27

Михаил Добрый

27

Содержание

Письмо______________________________________ 3

Дневник_____________________________________ 5

Отчёт______________________________________135

МИХАИЛ ДОБРЫЙ

«27»

Дизайн обложки: Кириченко Елизавета

Оформление текста: Сатарова Лилия

Письмо

Здравствуй, милый

Пожалуйста, не сердись, что я пишу тебе письма

и не отправляю их. Я знаю, что они не дойдут. Просто

меня это успокаивает.

Соня уже совсем взрослая, вчера ей исполнилось шест-надцать и мы праздновали ее день рождения на веранде.

Из города приезжали друзья, поздравляли ее, привезли

целую кучу подарков, хотя дочка, как и ты, не любит их

принимать.

Твою книгу в этом году переиздают. Брат сказал,

«Не писатель пишет книгу, а книга пишет сама

что появились изменения в цензуре. Не нравится им, себя при помощи автора»

как ты о государственности в ней написал, поэтому

будут редактировать эту часть. Я дала добро. Надеюсь, Хорхе Луис Борхес

ты не против.

А что до твоего дневника... Прежде чем позволить себе

рассказать о нем Соне, я прятала его на чердаке среди

коробок с альбомами и книгами. Она выросла любопытной, вся в тебя. Как-то раз полезла на чердак и нашла его.

Пришлось рассказать, как все было.

На самом деле вы с ней почти неразличимы. Оба

неразговорчивые, хотя приветливые, трудолюбивые, амбициозные. Сонечка бегает всюду, работает без устали, все мне старость благополучную хочет обеспечить.

А я. . Я просто не мешаю ей делать то, что нравится.

Так же, как не мешала и тебе. Я отдала ей дневник. Это

было непросто: чувство утраты все еще одолевает меня, но я понимаю, что дочь должна знать, кто ее отец.

Знаешь, в ту ночь я видела твои глаза – они не были

2

Михаил Добрый

«27»

3

похожи на прежние. Объятия были крепче. В каждом

Дневник

твоем слове будто сквозила печаль, понять которую мне

было не по силам. Хотя порой мне казалось, что я знала

6 августа

тебя лучше, чем саму себя. Я тогда точно могла понять, Город. Его запах, шум, темнота улиц, забвение. Все

что с тобой что-то не так даже на расстоянии в несколь-это вдохновляет, воодушевляет, подхватывает писате-ко километров. Пусть мне до сих пор не ясно, зачем ты

лей, поэтов, художников, архитекторов. Город спосо-выбежал на улицу и что же на самом деле произошло в ту

бен сделать из человека ничтожество, или напротив, ночь, я рада, что после нее появилась Соня.

наградить его неожиданным успехом. Он может съесть, может выплюнуть. Кого-то город не примет, кого-то

Скучаю по тебе.

поглотит с концами. Предугадать невозможно, он слиш-Твоя М.

ком хаотичен. Но одно известно наверняка – город хоть

и учит смотреть сквозь людей, но никогда не остается

2 ноября, 19** г.

равнодушным.

Снова дождь. Мыши пищат в стене. Одна выбежала

на стол, посмотрела на меня своими наглыми глазами-бу-синами и скрылась за перегородкой. Господи, как же

они мне надоели!

Идеи, приходящие в голову во время прогулок, тут же

исчезают, как только я перешагиваю порог собственного

дома. М. посоветовала обзавестись записной книжкой, чтобы не терять мыслей зря. Думаю, есть в этом какой-то смысл.

***

Рассказывать абстрактно, в никуда, зная, что никто

тебя не слушает – противно. Нужен кто-то, кто поправит, поспорит, измучает вопросами. Или хотя бы обращение.

Да, обращение, пожалуй, необходимо.

Буду звать тебя Грум. Не потому что я твой владелец

и имею полное право распоряжаться тобой, как записной

4

Михаил Добрый

«27»

5

книжкой, вовсе нет. Просто так проще. Не сочти такое

ничего: ни мыслей, ни сил, ни желания существовать.

обращение за грубость, дорогой Грум.

Значит, пора спать.

***

18 августа

Пару дней назад начал писать книгу. Черт его знает, Здравствуй, дорогой Грум!

что получится. М. прочитала мои записи в журнале

Ходил вчера в библиотеку работать над книгой. Там

и сказала, что у меня талант. Не талант это, а вольное

тихо, безмятежно, пахнет пожелтевшими страницами

пьянство. Ну да ладно, стоит попробовать. Хуже от этого

и отсутствием людей. Пишется робко, но живо. Сложно

никому не будет.

придумывать имена героям. А может и к черту их?

В поисках исторических справочников я наткнул-11 августа

ся на одну интересную книгу – «История языка».

Осточертела эта комнатушка! Пространство два на три

В институте у нас был зачет по этому предмету, поэтому

метра не способствует мышлению. К тому же холодно

я до сих пор хорошо помню его, и, наверное, поэтому

ночами.

книга привлекла мое внимание. Открыв первые страни-Надо пройтись по набережной. Согреюсь и погляжу

цы лишь для того, чтобы вспомнить некоторые моменты, на мир вне моих мышиных стен.

я увяз в словах, их этимологии, переводе на другие языки.

Разбираясь в этих мелких черточках, из которых склады-

***

ваются буквы, буквы – в слова, слова – в предложения, Милый Грум, это была чудесная прогулка! Фонари

а те – в целые тексты, я унесся в пространные размыш-светят как звезды, только очень близко, машин почти нет, ления о языке и его значении лично в моей жизни. Благо-водная гладь канала безмятежно стоит, колеблемая лишь

даря языку у меня есть работа, место, где я могу спать

легким ветерком. Вот оно – вдохновение!

и есть, близкие, знания и мои писательские навыки. Все

эти заметки в журналах, письма, книги, даже подписи –

***

все это существует только благодаря языку, такому неза-Не могу уснуть вот уже четыре часа. Мысли высасы-метному, такому повседневному инструменту в руках

вают из меня все силы. Надо что-то написать, это един-каждого человека. Ценить его – значит ценить самого

ственный надежный способ уснуть.

себя, оберегать язык – значит оберегать собственное

благополучие.

***

Я взял эту книгу на несколько недель вперед, чтобы

Почти шесть часов утра. Увлекся. Теперь у меня нет

вновь изучить язык, но теперь сделать это более углу-6

Михаил Добрый

«27»

7

бленно и осознанно. Надеюсь, изучив ее, мне удастся

***

написать собственную книгу именно так, как это делали

Она была чудесна, как вечер.

Набоков, Флобер, Толстой, Грин, Уайльд.

Пожелай мне удачи.

20 августа

Здравствуй, милый Грум.

***

Сижу в небольшом кафе на городской набережной.

Рад, что мне удалось купить пальто на осень.

Обстановка тут уютная: мягкие диванчики, позволяю-Да, ношенное, не новое, однако в прекрасном состо-щие после долгого рабочего дня отдохнуть в их объяти-янии. М. должна оценить. Хотя на фоне ее изящной

ях, симпатичные столики на трех ножках, ненавязчивая

фигуры в этом белом летнем платье, в блеске ее золотых

музыка, льющаяся из музыкального автомата, приветли-кудрей и восхитительных, от рождения длинных ресниц, вые официанты, вежливо и учтиво помогающие сделать

под которыми, как под деревьями, раскинулись поля ее

выбор. Сегодня мой выбор пал на бокал вина и неболь-зеленых глаз, я буду выглядеть как уставший небритый

шой кусочек мяса. Оглядываясь по сторонам, я замечаю

бурлак, тянущий за собой великолепную бригантину.

самые разные лица. Пока одни жадно чавкают, наби-И как только я могу ей нравиться?

вая рот деликатесами, другие пьют кофе, чай или вино

и рассказывают о прошлом, настоящем или грядущем.

***

Некоторые из них мне знакомы. Работа обязывает запо-Не могу сидеть тут, в четырех мученических стенах.

минать имена и фамилии даже тех, с кем я разговаривал

Сверху – топот соседей, слева – продуваемое ветром

всего раз в жизни. Кого-то я знаю лично, они едва замет-окно, а справа – играют на фортепьяно. Это будет

но кивают в знак приветствия, не отрываясь от трапе-продолжаться до девяти часов вечера, как и каждую

зы. Однако мое внимание привлекает вон тот смуглый

пятницу. Как же я устал от этого выходного человече-низенький мужчина лет тридцати, сидящий за барной

ского шума.

стойкой в костюме. Компанию ему составляет высокая

дама, чьи волосы горят воинственным рыжим пламенем.

***

Мужчина активно жестикулирует, громко рассказывает

Вечером пойду к М. Только что звонил ей, договори-какую-то историю. До меня долетают лишь обрывки

лись встретиться после семи в кинематографе. Надеюсь, фраз: «Судно», «Африка», «Семья», «Киль». Очевидно, ей удастся отпроситься с работы пораньше. К тому же

мужчина моряк, а женщина – его новая возлюбленная.

она работает в том кинотеатре, куда мы купили билеты.

Пожалуй, он не стал бы так страстно рассказывать о себе, Уж на час раньше-то можно отпроситься.

не рассчитывая на ночь взаимной любви. Иногда такие

8

Михаил Добрый

«27»

9

ночи становятся роковыми, поворачивая жизнь в совер-как на животное, запертое в клетке зоопарка, напрас-шенно новое русло, когда холостяк становится мужем, но пытающееся привыкнуть к новым условиям жизни.

а одинокая девушка – женой.

Оторвав глаза от тарелки, он заметил меня.

Лицо его напомнило мне давнего знакомого, това-

– Чего надо? – громко спросил он, стерев рукавом пот

рищество с которым мне представляется довольно

со лба. В ресторане было довольно жарко, несмотря

неуклюжим. Зовут его Р. Он капитан одного из крупных

на открытые окна. Несколько посетителей обернулись

судов, выходящих через Балтийское море в бескрайний

на его вопрос, а я устремил глаза в свою чашку и продол-океан. Дальнее плавание всегда занимало у него боль-жил скромно пить уже холодный кофе.

шую часть жизни. Единственное, что он видит каждый

Через час штоф на его столе опустел. Он громко

день, выходя в море, – голубая вода на фоне чуть более

звал официантку по имени, щипал ее, смеялся и боль-светлого, но все такого же голубого неба. Время в тихих

ше не резал мяса, а отрывал кусок бифштекса зубами.

водах тянется томительно долго, заставляя всю коман-Удивительно, как неоригинально водка подействовала

ду искать себе развлечения на палубе, в каютах, трюмах

на его стеснение. Поднявшись со своего места, слег-или столовой. Конечно, бывают и непростые дни, когда

ка пошатываясь, он направился в уборную. Шаги его

на море поднимается ураган, кренящий судно то в одну, были впечатляющие, он шел твердо и целенаправленно.

то в другую сторону, что делает работу на палубе опас-У барной стойки его массивная фигура едва не сбила

ной для жизни, но таких дней, к счастью, не много.

с ног официанта, худенького паренька, державшего

Р. рассказывал, что, возвращаясь спустя несколько

в руках поднос с сэндвичами. Конечно, все повали-месяцев морской качки на сушу, всей команде стано-лось на паркетный пол и молодой человек принялся это

вится не по себе. По прибытии им приходится несколь-убирать. Что-то пробормотав, вероятно, извинения, Р.

ко месяцев ощущать не уходящую из-под ног землю, исчез за дверью уборной.

что делает ориентацию в пространстве затруднительной.

Я попросил счет, надел пиджак и вышел из рестора-Во время одного из таких прибытий я и познакомился

на. Был приятный июльский вечер, звезды едва видне-с ним. Он сидел в ресторане, где я эпизодически пил кофе

лись, шум машин стал далеким, а прохладный ветерок

или пиво, слушая новости. Его громадная фигура, внеш-обильно осыпал своими поцелуями шею и небритые

не напоминающая скорее бурого медведя, нежели чело-щеки. Я курил у выхода, смотря на проезжающие вдалеке

века, сидела напротив моего столика, неумело пользуясь

автомобили и думая, как закончить вечер. В этот момент

столовым ножом и вилкой в надежде деликатно разрезать

в проходе появился он.

кусок мяса на белой тарелке. Рядом стоял штоф водки

– Лишней сигареты не найдется? – твердым голосом

и рюмочка на аккуратной ножке. Я уставился на него, спросил меня мой собеседник.

10

Михаил Добрый

«27»

11

– Да, вот, держи.

слов, чем в пустой трате речевых способностей. Капитан

Он вынул из заднего кармана брюк зажигалку и тихо

смотрел в небо, на неполную луну, по всей видимости, закурил. Мне хотелось заговорить с ним, но не было

размышляя о чем-то, что не ложилось на язык. Вдруг

идей, как начать разговор. Мы просто смотрели в одну

он повернулся ко мне.

сторону, думая, как бы ликвидировать эту неловкость.

– Семью хочу, представляешь. Женщину хочу нормаль-Серая его рубашка, небрежно заправленная в брюки, ную, а не такую, чтоб только кошелек мой видеть умела.

облегала грудь и плечи, выделяя их, как его главное

– Неужто все женщины настолько меркантильны?

преимущество перед другими субъектами мужского пола,

– Та нет, не меркантильны, да что-то с ними не так.

и наверняка привлекая женщин. Я подумал, а не угостить

А что, приезжаю домой, сплю с одной, даю ей денег

ли этого субъекта еще парой рюмок водки.

столько, чтоб она не ушла, а она раз и пропала. Овца

– Тебе сколько лет? – опередил он меня. Я ответил.

паршивая!

– Молодой еще, зеленый. Работаешь кем? – Я рассказал

– С кем не бывает. Просто не твоя женщина.

ему, что постоянной работы у меня нет, но что человек

– Я тогда иду, значит, в ресторан, напиваюсь, знаком-я не брезгливый, готов выполнять разного рода работу, люсь с другой, угощаю, мы спим, даю ей денег и бац, лишь бы платили честно.

снова ничего. Черти что творится с этим миром.

– Это ты верно гутаришь. Честность, она везде нужна.

– Так может хватит давать им деньги сразу после

Я вот на судне уже семь лет хожу туда-сюда, грузы разво-совместной ночи?

жу, за судном слежу, на суше бываю пару-тройку месяцев

– Да не могу я.

в году, черт бы ее побрал.

– Как это?

– По тебе не скажешь, что ты сушу не любишь.

– Не могу я не давать. Мне эти бумажки нужны что ли?

Он пропустил это мимо ушей, видимо, не желая разви-Нет, конечно. У меня их уже столько, что до конца жизни

вать мысль. Начало разговора было положено, и я был

можно не работать, да только в рейс все тянет. Море

рад, что начал его не я. Вскоре мне стало известно, бросить не могу, оно мне матери уже роднее. А на землю

что этот уже немолодой человек служил на судне капи-ступаю, сразу все не то. Трачу на всех, кроме себя. Одной

таном. Он практически жил на корабле, правя и указы-даже квартиру подарил.

вая всем, кто там находился, что необходимо сделать.

– И что, тоже ушла?

Он так долго рассказывал о своем механическом ковче-

– Ага. Живет там теперь со своим хахалем и сынишкой

ге, что в какой-то момент мне стало тоскливо и скучно

малым. Сволочь крашеная!

слушать его. Но потом он вдруг затих на несколько минут.

Капитан ругался почти мягко, без эмоций, будто

Я не желал прерывать эту тишину, в ней было больше

по сценарию, который он зачитывает уже в сотый раз.

12

Михаил Добрый

«27»

13

Мы долго простояли у входа в ресторан, разговаривая

не почта не работает. Надеюсь, в калейдоскопе пьяных

о судьбе капитана, а позже он пригласил меня в другое

отпусков и ночных романов он все-таки нашел ту, с кем

заведение напротив отеля, в котором проживал. Меня

смог провести больше одного вечера.

поразило, как много он мог выпить и не опьянеть – капитан заказал еще две кружки темного пива и пол-литра

24 августа

водки. Казалось, ему было легче переносить жизнь

Вчера ходили в кино на какую-то совершенно глупую

пьяным, нежели мыслить трезво.

комедию. Все герои только и делали, что бегали друг

Сколько бы раз я ни пытался убедить его сменить образ

за другом на ускоренной пленке. Абсолютно не стоящая

жизни, на все мои уверения он отвечал однозначно: внимания картина.

– Не могу.

Когда мы вышли из кинотеатра, М. взяла меня под руку

Весь этот маршрут – плавание, отпуск, алкоголь, и мы последовали за идущей впереди нас парочкой

женщины, плавание – капитан проходил сотни, если

к выходу. Погода стояла замечательная: вечерняя мали-не тысячи, раз в течение семи лет. Он хотел семью

новая заря, то тут, то там крохотные облачка, легкий

и не мог бросить пить. Хотел семью и не мог пере-летний ветерок, теплый асфальт под ногами, наряд-стать обнимать ночью продажных женщин. Хотел

ные посетители кинотеатра и кафе, и сияющая счасть-семью и не мог бросить работу. Его страх изменений

ем М. Мне страшно не хотелось возвращаться к себе

не позволял вырваться из привычного уклада вещей.

в узкое пространство книжных полок и кровати, поэто-Он не рассматривал возможность уходить в море реже

му мы решили прогуляться по живописной набереж-или перестать искать любовь в питейных заведениях, ной, полной таких же, как мы, парочек в это чудесное

будучи смертельно пьяным. Его ужасала сама возмож-воскресенье. Там же я купил М. букетик розовых гипсо-ность изменений, что и сделало всю его жизнь замкну-фил, которыми торговала миловидная старушка с блед-тым кругом вечно повторяющихся действий. Извне

но-алым платком на голове. Тогда глаза М. буквально

помочь ему было нельзя: он сам должен был сделать

вспыхнули, она едва не визжала от радости, а я просто

выбор – оставить все как есть и продолжить стра-наслаждался блеском ее восторга.

дать от одиночества и алкоголизма или поменять свою

После прогулки она предложила зайти к ней и вслух

жизнь – конечно, не без потерь, – но наконец достигнуть

прочитать ей пару рассказов. Сказала, это помогает

желаемого.

ей лучше спать по ночам.

Интересно, как сложилась судьба Р. дальше.

Когда мы зашли в квартиру, первое, что я почувство-Мы не виделись с ним уже, наверное, пару лет. Я писал

вал – это запах книжных полок. Вся гостиная М. устав-ему, но ответа на письма не получал. Полагаю, в океа-лена стеллажами, забитыми книгами, журналами, нотами

14

Михаил Добрый

«27»

15

и цветами. В центре гостиной стоит фортепьяно, достав-Я отложил журнал на кофейный столик, стоящий

шееся ей от покойной бабушки. К сожалению, бабушка

рядом, посмотрел ей прямо в глаза. Это были глаза

не успела научить внучку игре на этом лакированном

самого искреннего зеленого цвета. Она не могла врать, гиганте, изрыгающем из себя звучные мелодии, зато

в тот момент ее мысли были далеко от этой квартир-он вполне умело заполняет пространство своим молча-ки. Я нагнулся и поцеловал ее горячие влажные губы.

нием. М. ухаживает за ним, моет, чистит, просит соседа

Она сразу же очнулась и ответила мне тем же.

снизу – пианиста – настроить его после своих несчаст-Через полчаса я, лежа на диване под покрывалом

ных попыток самостоятельно научиться играть.

белого цвета, наблюдал, как она шла к кухонному столу

Сидя за фортепьяно, можно свободно наблюдать

за графином с водой. Нагая, золотистая, прелестная.

за людьми, гуляющими под окнами. Стекла пропу-Ее ноги не ступали на пол, а обнимали его, словно поток

скают сквозь себя свет, зимой согревая, а летом мучая

воды в пологом ручейке, который своей влагой обнимает

хозяйку квартиры духотой. Чтобы лето проходило легче, каждый камешек.

под высоким потолком М. повесила тяжёлые коричне-Вечером я вернулся к себе совсем уставшим, но эта

вые шторы, которые едва пропускают солнечные лучи.

усталость была не мучительной, как после долгой рабо-В соседней комнате, через великолепную арку, виднеется

ты, она была сладкой на вкус и по запаху напоминала

диван, на котором М. проводит большую часть дня, читая

маковое поле. Казалось, я был счастлив. Как бы мне хоте-или занимаясь французским языком. Я провалился в его

лось, чтобы каждый вечер был таким, как этот короткий, мягкость, ожидая ее. М. направилась к книжным полкам, но всеобъемлющий вечер.

выхватила оттуда журнал, в котором когда-то публикова-лись мои рассказы, и вложила мне в руки.

***

– Читай!

Сквозь поле золото-багряных снов

– Как прикажете, капитан!

Бреду не бережно, но нежно.

Я стал читать ей «Романтика в камышах», а она в это

Тут запах свежих дней и гул надежды

время улеглась на диван, положив голову мне на коле-И нет дверей, закрытых на засов.

ни и глядя мне прямо в глаза. Когда я закончил читать, Примите в дар же эти скромные цветы.

она лежала у меня на коленях и по щекам в разные сторо-В них толку для меня не более,

ны у нее текли слезы.

Чем сломанной ноге костыль,

– Ты чего? – Мне было неясно, отчего на ее лице

И чем слону в Сахаре запах моря, возникли эти крохотные ручейки.

Но верный свет улыбчивого юга,

– Это мой любимый рассказ.

Не насилу, а вольностью томим,

16

Михаил Добрый

«27»

17

Спасибо небесам, что вы, моя подруга, выбор. Мы каждый день сталкиваемся с необходимо-Так ласковы, как поцелуи нимф.

стью принимать решения, из-за которых наша жизнь

меняется положительно или отрицательно. Не прини-2 сентября

мать решения – это тоже выбор. Любой цивилизован-Милый Грум!

ный человек старается найти наиболее положительный

Уже осень. Представь себе, как быстро прошло время.

исход событий, даже в, казалось бы, безысходных ситуа-На днях разговаривал с руководителем издательства.

циях. Вспомним хотя бы пресловутую задачку с вагоне-Кажется, издание одобрили. Правда, тираж скудный, ткой: по рельсам бежит вагонетка, которую невозможно

всего 100 экземпляров, но лучше так, чем ничего. К тому

остановить, и впереди у нее два пути: налево и напра-же работа еще не закончена, пока готова половина книги.

во. Слева на железной дороге стоит один человек, Надо поторопиться.

справа на путях – три человека. Куда свернуть вагонетке?

Логично, что в сторону с одним человеком, ведь тогда

***

ущерба меньше. Однако тут возникает этический вопрос.

Меня одолевает тревога. Возможно, туман давит

Допустим, теперь слева на железной дороге стоит

или одиночество так сковывает холодом.

старушка, а справа – ребенок. Куда повернуть теперь?

Звонил К. Сказал, что зайдет вечером. Старый добрый

Вот в таких случаях и проявляется человек.

К. – это школьные драки, пьяная юность, пролетарская

Через выбор.

молодость. Сейчас редко удается остаться с ним наеди-не и просто поговорить. У него семья, работа, у меня

***

– вечная хандра, книга и М.

Выбор ли любовь?

Скучаю по нашим бесконечным спорам. ПоследС одной стороны, да, мы выбираем, кого любить, няя наша встреча закончилась почти ссорой: тогда

а от кого держаться в стороне. С другой стороны, любовь

мы рассуждали о выборе. К. считает, что выбор не всег-часто возникает спонтанно, независимо от нашего

да возможен, он плывет по течению и отдает право

желания.

выбора судьбе, чтобы снять с себя всю ответственность.

Любовь мне представляется некоей формой болезни, Я его понимаю, но не могу поддержать этого эпику-одной из самых мучительных и самых аморфных зараз, рейства. Это просто вычурно-безобразное отноше-которые ложатся пеленой на сердце и всегда дают разные

ние к жизни. На мой взгляд, выбор – это стиль жизни.

осложнения. Порой осложнения оказываются настоящим