«Дарованный. Цветок Волхвов»

— По… Помогите! — закричал во всю глотку он, бултыхаясь и то и дело ныряя под воду. — Кин!

Острый слух Кина быстро уловил возгласы тонущего друга и поспешил на помощь — взметнувшийся по воздуху, он навис над Лириком, окутал его вокруг груди и аккуратно потянул наверх. Успокоившийся Лирик жадно глотал воздух и кашлял — по его телу то и дело пробегала мелкая дрожь, а то даже передёргивало.

— Никогда. Никогда не любил водоёмы, — шептал он, ступая на тёплый золотистый песок. — Чтоб ещё раз сюда! Не-е-ет.

Лирик вытер лицо рукавом и смахнул несколько капель с влажной ладони. Ещё немного — и быть беде. Кин укоризненно покачал головой, выжимая воду из волос. Он, конечно, привык к такой черте друга, как попадать в неприятности, но это уже казалось слишком. Наверное.

— Ну, Лир, у тебя это аки так получилось, а?

Лирик неопределённо пожал плечами и повалился под сосну — это приключение его совсем вымотало, а потом так разморило, что он совсем скатился на мягкую, сочно-зелёную траву и почти погрузился в дрёму. Вдруг сознание, почти утонувшее в тумане, просияло, и Лирик, приподнявшись на локти, усмехнулся:

— Кин, а помнишь, как ты Рику на физре случайно мячом зарядил в нос? Ох, как он там ругался…

— Ага! — с толикой серьёзности заметил Кин, смеясь. — Конечно, он мне потом сам чуть нос не разбил…

— Да-м. Хорошо, свинтили тогда, иначе вдвоем получили бы!

Лирик, сам не зная зачем, поднял правую руку, болтая ею в воздухе. Рядом с ним вдруг возникла из-под земли лилия, тычинки которой сияли алой свечой, а к кончикам лепестков свет потухал, оставляя черноту. Лирик это удивительное искусство природы не заметил и потому уронил руку прямо на цветок. Яркая вспышка света, гулкий хлопок и розоватый столб пыли — этот взрыв виднелся почти на весь Сынмаган. Но куда гораздо дальше унёсся сладковатый, но в то же время горелый запах сильным порывом ветра.

Домовят здорово отбросило в стороны, и те лежали в сажени от цветка. Лирик со звонком в ушах разлепил очи, плохо понимая, что сделалось, — всё крутилось каруселью. Лишь холодная вода привела его в чувство. Над домовёнком обеспокоенно склонился пухлый трауфиниец, бледноватость которого постепенно сходила на нет под солнечными лучами. Юноша тормошил домовёнка за плечи, аккуратно бил по лицу и уже вновь открыл бутылку с водой. Наконец домовёнок, полностью осознав произошедшее, ужаснулся:

— Кин!

В сажени от Лирика лежал и Кин, постепенно приходивший в себя. Ему было намного хуже, нежели Лирику: тяжело прокашляв, он даже с помощью худощавого бледно-русого трауфинийца, с трудом сел. Мелкий хворост и листья переплелись в его рыжих волосах, отчего казалось, что это какой-нибудь лесной дух. Сил убирать весь мусор пока не находилось.

— Что это было? — прокряхтел он, осоловело осматривая маленечко потрепавшегося Лирика.

И всё бы ничего — все разошлись бы по своим делам, одначе своим восхищением пухляш привлёк всеобщее внимание на волшебную лилию, которая превратилась в форменный пепел и разлетелась одним дуновением ветра.

— Цветок Дара… — промолвил он мечтательно. — Удивительно! Какой маленький цветочек смог создать взрыв!

— Лирик! Ладонь покажи! Нет, нет! Правую! Ты ведь цветок коснулся правой рукой!

Лирик под ошарашенные возгласы Кина развернул ладонь без всяких рисунков — лишь кусочки сухой травы и старая хвоя налипли. Худощавый трауфиниец нахмурился, заметив под рукавом рубахи домовёнка алое поблёскивание.

— А запястье?

Лирик без особого желания оттянул рукав и ужаснулся: на запястье сияла ярко-красным огоньком руна. Вокруг неё горели цветочки на расползающихся стебельках с листочками, точно макьюны. Пухляш загорелся от ещё большего восторга:

— Точно цветок Дара!

Лирик, боявшийся этого момента больше всего на свете, обреченно уставился на руну. Ему и слова не нужны, один испужанный взгляд говорил: «Только не это!»

— Кажется, это руна прошлого, — задумался Кин, — но надо проверить. Идём в библиотеку!

Лирик, спрятавший метку, стараясь не видеть её, что-то вяло промямлил, двинувшись за Кином. Очи худощавого трауфинийца загорелись нездоровым любопытством. Он, схватив под локоть пухляша, потащил к стоявшему возле обочины экипажу, ехидно улыбаясь.

— Мне тоже следует заехать в библиотеку, — загадочно промолвил он. — Брен, отвезёшь сам вещи.

— Арно, зачем тебе в библиотеку?

— Скажу – потом. Сейчас это не должно колыхать тебя. Ясно?

Брен только тяжело вздохнул. В его душу закралась тревога: не удумал ли Арно чего-нидь дурного? Когда трауфинийцы уселись в экипаж, Арнольдо скомандовал кучеру:

— В библиотеку.

Кучер хлестнул коней, и качнувшийся экипаж тронулся, перегоняя домовят, державших путь к деревенской библиотеке. Кин уверенно поднял голову, улыбнулся солнцу, а вот Лирик плёлся — всё задрал рукав да рассматривал руну. Вера не хотела покорять Лирика: ему казалось всё это сном, просто страшным сном, который когда-нибудь должен закончиться. Вот он проснется в родной кроватке, начнёт собираться к Кину, а матушка с батюшкой ему помогут. Всё закончится! Всё будет хорошо! Всё. Будет. Хорошо. Лирик нервно подхихикивал, привлекая внимание Кина.

— Ты чего? Не волнуйся, всё путём будет!

— Кин, а если это просто кошмар? Нам просто снится одно и то же, да ведь?

Лирик поднял почти погасший взгляд: небольшая надежда тлела, но и та была слабой и в любой момент могла исчезнуть. Это понимал и Кин, потому ободряюще улыбнулся со словами: «Переживём!» — малость успокаивая этим Лирика.

Библиотека, в которую шли ребята, представляла собой трёхэтажный терем с удивительно сложной гравировкой цветов и книг между окнами. Под черепичной крышей располагались солнечные часы, на которых тень упиралась в тройку. Впрочем, рядом стояла не менее красивая деревенская школа такого же размера что и библиотека, а чуть поодаль вытянулись в ряд небольшие продуктовые лавки.

Кладовая знаний встретила ребят огромными стеллажами, наполненными книгами вплоть до потолка. Неподалёку библиотекарь принимал у посетителя книгу. Рядом с ним бегала хорошенькая девушка: облегающий по ровной талии сиреневый сарафан подчёркивал большие лиловые очи, а из аккуратно заплетённых кос выглядывали остренькие ушки — дух библиотеки. Она поначалу не заметила домовят, поэтому Кин мягко произнёс:

— Алатырочка, нам бы книгу рун. Можешь принести?

Алтыра лукаво улыбнулась и скрылась за полками.

— Минутку, — звонко донеслось оттуда.

Книга и впрямь оказалась в руках домовят через минуту. Кожаный переплёт, окаймлённый дорогим металлом, золотое название «Руны, их значение и применение» тянули таинственностью, словно сама книга искала себе читателя. Друзья уселись в самом дальнем углу, где их вряд ли кто-нибудь услышал. Одначе свидетелей они не избежали: неподалёку, словно уткнувшись в книгу, Арно краем уха пытался подслушать домовят, но, увы, человеческий слух не так хорош по сравнению с домовячьим. Да и ребята особо не говорили — всё делали молча. От этого Арно начал нервно ёрзать. Если он не узнает, правда ли мальчишка повелитель времени, то провались всё пропадом! Не видать Арнольду ни денег, и тогда семья Брена… Он должен узнать!

Арно тихо поднялся, дабы незаметно примоститься около домовят, но тут вроде засыпающий от скуки Лирик резко очнулся, а вот Кин уронил голову с тихим стоном.

— Меняемся?

— Меняемся, Лир… Эта книга нескончаема!

Книга и впрямь была не маленькой — издалека её корешок казался небольшим сундучком в кладовую знаний.

— Погоди, а тут разве нет оглавления?

Лирик подвинул к себе книгу, открыв её с конца. Он пролистал несколько десятков страниц и в замешательстве протянул:

— Там тоже много…

— О, смотри! — Кин тыкнул на самый низ страницы. — Прям в самом конце стоит!

— Да? О!

Кин, скрутив губы, кивнул. Лирик пролистал на нужные страницы и подвинул книгу к Кину. В рамке последней страницы красовалась руна, похожая либо на «М» с крючками, либо на «R1», слитую в одно целое. Под руной пером расписали красивым, аккуратным почерком все сведения о ней.

— Смотри, верно я промолвил, — Кин ткнул пальцем в рисунок. — Эта руна прошлого, одна из самых сильных рун во всей истории Фаэтона. Насколько помню, есть и вторая похожая руна, которая позволяет путешествовать в будущем. А эта…

— Изменять прошлое, — догадался Лирик.

— Да, именно этим она и опасна, — Кин кивнул. — С учётом, как много личностей желают изменить прошлое.

— Включая Армана Третьего…

С каждой догадкой Лирик бледнел. Всем была известна жестокость и лицемерие короля Траунифии: ему достаточно щёлкнуть пальцами, чтобы получить желаемое. Если он узнает про Лирика, то спокойная жизнь домовёнка рухнет в бездну.

— Нельзя, чтобы кто-то узнал про Дар, — зашипел Лирик.

— А если те два трауфинийца… — ещё тише произнёс не менее напуганный Кин. — Сдадут тебя кралю²?..

Арно, вникающий в каждое слово разговора, всё больше расплывался в злодейской улыбке. Неуверенность Лирика станет козырём Арно: домовёнок быстро угодит в сети трауфинийца — если не обманом, так гипнозом точно.

***

На деревню давно опустилась ночь, а луна её ярко освещала своим фонарём. Лучи окрашивали серебром каждый кустик, дом, горы — словом, всё, что было не скрыто. В траве хором стрекотали кузнечики, а меж деревьев мерцали светлячки.

Все дремали, кроме двух гарипов³. Они укрылись плащами, которые не давали разглядеть их лица, и тихо пробирались вдоль забора. Неожиданно раздался хруст. Пухлый незнакомец осторожно убрал ногу с хвороста, а ведущий, озлобленно окинув взор на попутчика, зашипел:

— Тише!

— Арно, я не понимаю, зачем тебе это? Ты весь день так странно ведешь…

— Помолчи! — огрызнулся Арно. — Идем.

Он тихонечко прошмыгнул за скрипучую калитку и прижался в стене дома. В соседнем от кухни окне, зашторенном бардовыми шторами, свет потух. Арно подкрался к кухонному окну и заглянул туда, но никого не увидел. Печь, на которой спал Лирик, спряталась между гарнитуром, и её труба скрывала дремлющего Лирика. Арно не увидал домовёнка и уже строил догадки, где он мог находиться.

Трауфиниец спрыгнул на мягкую траву и прошмыгнул на тесное крылечко. Следом за ним на цыпочках, с испугом озираясь, подбежал Брен. Арно машинально протянул ладонь через надплечье:

— Шпильку.

— Но… Токмо не сломай, пожалуйста. Это подарок для мамы.

Арно кивнул и бережно взял женскую шпильку для волос, украшенную цветком. Острый конец легко вошёл в щёлочку и тихо стукнулся с дощечкой. Арно уловил нервный вдох и сам сцепил зубы. Осторожно отодвинув наискосок шпильку и удачно не зацепил крючок.

Но попробовал второй раз.

Третий…

Четвёртый…

И, наконец, крючок сорвался с петли и раскачался, открывая проход незваным гостям. Арно молча указал Брену ждать его снаружи и ни ногой никуда, а сам прошмыгнул в тёмные сени. В сам дом дверь была не заперта — казалось бы, сам надзиратель из полиции живёт там! Правда, назло всем радостям Арно, стоило ему ступить за порог прихожей, половица заскрипела. Он застыл в немой статуе. И не дышал.

Немая тишина…

Словно в доме никого…

Время вмиг замерло…

Из комнаты хозяев раздался шорох.

Раздался и стих.

Арно, уже думающий свалить подобру-поздорову, выдохнул и слился тенью со стеной между входом на кухню и шкафом.

Всё вновь уснуло в непрерываемом молчании. Благодаря маленькой щелочки открытых дверей Арно разглядел, как в комнате хозяев вновь отключили свет. Укутавшись в мантию, дабы его лицо в случае чего не заприметили, и мельком заглянул на кухню. Лирик мирно спал на печке, и рука, на которой под рукавом тускло светилась алым руна, свисала.

Лиловые очи лихорадочно блеснули, и он, как кот, подкрался. Мантия слегка шелестела. Лирик нахмурился и перевернулся со спины на бок, подобрав руку под себя. Арно достал льняной мешочек из-за пазухи и загрёб горку белого порошка.

— Извольте-с, милый сударь, изъясниться, что вы делаете у меня дома?

Гром. Эти слова прогрохотали приговор для Арно. Ильдар Аксанович, скрестив руки на груди, грозно сверкал взглядом. Трауфиниец наблюдал за ним краем ока, упрямо сцепив зубы и не высыпая горстку обратно в мешочек. Он вновь вернулся к Лирику. Домовёнок смотрел ему прямо в очи. Не то боязливо, не то зло. Но Арно приметил, как Лирик тянется к рукаву, быстро смекнул, что он хочет спрятать метку, молниеносно, броском сыпанул порошок на метку и рванул к окну. Ильдар Аксанович схватил его за плечо и было потянул на себя, но Арно распахнул дверцу навесного шкафчика, где хранились крышки, и сдёрнул полную поставку вниз. Лирик, резко вскочивший, ударился головой об дверцу, а Ильдар Аксанович, тихо выругавшись, отпрянул. Арно выскользнул из его хватки и ринулся к окну. Ильдар Аксанович за ним.

Окно с легкостью распахнулось.

Один момент.

Пальцы надзирателя коснулись мантии, но она выскользнула.

Арно спрыгнул на мягкую траву и ринулся к калитке. Ильдар Аксанович высунулся наполовину из окна и сплюнул: этот гаденыш был не один — от Арно не отставал и Брен. Надзиратель не терял ни минуты — даже не думая о выходе, он сам выпрыгнул через окно вслед траунийцами. Но у калитки след уже простыл. Ни слуху ни духу — трауфинийцы скрылись. Ильдар Аксанович внимательно оглядел ночную улицу и, оставаясь начеку, зашёл домой. После этого случая в избе Татариновых свет в окнах ещё долго не погасал.

__

¹Бывать (старослав.) — жить.

²Краль (старослав.) — король

³Гарип (здесь) — Странник, иноземец.

Глава 3 «Пробуждение»

Жуткая боль в голове заставила разлепить очи. Лирик только и смог простонать, еле перевернувшись на другой бок. Только заселился и тут же заболел… Ну, супер! Что ещё можно сказать?

Утренний ветерок развевал тюль, наполняя избу прохладой. Несмотря на ломку в теле и полуотключенную голову, Лирик слез с печи и поплелся к окну. Солнце разливалось золотцем, наполняя им избу, а ветер покачивал своей колыбелью верхушки деревьев. Взяться за ручки окон Лирик не успел — на водоотлив¹ ловко запрыгнул Пончик. Он нагло спрыгнул на пол и начал верещать: