Стратоскрёб

— Значит так. Поступим следующим образом. Ты выкидываешь из своей очаровательной головки всю эту конспирологическую ересь с теориями заговора, рептилоидами, Пентагоном и прочими макаронными монстрами. Садишься и пишешь простой скучноватый некролог. Севлахов Владимир Валерьянович. Родился, учился, женился, работал. Вступил в должность мэра Третьего Уральского стратоскрёба имени Чапаева в таком-то году. Достижения. Соболезнования. Точка. Чтобы все, кто будет твою писанину читать, зевали или всхлипывали. А не начинали подумывать кое-чего.

Мужчина замолчал, шумно отдуваясь. Его лицо раскраснелось, а на лбу нервно завибрировала жилка. Виолетта сидела подавленная. Её взгляд уткнулся в стаканчик с коричневым тонизирующим напитком. В этот момент мужчина, наконец, обратил внимание на Андрея.

— Так-так-так, — проговорил он, — Что же ты мне своего гостя не представляешь? Где твои манеры, Виолетта?

— Да вы же сами, Семён Савельич, слова вставить не даёте, — вспыхнула девушка, но тут же устало махнула рукой, — Это Андрей. Он из курьерской службы. Помог мне с книгами.

Семён Савельич неодобрительно покосился на стопку книг, но почти сразу с интересом взглянул на Андрея.

— Андрей, это Семён Савельевич, главный редактор, — представила громкого мужика Виолетта.

Они обменялись рукопожатиями.

— Андрей, а это очень удачно, что вы сегодня к нам заглянули, — обрадованно произнёс редактор, — Понимаете, дело в том, что некролог нам нужен только завтра. А вот заметка в вечерней газете должна появиться уже сегодня. Не могли бы вы оказать мне небольшую услугу и отнести гранки с моей корректурой в Печатню?

Андрей пожал плечами и кивнул. Других задач у него всё равно пока не было, а в Печатне, в отличии от Редакции, он бывал не раз, и не только по работе.

— Тогда не будем терять времени, — решил Семён Савельевич, — Виолетта, ты хорошо меня поняла?

— Да, Семён Савельич, конечно, — быстро ответила Виолетта и почему-то сразу отвела глаза.

— Пойдём, Андрей, — сказал редактор.

Андрей залпом допил свой кофе и проследовал вслед за Семёном Савельевичем в его кабинет, где, впрочем, задержался всего на минуту. Держа под мышкой пухлую бумажную папку, Андрей зашёл в лифт и нажал кнопку 55-го этажа.

*

*

*

55-й этаж

Причина, по которой Андрей посещал 55-й этаж в нерабочее время, была очень простой. В Печатне работал его отец — Сергей Васильевич Высокий. Отец мог похвастаться очень редкой и ценной квалификацией — он был сертифицированным настройщиком типографского оборудования нового поколения. Несколько лет Сергей Васильевич ездил в длительные командировки в Пекинский и Гонконгский статоскрёбы. Там же прошёл финальную аттестацию. Именно это событие предшествовало переезду семьи Высоких из Седьмого Западно-сибирского стратоскрёба имени Ермака в Третий Уральский имени Чапаева. На Урале наблюдался острый дефицит подобных специалистов, и Сергею Васильевичу сделали очень щедрое предложение, от которого было сложно отказаться. Ну, он и не отказался, а перевёз семью на запад.

— Привет, пап!

Андрею повезло встретить отца уже в вестибюле Печатни рядом с грузовым лифтом. Крепко сбитый мужчина с усами щёточкой носил клетчатую рубашку с коротким рукавом и тёмно-синие рабочие штаны. Сергей Васильевич возился с какими-то коробками, но сразу обернулся на приветствие.

— А, Андрюха, здорово! Какими судьбами?

Андрей показал бумажную папку. Отец понимающе улыбнулся.

— Ага, значит, ты к Арбалетчику.

Арбалетчиком в шутку звали папиного начальника Фёдора Степановича. Руководитель Печатни слыл непримиримым борцом со всеми возможными проявлениями бюрократии и, как говорилось, «забивал болт» на различные канцелярские предписания, официальные правила, бумажную волокиту и прочую канитель. Вышестоящее начальство поначалу делало Фёдору Степановичу устные замечания и присылало письменные предупреждения, но в конце концов, махнуло рукой. За 55-м этажом закрепилась слава последнего оплота антибюрократической демократии. К тому же коллектив очень уважал Арбалетчика, и все сотрудники Печатни работали слаженно и усердно, поэтому общая производительность была на хорошем уровне.

— Андрюх, ты сегодня на Продувания ходил?

Андрей быстро взглянул на часы. Стрелки вплотную подползли к половине двенадцатого.

— Ой, нет ещё. Совсем забегался.

— Вот и отлично. Закончишь у Арбалетчика — пойдём вместе.

— Да, хорошо.

Андрей быстро зашагал по коридору. Продувания… Или, по-научному, Лечебная Антистрессовая Вентиляция (она же ЛАВ). «All you need is ЛАВ» — как пела одна известная до Катаклизма британская группа. Ежедневная профилактическая процедура, обязательная для каждого жителя стратоскрёба… Впрочем, Андрей не успел додумать мысль, так как кабинет Арбалетчика располагался недалеко от лифтового вестибюля и, чтобы попасть к нему, не требовалось проходить через цех, наполненный стуком и гидравлическим шипением огромных печатных прессов.

— Фёдор Степаныч, добрый день, — громко поздоровался Андрей, заходя по привычке без стука в кабинет.

За широким столом над большой толстой тетрадью со столбиками каких-то цифр склонился мужчина в огромных квадратных очках. Хотя он и разменял уже шестой десяток, короткие курчавые волосы отливали насыщенной брюнетной чернотой и вились настолько сильно, что напоминали итальянскую пасту фузилли.

— Андрей, здравствуй-здравствуй, — Арбалетчик явно обрадовался поводу отвлечься от цифр. — Как поживаешь?

— Хорошо, Фёдор Степаныч. Я вот принёс для вас гранки от Семёна Савельевича.

Андрей положил папку на краешек стола.

— Нужно где-нибудь расписаться?

— Что ты, что ты, — Арбалетчик замахал руками, — Все же свои. Одно дело делаем — зачем усложнять? Мне Савельич звонил, предупреждал. Ты принёс. Сейчас гляну быстренько — и в печать. Чего время-то зря терять!

Фёдор Степаныч ловко вынул листы из папки и начал их бегло просматривать.

— Жаль, конечно, неудачное сейчас времечко. Мы с утра только загрузили первую партию методичек для Субмаринной Академии. Уже вот-вот ведь учебный год начнётся. Меня Наталья из методологического отдела слёзно умоляла хотя бы часть материалов прислать им к четвергу. А сейчас придётся стопить машину, чтобы вот ЭТО набрать, — Арбалетчик хлёстко хлопнул листами по столу, так что Андрею даже почудился звук спущенной тетивы, — А знаешь, что может произойти, если методички потом допечатывать? Нумерация может сбиться. И шанс этого довольно высокий. Потом переплётчицам придётся вручную каждый экземпляр перепроверять — а это лишний рабочий день. Вот честное слово, нашли время со стратоскрёбов падать! Нет, чтобы в октябре-ноябре — когда в Печатне недозагрузка.

Андрей улыбнулся. Арбалетчик был единственным знакомым ему начальником, общение с которым не вызывало иерархического ужаса.

— Ладно, не буду тебя задерживать. Спасибо, что принёс, — сказал Фёдор Степанович.

— До свидания, — сказал Андрей и вышел из кабинета.

Отец уже ждал его на диванчике у лифта.

— Готов? Тогда поехали на 62-й.

— А почему не на 57-й? — удивился Андрей. Ближайший вентиляционный этаж был именно там.

— На 57-м что-то засорилось. Мне с утра Петровна сказала.

— О, удачно! — обрадовался Андрей.