Это (не) измена

— Блядь!

— Надо же, я кажется сказал утром, что не такой. — Егор стоит в двух шагах, руки в карманах, рукава рубашки подкатаны до локтей.

— Зачем так подкрадываться? Меня чуть инфаркт не хватил! — сердце до сих пор колотится, как бешеное, невольно прикладываю ладонь к груди.

— Простите.

И тени раскаяния в голосе нет. Он ещё и улыбается, как будто мы старые друзья и только что весело подшутили друг над другом. Обычно отстранённый, сейчас Егор выглядит другим. Или это я смотрю на него по-новому? Сегодня думала о сексе с ним. Почти всерьёз думала. Становится неловко. Кажется, он думает о том же, потому что трёт шею и отводит глаза.

— Это документы на подпись, — первой прихожу в себя.

— Почему их принесли вы? Так не терпелось снова увидеться? — Улыбка ему идёт, на левой щеке появляется ямочка. Фыркаю.

— Поздно уже, все ушли. Решила сама занести.

— Они могли подождать до завтра. Раз поздно, меня тоже уже могло не быть на месте.

Резонно. Зачем я на самом деле сюда пришла? Неужели в глубине души хотела увидеться?

— Может, — Егор вдруг делает шаг, — ты решила, что я всерьёз предложил переспать в кабинете?

Ну, нет. Об этом я точно не думала. Зато думала о том, что бы ещё сделать, только бы домой не возвращаться. Но Егор так смотрит, что не могу удержаться от шпильки:

— А ты задержался, потому что думал, как я приду?

Кажется, переборщила. По его лицу пробегает тень. Стоп. На самом деле думал?

— У меня, в отличие от некоторых, график ненормированный, — отвечает холодно, как не было никакой игривости.

— Не буду мешать, — отвечаю быстро и буквально сбегаю, не оборачиваясь. Чувствую лопатками пристальный взгляд.

Злость на Платона приходит резко, выбивает воздух из лёгких. Останавливаюсь на лестничном пролёте и сжимаю кулаки. Это он виноват, что дурой себя выставила! По дороге домой постепенно начинает подкатывать горечь. Никогда не считала Платона эгоистом. Всё свободное время проводили вместе, иногда приходилось силком выпихивать, чтобы в выходной с друзьями встретился, а не только с деловыми партнёрами. И самое мерзкое, что верю — любит. Всегда считала, что в нашей паре он любит, а я позволяю себя любить. Но раз изменял, сколько процентов его чувств ко мне разбавлены водой?

Поднимается ветер, ускоряюсь, чтобы быстрее попасть домой. Платона до сих пор нет, и напряжение отпускает. Даже не поняла, что всё это время почти не дышала. Нет сил на него смотреть или слушать. Здесь, где каждый сантиметр напоминает о счастье, находиться особенно тяжело. С радостью съехала бы, или заставила его переехать, но нужна причина. Не сейчас, когда IPO на носу. Мы вот-вот выложим акции в свободную продажу, любая сплетня сродни выстрелу в колено.

— Малыш, я дома! — кричит Платон. Я даже не поднимаюсь с кровати — как упала на неё, прямо в одежде, так и лежу. Привычно пришла в нашу спальню, тут он меня и находит. Молча смотрю, не шевелюсь, пока он подходит и опускает колено на кровать. Тянется к щеке, проводит по ней, грустно улыбается и шепчет: — Прости, что всё испортил.

Как будто этого достаточно! Не знаю, что он должен сделать, чтобы залатать дыру в сердце.

Весь сегодняшний день — сплошной дурдом, и хочется просто повернуться к нему, прижаться к бедру и закрыть глаза. Но это будет означать капитуляцию, а ещё — индульгенцию и разрешение изменять дальше.

— Уйди, — прошу через комок в горле. — Не хочу тебя видеть. Просто уйди.

Глава 4

Платон

Ядвига демонстративно молчит. Да, признаю, виноват, но нам надо нормально поговорить, обсудить. Нельзя же молчать вечно! Бесит. Смотрю на закрытую дверь спальни и стискиваю зубы. На кровати Яшки не помещусь, значит, сегодня диван в гостиной — мой. Я хочу с женой спать, а не с подушкой! Но за косяк надо отвечать, придётся смириться. Пока никто в семье не знает, и хотелось бы, чтобы не узнали. Отец голову оторвёт, Фил будет ржать, как конь. Блядь, у нас IPO через несколько дней, надеюсь, у Ядвиги хватит ума не устраивать скандал

Нет. На это она не пойдёт — слишком много работала над раскруткой нашей дочки, продажа акций её компании тоже выгодна. Но как тогда ответит? То, что обратка прилетит, даже не сомневаюсь, слишком хорошо знаю жену. Уверен, что изменять в ответ не станет, пустые угрозы. Но от тела может отлучить, уже отлучила. Мозги кипят. Чем дольше будем откладывать решение проблемы, тем хуже. Дам ей время остыть до утра, но завтра заставлю поговорить!

Утром она выходит из спальни уже полностью одетая, на все пуговицы застёгнута. Деловой стиль выкручивает её сексуальность до предела. Рыжие волосы собрала в гладкий пучок, смотрит холодно, проходя к кухонному острову.

— Выспалась? — спрашиваю, садясь. В ответ получаю ледяной взгляд. Она отворачивается и включает кофемашину. Мне, естественно, варить не собирается, но я и не жду. Подхожу к ней, становлюсь за спиной, кладу руки на плечи. Каменеет. — Малыш, давай поговорим.

— Руки убрал, — бросает сухо. Тут же убираю, отступаю на шаг. С неё станется и кипятком в лицо плеснуть, не понимаю, как до сих пор сдерживается. Пусть кричит, бьёт посуду, таскает за волосы. Только не молчит.

— Прости. Прости, что так поступил с тобой. С нами.

— Как «так»? — спрашивает, не оборачиваясь. — «Так» — это когда член засовывают во все предложенные дырки? Или, когда ты потом эту помойку мне несёшь?

Да уж. От неё это звучит не так, как обычно себе представлял. Вздыхаю. Неужели надо так сильно всё усложнять? Секс и секс, для меня это ничего не значило и не значит.

— Это правда для меня ничего не значило, — говорю вслух. Она усмехается и резко разворачивается. Стреляет глазами так, что сердце удар пропускает. Представляю, что только что спустила крючок. С наслаждением спустила, потому что вижу — убила бы без колебаний. Ну же, кричи! Выпусти свою злость, я всё приму. Жду, жду, но она молчит. Кривит губы, словно проглотила что-то мерзкое, и снова отворачивается.

— Это больше не повторится, — говорю, понимая, как жалко звучат оправдания. Но надо продолжать говорить, пока окончательно не закрылась, не отдалилась дальше. Ядвига берёт свой кофе и равнодушно отходит. Садится на барный стул, включает телефон. Как будто я тут пустое место. Бесит. Блядь, как это бесит!

— Как ты себе представляешь нашу жизнь? — начинаю заводиться. — Будем молчать? При Яшке тоже? Ты же знаешь, что развестись сейчас мы не можем.

Она продолжает пить кофе и листать новости. Тяжело опираюсь о столешницу, нависаю над ней, рявкаю:

— Посмотри уже на меня!

Ядвига реагирует не сразу. Дочитывает что-то и медленно поднимает глаза. Да что не так? Почему кричу я, а не она?!

— Смотрю. Дальше что?

— Блядь! — взрываюсь. — Как ты можешь быть такой спокойной?! Я сделал тебе больно, изменил, а ты сидишь, как ни в чём не бывало, и попиваешь ебаный кофе!

В этот момент она как раз делает глоток. Отставляет чашку в сторону, забирает телефон и поднимается. Теперь наши глаза почти вровень. Чувствую — готова в глотку зубами вцепиться. Пусть. Пусть хоть всю кровь выпьет, только снова собой станет.

— Иди. На. Хуй.

Моргаю. К полу прирос, тупо смотрю перед собой, пока она уходит. Хлопает входная дверь. И что теперь делать? Как вопрос решать? Столько переговоров за спиной, а с собственной женой договориться не могу. Но как со стеной разговаривать? Выдыхаю, провожу рукой по волосам. В голове каша. Надо срочно с кем-нибудь поговорить. На ум приходит только брат. Получу свою порцию унижений, зато потом может и совет какой-нибудь даст. Звоню Филу, берёт трубку не сразу, голос сонный. Смотрю на часы: уже семь.

— Сколько дрыхнуть можно? Ты на работу собираешься, или как?

— Или как, — бормочет Фил тихо. — Что тебе надо? Если не срочно, я вешаю трубку.

— Ты один?

— Тебя ебёт?

— Я тоже тебя люблю, братишка. Так один?

— Нет.

— Тогда позвони, когда один останешься. А лучше заедь ко мне в офис.

— Ага, щаз. Ради чего мне переться через пол-Москвы?

Судя по звукам, он выбирается из постели и уходит в другую комнату. Льётся вода, длинный зевок оглушает.

— Ядвига про всё узнала, — говорю, вздыхая. Слышу — поперхнулся.

— Что именно?

— Не строй из себя тупого, не идёт.

— Тупой в нашей семье ты, а я — гений, миллионер и филантроп.

— Хуетроп ты, — обрываю раздражённо. — Она узнала про то, что я с другими спал.

— Как именно? — спрашивает Фил с интересом. Если бы я сам знал.

— Какая разница как? Это не главное.

— Почему ты до сих пор жив? Или ты из больницы звонишь?

— Лучше бы из больницы. Она молчит. Тупо молчит.

Фил присвистывает. Подозрительно долго не отвечает, потом осторожно говорит:

— Слушай, а ты не боишься ножа в спину? Ну, или того, что она киллера наняла?

— Я уже ничему не удивлюсь. Что мне делать?

— Ну-у, это не у меня надо спрашивать. Спроси у себя, жена ж твоя.

— Если бы знал, не позвонил бы!

— Большой бро просит помощи, как мило.

— Зря я позвонил.

— Что она сказала?

— Что будет изменять в ответ. — Произносить это вслух странно. Фил тоже со мной согласен, потому что весело фыркает.

— Ядвига и другой мужчина? Да она же любит тебя, как кошка!

— Любит, — горько хмыкаю. — А что, если уже нет?

— Исключено. За несколько дней невозможно разлюбить. Ты же, когда улетал, ничего за ней не замечал?

— Вроде бы нет. Всё как всегда было. — Пытаюсь вспомнить, как она себя вела перед отъездом. Вроде, как обычно.

— Тогда злится, это нормально. Не лезь пока к ней, пусть перебесится.

Легко сказать: не лезь. Это не ему со Снежной королевой жить. Советчик из Фила, конечно, так себе

В офис приезжаю через полчаса, заметил — Ядвига свою машину не брала. Опять пешком ходит? Холодно же! Или это тоже какая-то демонстрация? Юркий Mini Cooper я ей дарил, так хочет показать, что от меня ничего не надо? Нервно покручивая ключи на пальце, иду к лифтам, когда навстречу выходит Лиля. Вот кого не хватало! Сказал же: это просто секс. Причём, одноразовый. Какого хуя припёрлась?!

— Нам надо поговорить. Платон, ты меня не слышишь?

Уже прошёл мимо, приходится остановиться. На паркинге пока никого нет, но не хватало ещё, чтобы увидели.

— Чего тебе? Говори быстро, я спешу.

— Я беременна.

Смотрю на неё, а потом начинаю смеяться. Нет, ржу в голос, смех эхом разносится по парковке. Лиля ждёт, пока успокоюсь, а у меня, по ходу, вот-вот истерика начнётся.

— Иди другим в уши лей. Мы с резинкой спали.

— Это твой ребёнок.

— Ну, да. Я серьёзно, Лиль, у меня нет времени на эту чушь.

— Хочешь, можем сделать тест ДНК, сейчас по крови быстро делают.

Её уверенность проходится неприятным холодком и приподнимает волосы на затылке.

— Даже если это так, повторяю, «если», сделаешь аборт.

— Нет. Я буду рожать. А ты — платить алименты.

— Слушай сюда, — хватаю её за локоть и несильно встряхиваю. Не хватало ещё, чтобы какая-то пиздёнка пыталась меня раскручивать. — Мне плевать, что ты будешь делать, если окажется, что ребёнок мой. Но если хоть где-то кто-то об этом узнает, лучше беги из Москвы.

Она даже не морщится. Смотрит с вызовом, откуда только смелости набралась.

— Будешь угрожать — пойду к твоей жене. Как она отреагирует? Вы же такая сладкая парочка. Не боишься, что она тебя бросит?

Тупая. Тупой была, тупой и осталась. Не понимает, что эта новость и по мне, и по Ядвиге, и по всему, блядь, холдингу может катком пройтись.

— Я свяжусь с тобой, скажу, когда поедем тест делать. Подойдёшь до этого к Ядвиге — пожалеешь.

Глава 5

Ядвига

Короткое чёрное платье, золотой пиджак, крохотный клатч – сегодня я решила отдать предпочтение классике. День рождения холдинга – пафосное мероприятие, которое, к сожалению, пропускать никак нельзя. Придётся весь вечер играть в счастливую, крепкую семью. Не могу до конца понять, как дальше выстраивать отношения с Платоном. То, с каким цинизмом он относился к нашему браку, к своим изменам, до сих пор не хочет укладываться в голове. Все эти годы он был хорошим мужем и отцом, тут не к чему придраться. Отпуска, которые всегда проводили вместе, выходные, редкие и оттого особенно приятные – с ним было легко, с ним я чувствовала себя желанной. Как подумаю, что ему было недостаточно меня, моей любви, что вечно искал чего–то на стороне Словно в грязи обваляли.

– Шикарно выглядишь, – замечает Платон, проходя мимо в гардеробную. Продолжаю молчать, но сдерживаться всё сложнее. Столько вопросов хочется задать! Чем я не устраивала? Почему постоянно что–то искал? Неужели действительно просто помешан на сексе? Я даже почитала про сексоголиков, реально, существуют такие люди. Или это я пытаюсь найти оправдание и простить? Запуталась. Когда он выходит, на ходу вдевая запонки в петли белой рубашки, отворачиваюсь, стискиваю клатч в руке.

– Хотя бы сегодня, малыш, – Платон подходит со спины, осторожно кладёт руку на талию. – Давай хотя бы сегодня у нас всё будет как прежде.

– Так сильно переживаешь за репутацию? – усмехаюсь. – Не волнуйся, никаких скандалов не будет.

– Я не об этом. – Слышу досаду в голосе. Рывок, он резко притягивает к себе обеими руками, обнимает и кладёт подбородок на плечо. – Я скучаю по своей жене.

Невольно прикрываю глаза. Он до сих пор действует на меня так, что под ногами разливается слабость. Пытаюсь вырваться, но Платон прижимает сильнее.

– Больше никого, кроме тебя, клянусь! Только дай мне второй шанс.

Не знаю: плакать или смеяться. «Это не то, что ты подумала! Дай мне второй шанс!» Как в мелодраму попала, честное слово, скорее, лучше посмеяться. Разжимаю его руки, качаю головой, смотрю через плечо.

– Идём, нам нельзя опаздывать.

В машине молчим, за рулём Дима. В отличие от Платона, он сегодня пить не будет, хотя можно было на вечер нанять водителя, а помощнику дать выходной. Смотрю на коротко стриженный затылок и впервые думаю о том, как много он работает. Привыкла, что Дима – тень мужа, постоянно рядом. Интересно даже, он когда-нибудь отдыхает? Или из тех людей-акул, которые, если остановятся, сразу же умрут? Представляю, как он нарезает круги в огромном бассейне и невольно хмыкаю.

– О чём задумалась? – тут же интересуется Платон. Габариты машины позволяют сидеть на расстоянии друг от друга.

– Неважно, – невольно снова смотрю на Диму, Платон, заметив, хмурится. Неужели решил, что я присматриваюсь к нему, как к потенциальному любовнику?! В принципе, Дима – не самый плохой кандидат: в отличной форме, внешность неплохая, характер хороший. А ещё он умеет хранить секреты, иначе я давно бы узнала про измены Платона. Хорошее настроение гаснет. Сколько лет вокруг была сплошная ложь, одна я жила, как дурочка, ничего не знала. Отворачиваюсь к окну, вздрагиваю, чувствуя прикосновение тёплой ладони. Платон переплетает наши пальцы, сжимает руку.

– Думай сегодня только обо мне, – говорит тихо.

В последнее время только о тебе и думаю, милый. Руку не выдёргиваю, не при помощнике сцены устраивать.

Залы особняка, который сняли для приёма, переполнены. Благо, тут просто затеряться, но всё равно пришлось попозировать перед фотографами светской, и не только, хроники. Прикосновение Платона до сих пор печёт кожу на талии. Сейчас он широко улыбается кому–то из партнёров на другом конце зала, а я – наслаждаюсь шампанским. Редко позволяю себе выпить, но сегодня хочется.

– Вы меня избегаете.

Мягкий голос звучит совсем близко. Поднимаю глаза – Егор. В отличие от большинства мужчин, которые предпочли белый, он надел чёрную рубашку. Она сливается с чёрным пиджаком, это выглядит невероятно стильно.

– Избегаю? Я? Вам показалось.

– После каждого собрания сбегаете, личные встречи прекратили, всё только через секретаря – перечисляет и тяжело вздыхает. – Предложили переспать, но уже передумали?

– Прекратите! – оглядываюсь. Нет, никто нас не слушает, даже близко не стоят. Нервно допиваю шампанское, ставлю бокал на ближайший столик, взглядом подзываю официанта. Только снова сделав глоток, поднимаю глаза. Усмехается. Руки глубоко в карманах, взгляд откровенно весёлый.

– Прекратить что? Я ещё даже не начинал.

– Смотреть на меня так прекратите, – бурчу, смущаясь.

– Вы очень мило краснеете. И это та женщина, которая недавно предложила себя?

– Неужели вы не понимаете? Мне стыдно за тот случай! Потому и избегаю. Стыдно смотреть в глаза! – лучше на чистоту, иначе он не перестанет дразнить.

– А мне было стыдно за те слова, что сказал на корпоративе. Считайте, мы квиты, – легко отвечает Егор. – Только, – продолжает, слегка наклоняясь, – я был честен тогда. А вы? В вас говорила только обида, понимаю, но – голос понижается до шепота: – Ты сказала, что я был бы единственным кандидатом. Значит, у меня есть шанс?

Кажется, сегодня мужчины слишком настойчиво выпрашивают у меня шансы. Шампанское говорит за меня, потому что в трезвом уме никогда бы не сказала:

– Возможно, есть.

Глаза Егора опасно сверкают. Понимаю: таким людям слишком опрометчиво говорить такое. Он не зря возглавляет крупную, успешную компанию. Должность не за красивые глаза досталась, хотя они на самом деле красивые. Надо срочно бежать, и как можно дальше отсюда. Слишком жарко стало.

– Я я лучше пойду, – прощаюсь неловко, отворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Платоном. Как давно он за нами наблюдает? Какая разница! Снова смотрю на Егора и улыбаюсь. – Не проводите меня в парк?

– С удовольствием.

Нет ничего страшного в том, что я о чём-то разговариваю с собственным начальником. Мы проходим мимо Платона, и он внезапно забирает полупустой бокал из моей руки. Улыбается:

– Тебе уже хватит, малыш. Далеко собралась?

– Хочу посмотреть на парк. Ты против?

– Нет, сам хотел тебе его показать. Вы позволите забрать жену?

– Естественно. Хорошего вечера, Ядвига Яновна.

С его уходом из меня как будто разом тепло высосали, или это холод, исходящий от Платона? Он кладёт мою руку на сгиб своего локтя, вместе выходим в парк, освещённый круглыми жёлтыми фонарями. Тут немало людей, но ощущение, что, кроме нас, никого.

– Ты сегодня весь вечер пьёшь, – начинает он, отводя к скамейке.

– Ты, что, наблюдал за мной? – Возможно, правда слегка перебрала, но никогда не позволяю себе лишнего, меру знаю. На бокале, который он забрал, остановилась бы. Смотрю на плотно стиснутые зубы, усмехаюсь: – Что, никого, кто был бы в твоём вкусе, сегодня нет?

– В моём вкусе только ты, – цедит, опуская тяжёлый взгляд. Не могу понять, что его так разозлило.

– Ну, да. Конечно, – отвечаю ядовито. Слегка покачиваюсь на каблуках, он моментально придерживает за талию. Отпускать не спешит, наоборот, притягивает ближе. Машинально кладу руки на его грудь, сжимаю рубашку. Встряхнуть бы как следует. Оттолкнуть, ударить Слишком много гостей вокруг. Нельзя. Приходится сладко улыбнуться и тихо протянуть:

– Как же ты меня бесишь.

– Как? Скажи. – Провоцирует, зная, что я ничего не сделаю. Реально бесит. Заставляю склониться ниже, выдыхаю в приоткрывшиеся губы:

– Лучше покажу. – Целую с силой, оттягиваю нижнюю губу и резко кусаю. Чувствую привкус крови, широко улыбаюсь. Это только начало, милый. Хочешь второй шанс? Готовься терпеть.

Глава 6

Егор

Пот заливает глаза. Почти час на беговой дорожке, пора закругляться. Уменьшаю скорость, перехожу на шаг и тянусь за бутылкой. Выливаю на голову, отлепляю майку от груди. Приятная усталость – лучшее лекарство после вчерашней выпивки. Да, у Ядвиги точно проблемы в браке, хотя, если бы не знал от неё лично, ничего особенного бы не заметил. Как на неё смотрит муж! Такой точно просто не отпустит, но и я уступать не планирую. Сказала, что есть шанс, значит, не упущу.

Это не охотничий азарт, что–то глубже. Рядом с такой женщиной постоянно хочется стать ещё выше, лучше, как будто плечи сами собой расправляются. А ещё страсть через край переваливается. Как от неё вообще можно было налево ходить?! Платон – либо идиот, который не ценит то, что умеет, либо Идиот, да, нет другого определения.

Музыка в наушниках сменяется звонком. Смотрю на часы, тяжело вздыхаю: Леся. Три дня не созванивались, уже соскучилась?

– Что случилось? – останавливаюсь, вытираю лицо майкой.

– Только не говори, что оторвала от важных дел, – говорит она насмешливо. – Дай угадаю: бегал?

– Сексом занимался, – огрызаюсь. Она постоянно пытается устроить мою личную жизнь, своей бы лучше занялась.

– Ну, зная тебя, в процессе ты бы не снял трубку.

– Ты не знаешь меня в этом плане.

– Чур меня! – слышу, затягивается. Ворчу:

– Бросай уже курить.

– Знаешь, я лучше буду пить, курить и трахаться, чем вести унылую жизнь офисного клерка и бегать субботними утрами, вместо того, чтобы валяться с кем–то в тёплой постельке.

– Ты что–то тоже в ней сейчас не валяешься, – схожу с дорожки, закидываю полотенце на плечо и отправляюсь в душ.

– Вышла на балкон покурить и поговорить с любимым братом. Стас ещё спит.

– Стас? В прошлый раз вроде был Олег.

– Вот именно: в прошлый. Кстати, не хочешь сегодня приехать? Ко мне подруга из Казани приезжает, красивая. Могу познакомить.

– Лесь, прекращай. Достала меня сватать.

– Тебе уже за тридцать, не кажется, что пора хотя бы изредка иметь хороший здоровый секс?

– С чего ты взяла, что его у меня нет? – вздыхаю, раздеваюсь и швыряю одежду в корзину.

– Ага. С рукой.

– Ты так отлично осведомлена о моей личной жизни, – говорю ехидно. – Ладно, я в душ. Не жди, никаких твоих подруг мне не надо.

– Пришли фотку из душа, я ей покажу. Может, ты не в её вкусе окажешься.

– Отвали.

Сбрасываю вызов и становлюсь под воду. Откуда бы взялось время на отношения, когда последние восемь лет только и делаю, что карабкаюсь вверх по карьерной лестнице? Была когда–то Мила, но это давно в прошлом. Не то, чтобы либидо на нуле, но вся энергия уходила в нужное на данный момент русло. Несколько попыток с кем–то встречаться заканчивались хлопаньем дверей и обвинениями в том, что трудоголик. Так и есть, отрицать не стану: работа для меня на первом месте. Была, пока не познакомился с Ядвигой. Понял – с ней бы точно сошлись, хотя бы на одинаково фанатичном отношении к работе. Даже просто обсуждать контракты и планировать развитие компании с ней интересно. Удивился, когда узнал, что замужем: при такой загруженности она ещё и успела матерью стать, и в браке несколько лет. Укол разочарования тогда был ощутимым. Не ждал, что так огорчит новость о том, что не свободна.

Нормально будет, если позвоню? Желание увидеть пересиливает доводы рассудка. Мы и так послезавтра в офисе пересечёмся, но хочу просто так встретиться, неформально. Выйдя из душа долго смотрю на свой телефон. Её номер у меня, естественно, есть, но насколько уместен будет звонок в девять утра в выходной? Совсем крыша ехать начала, после её предложения ни о чём другом думать не могу. Почему тогда отказался?

В блендер летит сельдерей, пучок укропа, сок лайма и обезжиренный кефир. Пока готовится смузи, думаю над словами Леси: в какой–то момент реально помешался на зоже и запретил себе слабости, кроме редкой выпивки в одиночестве. Особенно после того корпоратива. Хотя кого обманываю: не так уж и набрался тогда, просто терпеть уже не мог. Вчера сам не заметил, как выпил три стакана виски – ровно на два больше, чем позволяю себе на людях. И снова всё из–за неё. Когда с мужем ушла, потянуло за ними. Заставил остаться в зале. Сейчас тоже заставлю себя не переть напролом, дождусь подходящего момента и приглашу на свидание. Да – да. Нет, значит, нет. Переживу.