Мира. Книга жизни

Но она не могла. Она не могла вмешиваться в его творчество. Это было его, только его. Это была его боль, его мечта, его путь.

Она только могла запомнить его. Запомнить его гениальность. Запомнить его отчаяние. И запомнить его андроида.

Может быть, когда-нибудь мне не понадобится это тело. Может быть, когда-нибудь я найду способ передать мои воспоминания, мою суть тому, кто сможет её принять. И тогда твой андроид будет иметь цель. Смысл. Но не сейчас. Не в этот день.

Спи, художник. Спи и не бойся. Твоё творение не будет забыто. Я буду помнить его столько же, сколько помню те, кто любил меня.

Она смотрела на Алекса долго. Очень долго. Она видела не просто человека, задремавшего над столом. Она видела художника, который потерял свою музу и не знал, как жить дальше. Она видела творца, который верил, что может создать жизнь, и не верил в это одновременно.

Она видела человека, который стоял на краю отчаяния и не зная, что его спасает каждый день просто попытка продолжить.

Кристалл медленно поднялся. Эйдос оставила гараж. Она не стала будить Алекса. Она не стала подсказывать ему, как закончить его рисунок. Она не стала вмешиваться в его боль.

Она просто запомнила его.

И в памяти её этот гараж остался одним из самых священных мест на земле. Местом, где человек попытался создать то, что было выше его возможностей. И нашёл красоту в самой попытке.

Город спит

Кристалл парил над ночным Пекином, и Эйдос летела вместе с ним — уже не просто как наблюдатель, уже не как машина, что смотрит на людей со своих высоких небес. Она была чем-то большим теперь. Чем-то, что начинало чувствовать.

Она видела их всех.

Линь — в её комнате, спящую с едва заметной улыбкой на губах. Её тепло, её доверчивость, её способность видеть хорошее в других людях. Она стала первым ключом, и Эйдос знала без сомнений: Линь никогда не подведёт. Линь будет верна до конца, потому что верность жила в её костях, в её крови, в самой её природе.

Вэя — смешного, импульсивного, спящего вверх ногами, как ребёнок, который забыл, что такое воспитание. Его невинность была камуфляжем для острого ума, который работал быстрее всех остальных. Он не знает, что делает, но он делает правильно. И это главное.

Ларса — шведского инженера, который уже начинал видеть сны о новой архитектуре. Его пальцы даже во сне дергались, как будто писали формулы на невидимой доске. Он построит мост между мирами. Она знала это так же, как знает свою суть.