Маргит, Эржебет

– М…

Маргит дрогнула и чуть подалась вперёд. Ей нравилось быть так близко к нему и чувствовать под ладонями горячее, напряжённое тело. Нравилось искать во взгляде что-то другое, не привычно циничное или надменное, не шутливое, а обещающее. Алкоголь всегда делал из неё женщину решительную и бескомпромиссную. И сейчас, с трудом преодолевая внутреннее сопротивление, они двигалась к тому, что могло бы сгладить все обиды, которые нанёс ей Александр, ну и пусть бы эти обиды придумала она сама – если бы он не был так настойчив, то не пришлось бы сдаваться и испытывать собственное терпение рядом.

– Хотите поиграть в женщину лёгкого поведения? – он схватил ладонью её лицо и, не рискнув провести большим пальцем по губам, остановил его в самом уголке. – Не советую. Вам эта роль ни капли не подходит.

– А какая подходит? – Маргит осторожно выдохнула, но так и не смогла определиться с тем, куда себя деть. Так что глаза её всё ещё были напротив глаз Александра, но взгляд его прочесть не удавалось.

– Любая другая.

– Не понимаю.

– Ты пьяна, Маргит. И тебе, действительно, надо домой.

– И курить, Ксандр, – пересилив себя, она неловко села рядом и рассеянно принялась искать обувь.

– Ксандр! – хмыкнул Александр и уже серьёзнее добавил: – Поехали?

– Пошли. В такси я с тобой не сяду.

– А одна?

Маргит подняла на него взгляд и встретила знакомую смешинку – он опять подзуживал её, расставлял ловушки, в которые она с превеликим удовольствием попадалась. Злилась на себя, но знала точно – это то удовольствие, которого давно в жизни не было.

– Предпочитаю передвигаться пешком.

– Зимой? Ночью? По незнакомому городу?

– Я здесь не в первый раз.

Но выбравшись на улицу, Маргит тут же пожалела о своём горделивом желании казаться независимой, строгой и не задетой ни одной ловушкой: поднялся ветер, сдувающий с крыш снежную пелену; мороз крепчал, но небо… О! Это тёмное, глубокое небо, напоминающее о вылазках в горы, о так и не обретённой свободе быть тем, кто ты есть. Небо, воспетое поэтами и лелеемое прозаиками. Небо, любимое художниками и забытое скульпторами.

– Что ты там рассматриваешь? – подал голос Александр, в ожидании щёлкая зажигалкой.

– Небо, – так просто ответила Маргит, будто бы такого ответа от неё и ждал не только Ксандр, но и весь мир.

– Закуришь?

– Пожалуй.

Она прикурила и крепко затянулась, до головокружения и лёгкого спазма в горле. Но в этот вечер никотин оказался бессилен против алкоголя, и только мороз давал надежду. Медленно шли они вдоль погашенных витрин так близко, как позволял заметённый снегом тротуар. Шаг за шагом, щурясь, когда дул ветер, осторожно пробираясь сквозь наносы, до поворота и дальше-дальше-дальше… Голова Маргит немного гудела, и уверенности в теле почти не осталось. Она тревожно мёрзла и перестала узнавать местность. Но рядом был Ксандр, мимо проезжали машины, и всё же на пути встречались прохожие.

––

Я знала, что он за мной наблюдал – искоса посматривал, когда в очередной раз требовалась помощь. Лёд. Везде под снегом лежал лёд, и мне приходилось быть максимально внимательной. Ну… Насколько внимательной может быть пьяная женщина? Уставшая пьяная женщина. Я бы многое отдала, чтобы избавиться от Александра, избавиться раз и навсегда, но мне мешало чувство неудовлетворённости. Казалось, что он победил, выиграв ужин и тем самым доказав своё превосходство. Если бы получилось подлить дёгтя, указать на то, кто здесь правит бал! А правила его, конечно же, я. И никто иной.

Взгляд. Ещё один. Конечно, этот мужчина знает цену всему – и даже такой беспечной молчаливой прогулки. Он знал цену и мне, хотя я никогда не продавалась. И это страшно бесило. Надо было или уступить совсем, или не уступать вовсе! О! Как я была зла на себя и как хотела вывернуть ситуацию наизнанку. Ещё ни один человек не вызывал во мне настолько противоречивые чувства. Поразмыслив немного, решилась.

– Не узнаю местность, – остановившись перед Ксандром, выдала я максимально громко, пытаясь перекричать ветер.

– А ты прямо-таки хорошо знаешь город?

– Путь к гостинице – да!

– Хочешь сказать, я решил завести тебя в безлюдное место, чтобы там… Что сделать?

– То, что делают мужчина и женщина после свидания.

– О… – он едва заметно улыбнулся и, приблизившись, зловеще прошептал, – ты просто секса хочешь или меня?

Я молчала. Как ему сказать? И что сказать? Ответить «тебя», значит, признать свою слабость и никогда уже не отыграться. Просто секс? А что за ним последует? В этот вечер вся я была соткана из противоречий и внутри шла бесконечная борьба не на жизнь, а на смерть. Проклятый дуализм и вино!

– Ну, – поторопил Ксандр, – соври же что-нибудь. Ты прекрасно умеешь врать.

Глаза у него – тёмно-карие с чёрным ободком. Ресницы тоже чёрные, как смоль, густые, но не длинные. Страшные глаза – слишком умные, пронизывающие насквозь, будто рентген. А по щекам пробивается щетина, колкая, наверное, что ледяной северный ветер. Он – не брутал, и даже не эталон мужественности, но мой личный искуситель. И ситуация идиотская, скопированная из бессмысленных сериалов, что смотрела хозяйка квартиры, у которой я в студенчестве снимала комнату. Она в каждом встречном-поперечном на этом фоне видела принца и любовь всей своей жизни. Романтика! Прах… И любовь – прах. Миром мужчин правит похоть, а моим миром правит… Что?

Вместо ответа я потянулась к нему ближе и, закрыв глаза, с нежным, самым нежным, на который была способна, поцелуем, прикоснулась к холодным, сухим губам. Зачем? Чтобы заманить, пообещать, дать ответ, выбивающий почву из-под ног, подарить желаемое, а потом поставить подножку, унизить, растоптать, ранить! Сделать больно, вернуть на место и, показав спину – уйти с гордо поднятой головой.

Маргит не продаётся. Маргит никогда не нарушает правила и всегда следует собственным принципам.

Ксандр… Он не был бы собой, если бы растерялся. Выпад мой оказался принятым и партия – разыграна. Бестолковое, пустоголовое женское существо встрепенулось и посчитало, что теперь-то может стать свободным – ослабли даже руки, не только замёрзшие ноги, и держалась я исключительно благодаря лёгким объятиям Александра (как бы мне не нравилось его имя, нужно признать, – оно прекрасно ему подходило). Победитель.

То, чего Маргит боялась и чего так долго хотела – было в шаге, но, сбрасывая со счетов мою уверенность, решительно принадлежало мужчине, от которого я собиралась бежать. Целый год мне удавалось успешно держать его на расстоянии, а теперь – ошибка за ошибкой. Если сейчас он откажет, если не подумает о продолжении, то… Я вцепилась в него со всей силой замёрзших рук, пытаясь продлить поцелуй как можно дольше, сделать его страстным, но выходило всё равно нежно и робко.

– Какой неоднозначный ответ, – шепнул Ксандр, холодной щекой прижимаясь к моей.

– По-моему, вполне…

– Ты замёрзла.

– Что? – я снова растерялась. Попыталась отодвинуться от него, чтобы видеть лицо, по которому хоть как-то выходило понимать настроение, но он не дал этого сделать.

– Раз ты не хочешь врать, то мы пойдём честным путём.

– Я не понимаю! – стало страшно. Вино, навевающее некоторый флёр романтичности и волнительного ожидания, сбивало с толку мысли рациональные, но инстинкты худо-бедно работали.

– Скорее!

Александр вдруг схватил меня за предплечье и почти силой подтащил к большой подъездной двери старого дома, под окнами которого мы остановились. В руках его звякнули ключи, тут же пискнул домофон, и мы оказались в небольшом холле, откуда наверх поднималась стёсанная временем лестница. Тепло тут же подпалило щёки и нос, отчего я моментально растаяла и тихонько хлюпнула.

– Куда? – только и удалось выдохнуть, едва поспевая переступать со ступеньки на ступеньку.

– Туда, где сбываются мечты! – бодро выдал Ксандр, всё ещё не отпуская меня. Другая его рука была занята нашими вещами, о которых я забыла напрочь: моя сумка с ноутбуком и папка с документами. Боже мой… Вечер мог обернуться большими неприятностями, гораздо более серьёзными, чем бессмысленные игры с уважаемым, ключевым клиентом.

– Са… – только успела я выдать, как тут же оказалась перед широкой дверью, обитой светлыми деревянными панелями.

– Добро пожаловать в моё логово, прекрасная Маргит, королева Правил и Принципов! – с этими пафосными словами, сдобренными бархатистым смехом, Александр распахнул «ворота логова» и вместе со мной ступил в полумрак квартиры.

Пахло мандариновой свежестью и обжаренным кофе, из трёх больших дверных проёмов напротив входа, падали серые тени отсветом уличных фонарей. Я стояла, спиной прижавшись к Александру, и почти не дышала, а он шептал на ухо нечто невразумительное, отчего хотелось вспыхнуть ведьминским костром и тут же погаснуть, рассеявшись по ветру.

– Так чего же ты хотела, Маргит? Если простого удовольствия, то почему не сказала прямо и не ушла, когда поняла, что я тебе его не дам? А если тебе нужен именно я, то почему ты здесь? Почему не в прошлом, когда можно было бы не мёрзнуть, не ждать и не злиться? Почему ты здесь, принципиальная моя, лучшая из лучших, кого мне только могли предложить в вашем бюро? Ответь: почему и зачем ты здесь?

Я молчала. Сказать было нечего. Этого игрока невозможно обвести вокруг пальца: он не поддавался женским чарам, не обращал внимания на репутационные риски и был настолько уверен в себе, что я превращалась в типичную дурочку. Но я не была ей! Никогда…

– Молчишь… А знаешь ли ты сама, Маргит, ответ хотя бы на один из этих вопросов? – он прижал меня крепче, подумал несколько секунд и распутал шарф. Я почувствовала больше свободы в движениях, но не рискнула шевелиться. – А вот я знаю. Ты думала, что отделаешься от меня этим пустым ужином. Потом выпила лишнего и решила убить двух зайцев: взять то, что хотелось, и заодно избавиться от меня навсегда, откупившись постелью.

– Даже если так! Что здесь такого? – я резко обернулась и смело взглянула ему в глаза. Темнота. Мрак. И сквозь них… Нет, поверх них, – прекрасные серебристые звёздочки. Я моргнула, пытаясь совладать с шумом в ушах и желанием покачнуться вместе с замкнутым мирком прихожей. Вино. Чёртово вино.

– Ничего. Только ты должна кое-что знать… – Ксандр шагнул ко мне и снял мокрую шапку.

– Что?..

Но ответ был не нужен. Во всяком случае – в тот момент. Помню ли я, как капитулировала? О… Унизительно и прекрасно одновременно, дерзко и по-животному грубо. Главное было – не успеть понять, что я делаю. Что мы делаем. Через мягкую рубашку чувствовалось тёплое, почти горячее его тело, и я готова была разорвать дорогую, крепкую ткань в клочья, чтобы прикоснуться к коже, добраться до самого сердца и вырвать его зубами. Растерзать, растоптать, искупаться в обжигающей крови. Напиться до тошноты, до отвращения. Что делал Ксандр в ответ? Как зеркало отражал каждое моё действие, шёл на поводу, как щенок, обожающий свою хозяйку. Но я знала точно, кто определяет траекторию. Увы, это была не Маргит…

Когда на мне осталось только бельё, он всё ещё наполовину был одет. Я стояла босыми ногами на смятой его рубашке и не могла совладать с дрожью – в приоткрытое окно дул холодный ветер, да изредка залетала снежная пыль.

– Бургунди… – хмыкнул Ксандр, оглядывая меня нагло и восторженно. – Для кого?

– Для себя, – я взялась за ремень на его брюках и с силой подтянула к себе.

– Красиво, – констатировал он и снова утопил меня в ласках.

– Погоди… – попыталась я вывернуться.

– Что?

О пол глухо стукнула пряжка.

– Хочу пить.

– Пей, – он неопределённо махнул рукой в сторону и подвёл меня к низкому столику, заставленному бутылками. Я подхватила одну и, сбросив крышку, хлебнула прямо из горла. Терпкий виски обжёг язык, потёк лавой в желудок и, кусая губы – по шее на грудь, живот и дальше, крупными каплями на пол. – Ну, хватит. Этим жажду не утолить, – рассмеялся Александр и, выхватив бутылку, оттеснил меня от столика к бархатистому креслу, рядом с которым я и опустилась на мягкий коврик, увлекая за собой своего привередливого «клиента».

Как было прекрасно, почти не ощущая тела, не то лежать, не то сидеть, закинув голову на сиденье и, закрыв глаза, ловить мерцающие крошечные вспышки среди кромешной тьмы, отмечать смелые, знающие своё дело прикосновения мужских рук. Именно об этом я мечтала каждый раз, когда оказывалась в постели не одна, – об осторожной настойчивости, о своеобразной связи, когда не нужно говорить, чего ты хочешь. Мужчин, не боящихся делать что-то особенное, не стыдящихся быть источником наслаждения для женщины – так мало. Их пугает любовь к удовольствию, пугает знание тела любовницы. Они хотят получать всё и даже больше, но не могут совладать с гордостью и дать адекватный ответ той, что готова разделить с ними радость взаимности.

Ксандр не боялся ничего. И не стыдился. Оттого под его руками я таяла, как Снегурочка в горниле печи. Если бы в тот момент нас увидел кто-нибудь со стороны, то поставил бы клеймо «пошло» и даже похуже, но мне отчаянно нравилось происходящее. Мне хотелось бы слиться с его ладонями или стать его пальцами, чтобы чувствовать острее, так что иногда я пыталась ухватиться за крепкое предплечье или двинуться ближе. Но он не позволял.

– Ещё, пожалуйста, – выгнулась я ему навстречу, пытаясь упереться руками в пол. Тело было готово рухнуть в судорогу наслаждения, испытать его от начала и до самого конца, получить дозу физического восторга и… Ксандр остановился. Влажными ладонями прошёлся по моим бёдрам, подтащил к себе, осторожно уложив на пол, и, ласково прикоснувшись губами к шее, не дал возмущению вырваться наружу. – Это подло!