смешливой и при этом такой настоящей.

И сейчас, когда увидел стол, накрытый на двоих, ёкнуло что-то в груди, напряглось всё от осознания того, что ведь у Даши может быть кто-то.

И не важно, из местных или нет, просто такие девушки не бывают одни. А то, что деревня с подачи баб Шуры может быть не в курсе этого, так это ни о чем не говорит.

Он расположился на скамейке, поставил бутылку и повернулся к костру. Даша разлила по тарелкам густую похлебку из картошки, грибов и овощей, передала ему одну тарелку, потом вторую.

— Ой, забыла! — подорвалась за чем-то в дом, вернулась быстро с двумя другими тарелками, на которых лежали соленые огурцы и помидоры.

Простая еда, но пахла она так аппетитно, что у Алексея потекли слюнки.

— Угощайтесь, не стесняйтесь, — пригласила, махнув на стол.

Алексей открыл вино, разлил в простые стаканы с какими-то смешными рисунками и протянул один хозяйке, сидевшей напротив него.

— За что выпьем? — посмотрела на него девушка.

— За настоящее, — предложил, глядя ей в глаза.

— За настоящее? — эхом отозвалась она. — Что ж, давайте за настоящее.

Они поднесли стаканы, чокнулись, и Дарья, прежде чем сделать глоток, понюхала вино. Потом всё-таки решилась, сделала пару глотков, и на её лице застыло удивление.

Алексей всё это видел, потому что опять самым бессовестным образом наблюдал за зеленоглазой чаровницей.

Он тоже сделал пару глотков, чтобы понять, что же ее так удивило.

Вино было прохладным, освежающим, с яркой кислинкой, привкусом яблок и, кажется, крыжовника.

И да, оно было совсем легким.

— Вкусно, — вынесла вердикт Дарья и кивнула на тарелку с едой: — Угощайтесь.

Алексея не пришлось приглашать дважды, он сегодня, признаться, и забыл про еду.

Зачерпнул ложкой кусочек картошки с наваристым бульоном и грибами и отправил в рот. Еда была с дымком и ароматом лесных грибов.

Алексей и не помнил, когда ел что-то настолько вкусное, хотя бывал в лучших ресторанах мира.

— Даша, это очень вкусно, — пришла его очередь ловить на своем лице внимательный взгляд девушки.

Она, казалось, расслабилась, получив его похвалу, и принялась есть.

Наконец, когда Алексей, умяв две порции картошки, налил им ещё вина, Дарья попросила:

— Алексей, расскажите о своей жизни. О настоящей, не из интернета и журналов.

Алексей усмехнулся.

— Читали обо мне?

— Гуглила, — призналась она без тени смущения. — Любопытно же, кто сосед.

— И что узнали?

— Что вы очень успешный, очень богатый, и у вас роман с какой-то известной блогершей. Фамилию я не запомнила, не слежу я за этими блогерами.

— Ну у нас с Викторией это не было романом, — покачал головой Алексей. — Это было... я даже не знаю, как назвать. Взаимовыгодное сотрудничество? Ей нужна была известность, мне — красивая спутница на приёмах. Ну и вам, опережая новости, сообщаю — больше и этого нет. Как раз вот накануне и закончилось всё.

— Печально, — тихо сказала Даша.

— Что именно?

— Что у вас не было настоящего, — она посмотрела на огонь. — Мне кажется, без любви жизнь пустая. Как бы ни был красив фантик.

— А у вас была? Любовь? — Алексей не знал, почему задал этот вопрос, но очень хотел услышать ответ.

Даша помолчала.

— Была. Лет пять назад. Большая, светлая и на всю жизнь, как я думала, — девушка улыбнулась чуть грустно, покатала шарик из салфетки по столу. — С Игорем мы учились вместе в институте, в Москве. Красивый, умный, целеустремленный. Мы планировали пожениться и открыть свою клинику. Там, в столице. А потом всё как-то закрутилось… Умер папа, мать отказалась здесь жить. Она ведь не из местных. Они с папой познакомились, когда он в армии служил. Привез её сюда после службы, да вот мама так и не стала здесь своей. Её так все и считали городской, представляете?

Алексей молча кивнул, мол, да, представляет.

— Мама после смерти отца хотела продать усадьбу, но я была против. Как продать семейное родовое наследие?

— Правы, никак, — согласился кивнув.

— Вот! Вы понимаете! — обрадовалась. — А я приехала сюда на похороны папы и поняла, что не хочу, не могу уехать. Меня здесь не было несколько лет. Училась, летом подрабатывала. Мама даже рада была, что я не приезжаю в деревню. Она радовалась, что я в городе решила осесть. Всё уверяла меня, что и отец вот-вот согласится.

Даша резко замолчала и подняла лицо к небу, усыпанному звёздами. Алексей молчал, давай возможность девушке успокоиться.

— Это уж я потом узнала, что не хотел папа уезжать. Радовался, что усадьбу нашей семье вернули. Ремонтировал сам, что мог — он ведь хорошим плотником у меня был, — сказала с гордостью. — Каждую заработанную копеечку в ремонт усадьбы вкладывал. Мама злилась на него за это, ругались они из-за этого много. Это мне вот как раз Матрёна Ивановна потом и рассказала. Я после похорон папы ушла из дома, в доме вашей бабушки вот жила пару лет.

Дарья замолчала, а Алексей всё понял без слов. Дотянулся до руки девушки, которая вновь катала шарик из салфетки, взял её кисть в свою, сжал легонько, показывая свою поддержку.

Дарья не стала сопротивляться, кивнула едва заметно и продолжила рассказ:

— Игорь тоже приезжал со мной на похороны, но ему здесь не понравилось. Совсем. А я не могла уехать. Сказала об этом Игорю, а он заявил, мол, деревенская жена ему не нужна, — Дарья грустно улыбнулась и подняла на Алексея глаза. — А я ведь и есть деревенская. Думала, смогу прижиться в Москве, замуж выйду, будет своя клиника, детки… Знаете, мне всё чаще кажется, а может, оно и к лучшему, что так всё получилось. Тут я на своем месте, поняла, кто есть кто.

— Однозначно к лучшему. И знаете, местные вас считают своей, деревенской. Маму вашу не приняли, а вас да, — Алексей погладил тонкое запястье Дарьи большим пальцем.

Получилось очень инитмно. Девушка вздрогнула, но руку не забрала, отвела взгляд на пламя костра и сидела, молчала.

— Он идиот, — сказал просто. — Оставить такую женщину, как вы — это огромная ошибка. Я уверен, что он уже не один раз пожалел об этом.

Даша подняла на него глаза, которые в мерцании костра казались почти золотыми. Между ними повисло электрическое, почти осязаемое, напряжение.

— Алексей... — начала она, но он не дал договорить.

Порывисто встал, обошел стол в два шага и сел на скамейку рядом с девушкой. Обхватил её лицо двумя руками и поцеловал.

Медленно, осторожно, давая возможность отстраниться. Но Даша не отстранилась. Её губы, сначала робко, потом всё смелее, ответили на поцелуй.

Её рука легла ему на грудь, затем скользнула на шею, пальцы зарылись в волосы.

Алексей притянул её ближе, углубляя поцелуй. Она была тёплой, мягкой, настоящей. Её губы пахли вином и какими-то сладкими ягодами, а вся она сама и её волосы — летом и луговыми травами.

Он чувствовал, как бешено колотится её сердце. Или это его собственное билось так неистово?

Даша первой прервала поцелуй, отстранившись, но не далеко — их лица всё ещё были в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Алексей, это неправильно, — прошептала она, но глаза говорили совсем другое.

— Почему? — Алексей провёл большим пальцем по её нижней губе.

— Потому что мы знакомы всего два дня. Потому что потом вы уедете. Через неделю, через месяц — неважно. А я останусь. И мне будет больно.

— А если я не уеду?

— Не говорите того, чего не знаете наверняка, — Даша резко отстранилась и поднялась со скамейки, быстро собрала со стола посуду. — Спасибо за вечер, но вам пора. Мне завтра рано вставать, извините, что выгоняю.

Она скрылась в доме, оставив Алексея одного у костра. Рекс, которого не было видно весь вечер, подошёл и положил морду ему на колено, словно сочувствуя.

Алексей машинально погладил пса, благодаря за поддержку. Посидел ещё какое-то время, глядя на угасающий огонь и думая о том, что впервые за много лет не знает, чего хочет.

Вернее, знает, что хочет быть рядом с рыжеволосой девушкой с зелеными глазами.

Но как совместить это его желание с жизнью в Москве, с бизнесом, с тем миром, частью которого он был, и с Дашей?

Поднялся со скамейки и пошел в сторону дома. На душе скребли кошки, ноги не шли в пустой дом от той, которая притянула, привязала его к себе за неполных два дня так крепко, как не удавалось еще ни одной до неё.

А в голове уже билась мысль, становясь всё более и более уверенной — надо переносить бизнес сюда.

И словно в подтверждение этого, стоило только Алексею переступить порог своего дома, на телефон прилетело сообщение от друга: “Есть инфа на местного губера. Работаем!”

Г