Нечисть 2 : по следу дьявола

- Кто там? что вам надо от меня?

Тишина. Чуть приоткрыв дверь, он всматривался в темноту. И тут-то он вспомнил, что в кармане есть спички и спичками можно не только подкуривать. Щелчок – и вроде как что-то видно. Так он вышел в коридор, оглядеться и разобраться.

В правом крыле здания, в конце коридора ему показался силуэт.

- Клавдия Егоровна?! – проговорил он, не до конца понимая, что ему привиделось. – Вы что ли? Вы чего еще не дома?

В ответ слышалось тяжелое дыхание, а старушка стояла неподвижно.

- Так, ну уже-таки не смешно!

Внезапно спичка потухла, от чего Сыропятов дернул рукой. Подув на пальцы, он достал вторую и зажег. Силуэт стоял еще ближе.

- Егоровна, ты что, на старости лет шутить удумала?! Уволю тебя! – заругался директор. Протянув руку вперед, чуть выше головы, пытаясь осветить коридор, Сыропятов увидел как старушка, Егоровна, прогнулась через спину и двигается к нему. Швырнув горящую спичку на пол, без раздумья, он выбежал на улицу, ощущая хриплое дыхание за спиной и слыша множество голосов. Тусклые фонари и апрельский вечерний моросящий дождь, а поблизости ни одного милиционера во спасение…

Глава 3

- Галя! Галя! Галя! Ну, своди меня в музей, или давай в парк!? Галь!! - не унималась девочка лет двенадцати, сидя в кресле- каталке.

- Галь, ну пожалуйста,- вторила молодая бабушка этой девочки, - мама её уехала, а мне одной тяжело.

- Нет! Я прошу вас, я не могу, пожалуйста, мне не нужна такая работа, - умоляюще, чуть не плача, четко отвечала та самая девушка Галина. - Я, тем более, не собственность!

- Нет же, ну что ты!? – испугавшись, отвечала бабушка, боясь спровоцировать появление милиции здесь.

- Вы даже выслушивать не хотите, вы всегда перебиваете. Я не вещь, что бы в меня супом швыряли и плевали, я не мишень, не раб.

- Хорошо, согласна, Галочка. Согласна. Ты уж прости меня, прошу, умоляю, милая моя. Я же еще в первый раз сказала, у нее, ну это особенность, ты же видишь, - как могла, с артистизмом, но искренне, умоляла женщина.

- Галя, ты где!? Галь, ну Галя! Ну, прошу, прошу, прошу!! – смеясь, заманивала и упрашивала девочка.

- Я могу понять вас лично, но не поведение и отношение. Я же не собственность! Я студентка, я в комсомол вступила, а мне вот так вот все, - чуть не плача, ужа повышая голос, отвечала Галина.

- Прошу, галочка, но вы же подружились, ну, - прижавшись к руке девушки, упрашивала женщина.

- Нет, нет и еще раз нет, и точка.

-Галя, Галя, Галочка! – звала, не унимаясь, девчонка, хлопая в ладоши.

- Галчонок, милая, - уже обняв девушку, и еще нежнее убавив голос, продолжала упрашивать женщина, - ну пойми, дорогая моя, годы были тяжелые, времена такие. Нам тяжело и сейчас, но мы же готовы щедро приплачивать и с учебой я в силах помочь. Ну, мало ли.

- Да мне неприятно, понимаете, я почти всю войну подростком в госпиталях прослужила. И вот я выросла, и приходится подрабатывать, в довесок, чтобы в меня дитё постороннее плевало и било!?

- Ну, это же следствие болезни! – улыбнулась женщина. – И не подрабатывать, а, ну скажем, практика. Это же призвание! Нам тяжело.

- Вы родители!

- Совершенно верно, согласна. Но я прошу тебя, как человека с большой буквы, высоких идей, комсомольца.

- Эта неделя меня выбила из колеи,- устало сокрушалась девушка, едва сдерживая себя от слез.

- Ну-ну, ну право, что ты, Галочка! Милая моя, мой друг.

Галя села на стул, взявшись за голову, пытаясь бороться с отчаянием. Молодая бабушка, упрашивая, подсела рядом, словно к подруге долгих лет, мило и дружественно обняв ее: - Галочка, ну милая, я помогу тебе всем, но она привязалась к тебе. Эх, да, этот тяжелый диагноз, упаси Господь других детей и родителей. Так ведь она привязалась, ведь дети любят тех, кто им по душе.

- Как вы умеете уговаривать и давить, - вытирая слезы ответила Галя.

- Ну, милая, ну хватит! Ну! Ну!? Значит, договорились?!

- Хорошо, договорились. Но только, не знаю как, вы с ней поговорите, договоритесь, уговорите, чтобы она перестала следить за мной, например, когда я в туалете.

- Это проявление болезни. Я поняла, я обещаю все сделать. Правда, я, честно говоря, с трудом представляю, как можно следить за кем-то в кресле-каталке.

Вот уже Галина и её подопечная девочка, по имени София, бродят по городу, вдыхая ароматы апреля, рассматривая строительство и новую архитектуру города. В одном из скверов кто-то крикнул:

- Галька, ты ли это?!

Девушка обернулась, высматривая, откуда раздался голос, и обнаружила идущую на нее девушку.

- Дуська!?? Дашенька, конечно, я! Здравствуй!

- Столько лет! Ты что тут делаешь, дорогая ты моя? – улыбаясь, звонким и радостным голосом расспрашивала подошедшая Даша.

- Я приступила к учебе еще два года назад, работаю медсестрой, и просто подрабатываю.

- Подрабатываешь? Интересно, - в недоумении смотрела Даша на подругу детства.

-Точно так. А вот, знакомься, - подмигнула глазом подруге Галя, - это моя юная подружка, София.

- А, здравствуй, София, очень приятно! А я Даша, – все поняв, Дарья вела себя очень приветливо, без лишних вопросов.

- Даша? Дарья? Дарья!! Привет, Дарья! – повторяла девочка, произвольно размахивая руками.

- Ну вот. Мы просто прогуливаемся сегодня,- ответила Галина.

- Как семья? Как бабушка? – спросила Даша.

- Все хорошо, спасибо. Может для начала, съедим мороженое?

- Да! Да! Да! Ура! Парк! Мороженое! – обрадовалась София, при этом весьма странно двигаясь, изображая неприятную гримасу. Галина поняла по взгляду подруги, что той это все диковинно и не совсем приятно.

- Не обращай внимания, - шепнула Галя.

- Да что ты, все в порядке, - с пониманием и серьезным тоном ответила подруга.

Сквер рядом с парком был полон народу. Большинство, подобно им, хаотично бродили, любуясь природой, наслаждались выходным днем, весной. Гуляли и влюбленные пары.

Девчата прогуливались не торопясь, беседуя, размышляя. Погода в этот день просто баловала. На выходе из парка к ним подошел молодой человек приятной наружности и весьма крепкого телосложения.

- Здравствуйте, милые незнакомки! – растопив своим голосом сердца девушек, заговорил незнакомый юноша.

- И вам доброго дня! – ответила с ходу Дарья.

- Я смотрю, вы гуляете. Хотел пригласить вас, присоединиться к нам, у нас весело! А это вам! – молодой человек передал самой юной девочке, стаканчик мороженого с сиропом, при этом он пустил в дело свою обворожительную, актерскую улыбку.

Галина застеснялась, но не могла сдержать улыбки, а Дарья, забыв о своей серьезности, просто растаяла и решила уточнить:

- А вы всех приглашаете таким вот образом?

- Ну что вы, не подумайте плохого. Я просто впервые вижу столь обворожительных принцесс, и все брюнетки!

- Брюнетки! Брюнетки! Брюнетки! – закричала София, размахивая руками, а после глупо смеялась и вскрикивала.

Галина от неловкости встала как вкопанная, а вот Дарья не обращала внимания и готова была хоть сейчас под венец за такого красавца.

- А он вруша! А он вруша! – начала кричать София, показывая пальцем.

- София, я прошу тебя, перестань и успокойся! – шептала ей на ухо Галя.

Молодой человек, почувствовал неловкость, но, как джентльмен, устоял, прикрывшись улыбкой и добрым взглядом.

- Это не вежливо, София! – сердито сказала Дарья, и с улыбкой переводя взгляд на юношу.

- Да все в порядке, вы что! – улыбался парень. - Разве можно обижаться на ребенка, тем более ей смешно, а на улице весна.

- Врушка! Врушка! – продолжала София. - Взрослый врушка!

- Прекрати, Софка! – нахмурилась Галя, присев перед ней на корточки, взяв за руки. За тем встав, она повернулась к молодому человеку: - Вы нас извините! Мне неловко! Мы с Софией можем создать неудобства, поэтому… Я вам признательна за приглашение!

- Да все в порядке, девушки! Не стоит даже думать о таком инциденте, я вас прошу, пойдемте, мы на той стороне. Я приглашаю, если хотите, но я настаиваю!

- Ну, а я пойду!!- сказала Даша, чуть отойдя с молодым человеком, она вспомнила про подругу. Обернувшись, она с иронией посмотрела, что она одиноко держит кресло-каталку, и сказала:

- Рада видеть была, Галчонок! Впрочем… люблю, пока!

Дарья ушла с молодым человеком, уже под руку. Галя наблюдала, как они смеялись и уходили все дальше, через весь сквер. Ей хотелось провалиться, но она вспомнила, что это все временно, и будет у нее праздник в жизни. Глубоко задумавшись, она не расслышала как София, смеясь, кричала им вдогонку:

- Берегись! Берегись! Берегись!

При этом она вертела головой по сторонам.

- Софка, прекрати, пожалуйста, слышишь!! Это не красиво, очень!

-Хэ-хэ! А что? - взглянула на Галину девочка и еще раз крикнула им в след: - Берегись!

- София, перестань! Мы в общественном месте! – сердитым тоном Галя сделала ей замечание. - Вот что!

Галина, взявшись за поручни каталки, повела ее с этого места. А София замолчала, но, повернув голову, долго смотрела на уходящих со сквера Дарью и незнакомца.

-Я многое могу понять, Софья, но у меня есть своя жизнь, и они взрослые для тебя люди, так не прилично себя вести. Дети должны быть скромнее и сдержаннее.

Галина стеснительно осмотрелась по сторонам и продолжила идти. София замолчала, не издавая ни звука, неподвижно, не шевелясь и не моргая, она продолжала смотреть на них, пока, наконец, не потеряла их из виду. Внезапно, за спиной, где-то на выходе из сквера, раздались женские крики, мужчины начали кричать, ругаться, поднялась паника. Услышав это, Галя обернулась.

Там на выходе из сквера, где шла ее подруга и молодой незнакомец, столпились люди, слышались крики: - « Милиция!!!», « Прекратите!».

Разрываясь от любопытства и гражданского долга, Галя повернула каталку и направилась туда, в гущу событий. Там уже подоспели постовые милиционеры, открывшие огонь по мужчине который бил ножом бездыханных молодых людей – подругу Дарью и обаятельного незнакомца.

-« Нет… Нет…Только не это», – думала про себя Галя, зажав рот ладонью.

Неразбериха, суматоха. Воздух пропитался ужасом, и наполнил сердца людей страхом. Двое молодых людей, истекающих кровью от многочисленных ножевых ранений, с лицами, переполненными болью. А нападавший упал, не почувствовал боли. Глаза его были почти без радужки, холодные, он словно сам не понимал, что делает. Рядом столпились друзья погибшего, не знавшие, что делать. Звали, торопили «скорую», кто-то хотел помочь сам. Кровь заполнила трещины в асфальте, протекая меж торчащих камней щебня, как ручей.

-Уйдем отсюда, не смотри, - опомнилась Галина, разворачивая коляску. Невзначай взглянув на свою подопечную, девушка заострила внимание, что та спокойно и без эмоций смотрела на все происходящее. - Домой пора. Хватит на сегодня.

- Не спиши. Иди спокойно, устанешь.

- Не могу. Они же все, ты понимаешь!? Ужас. За что? Кто посмел? Уйдем, - задыхаясь от эмоций, чтобы не заплакать, сказал Галя.

-Их уже не вернуть. Уже все случилось. А кто был третьим? Давай вернемся? – спокойно просила София.

- Нет, мы идем домой.

- Давай вернемся! – чуть громче и требовательней сказала София.

-Я сказала - нет. Я не хочу это видеть и чтобы видела это ты. Я устала вдобавок!

- Ты не устала! Давай вернемся!! – уже довольно громко, привлекая внимания, говорила София.

Галина отошла подальше, к деревьям, где никого не было, обошла каталку и наклонилась к девочке:

- Я с детства знаю эту девочку, слышишь, с детства, но она мертва и ничем я не могу помочь. Ничем! А стоять, разинув рот, как в театре, я не могу, не хочу и не имею права! И перед твоей бабушкой за это зрелище я не хочу отвечать!

- Ты не устала! Ты не устала! Ты не устала! Давай вернемся, ну давай-давай вернемся!! Галочка, давай вернемся!

- На сегодня – всё, – грозно и монотонно ответила Галина. Взявшись за каталку, она без остановки шла вперед, пытаясь сдержать слезы. Она пыталась претвориться, что видела страшный сон. Услышав строгий отказ, София закусила нижнюю губу, начала скулить и бить руками по подлокотникам, мотая головой из стороны в сторону.

Незаметно Галина добралась до места жительства Софии. Девочка уже успокоилась и чуть-чуть дремала. Большой дом в конце улицы, недалеко от самого центра, стоявший особняком, весьма приличных размеров, построенный еще в годы царской России, на удивление не превращен в коммунальное жилище, имел множество комнат и даже канализацию.

На пороге их встретила бабушка Софии.

- Милые мои, вы уже нагулялись? А что случилось с вами!?

София не разговаривала и даже не реагировала на бабушку, а вот Галина напротив, всем своим видом она уже показала тревогу и отчаяние.

- Мы… Мы просто увидели то, что видеть нам не нужно. Там случилось такое... Всего пару часов назад.

- Я даже затрудняюсь, милые мои, предположить… - попыталась разговориться с ними женщина, как Галина не выдержала:

- Почти у нас на глазах, мою подругу детства, мы не виделись много лет, её и молодого человек просто убили на улице, в сквере!!!

- Какой ужас, Господи, - вздрогнув, произнесла женщина, машинально перекрестилась.

- Я....мне очень тяжело. Я, может, как медсестра должна была помочь, но они уже были мертвы. Как понятой, я не хочу, я не хочу, я боюсь, я устала.

Поняв, как Галя напугана, пережив эту мерзость и грязь, как ее чувства и душа ранена, попыталась немного сгладить ситуацию:

- Милая моя, пойдем, поужинаешь и останешься у нас. Я прошу, нет, я даже настаиваю, идем. Я за тобой поухаживаю, хочешь, баню затопим?

- Нет, спасибо. Вы меня простите, Майя Константиновна, но я пойду к себе в общежитие, там друзья, там уже привычнее.

- Оставайся, прошу. Можешь завтра ничего не делать, просто останься. Я не могу так тебя отпустить, я буду очень переживать.

- Не волнуйтесь. Я приду в себя, завтра отучусь и приду.

- Как тебе будет угодно, дорогая моя. Но в любую секунду можешь передумать и остаться.

Все это время, включая прощание и проводы, София сидела не подвижно, не проронила ни звука, просто смотря в одну точку. Галина ушла, дверь дома закрылась. Майя Константиновна принялась самостоятельно раздевать внучку, протерла колеса и отправилась с девочкой в ванную комнату. Открыв краны, повесив полотенца, женщина посмотрела на внучку.

- Что-то ты совсем не своя? Все в порядке? - выдержав короткую паузу, погладив ребенка по волосам, она сказала: - Надо искупаться, помыться и стереть с себя этот ужасный день. Не нужно расстраиваться.

- Еще двое мертвы, - тихо проговорила София.

На какое-то мгновение бабушка просто молча смотрела на девочку. Руки ее от волнения чуть заметно дрогнули, но она научилась с этим справляться. Женщина перенесла на руках девочку в ванную, наполненную теплой водой. Натирая мочалом девочку, женщина услышала от нее:

- Я не могу уже. Лучше бы я умерла давно, чем это все.

-Нет, милая! Нельзя такое говорить! Мы все переживем, мы со всем справимся, но не смей сдаваться, не смей отступать и тем более такое говорить и думать!

Глава 4

Галина добралась до студенческого общежития медицинского института. К вечеру уже слегка похолодало, вдобавок ветер нагнал тучи.

- Галочка, ты с работы только идешь? На тебе лица нет, - встретила ее комендант общежития у самого входа.

- Добрый вечер, Зинаида Львовна, – очень резко, с усталостью ответила девушка и молниеносно промчалась через проходную.

Здесь творился вечерний быт: кто-то готовился ко сну, наводили вечерний марафет, но это большинство, а немногочисленные группы лиц занимались докладами, рефератами, конспектами. Ее соседи по комнате были заняты вторым вариантом вечера и не заметили, как вернулась их соседка.

Быт тут был уютный, обустроенный, коллектив дружный и это даже заставляло улыбаться просто так. Незаметно взяв свои вещи, Галя также незаметно вышла. Сначала девушка спряталась в душевой комнате, просидев там под кипятком, рыдая и плача. По другому она не знала, как перебороть и пережить то, что она сегодня пережила. Спрашивая и рассуждая, правильно ли она поступила сегодня? Может ли она бояться всего этого, если она все это видела в госпиталях? Хотелось рыдать и кричать от такого страха, от своей трусости.

- Дура, трусливая дура. Ты как еще санитаркой работала и медсестрой?!?! – корила она себя, ругаясь сквозь зубы, и, вцепившись пальцами в волосы, плакала. Прижавшись к стене, она сползла на пол.

В помещение было почти темно, горело пару лампочек, и это успокаивало. Вода, как нечто блаженное, смывала с неё горечь дня, сплевывая и сморкаясь себе под ноги, она не смывала лицо, она била себя по щекам, желая навредить себе.

-Как это? Как это?...Дура трусливая, дура… Дура… - а потом она снова начинала плакать.

Где-то на входе в душевую скрипнули дверные петли, что-то стукнулось о пол. Галя притаилась, думая, что это комендант или девочки, просто не включили весь свет. Поторопившись смыть пену с лица, встряхнуть волосы, она выглянула в проход. Никого. Вода продолжала смывать по ее телу остатки мыла, а она все смотрела.

Кроме шума воды, что билась о кафель, был слышан шум чего- то еще. Галя протянула руку до крана, убавив воду. Всматриваясь в темноту, она услышала биение сердца, его стук нарастал, а в темноте казалось, кто-то был. Шум нарастал, становился интенсивнее, « Так это же дождь» - выдохнула она с облегчением, поняв, что именно он так и шумит через стены и крышу.

Только выдохнув и включив воду, на входе раздался грохот, ударилась дверь и скрежет огромных стальных петель. Галя закрыла воду, присела. Эхом по всей душевой раздалось клацанье по кафелю – что-то острое, что-то тяжелое перемещалось, как шаги, то медленно, то рысцой. Когда это противное цоканье приблизилось за стенкой, стало слышно, как скрипит стекло – мерзко, противно, до скрипа в зубах. Снова громыхнула входная дверь, включился свет и послышались молодые женские голоса. Девушки завернули в последний ряд, возле окон и встретили Галю.

- Ой, Галка, а ты что тут? – спрашивала самая высокая из всех, с рыжими волосами, - Тебя обидел кто?

Все остальные поспешили к ним, разглядывая ее. От страха она чуть не потеряла дар речи.

- Я...Да это, я …

- Ты что тут в темноте? Что то случилось?

- Да кто-то хулиганил видимо и погасил свет! А я тут вся в мыле, – отговорилась Галя, чтобы не сочли за сумасшедшую.

- Это что еще за номер?? Найду кто, голову откручу! – возмутилась рыжая.

- А вы то, что не спите?

-Ну а мы просто, Галчон, просто, - ответила другая, ловко вынимая из под халата пачку папирос.

- Так, девочки, Гальку не пугать,- сказала третья.

- Да без тебя знаем, не уж-то мы. Давай вытирайся, а то стоишь тут, голенькая такая вся, – сказала все та же рыжая.

Галя очень быстро обтерлась, переоделась в ночное белье, собрала вещи и убежала из душевой.

- С работы наверно, устала девка,- сказал кто-то из коллектива, укутавшись в табачный дым.

Дождь к полуночи разошелся не на шутку и очень сильно беспокоил крыши и окна. От ветра прилично досталось проводам и освещению. Общежитие, несмотря на такую погоду уже сладко наблюдало сны. Комната, где жила Галя, сладко сопела, кроме нее самой – мучали мысли о прожитом дне.

Тишину нарушил глухой стук как барабанная дробь, где-то в коридоре. Галина вздрогнула, открыв глаза. В общежитии было тихо, все спали, никто не реагировал. Дверь в комнату медленно отворилась, но никого не было видно. По полу с коридора послышалось клацанье. Руки девушки затряслись, она даже не могла разбудить соседок. В комнату потянулся запах тухлятины, но и он никого не разбудил.

Внезапно Галя почувствовала, как ее схватили за ноги и резко стащили на пол. Ударившись лицом, она чуть не потеряла сознание, и просто застонала от боли. Не успев прийти в себя, что-то вышвырнуло ее в коридор и снова уронило, как тряпку. Дверь в комнату захлопнулась. Девушка поднялась в воздух от пола и снова была брошена вниз. Послышался хруст тонких косточек, из разбитых губ и носа текла кровь, а по коридору усиливался запах зловония, он вызывал рвотные пазы и тупил сознание.

Пытаясь встать, она шаталась из стороны в сторону, оглядываясь вокруг и все же, старалась закричать, чтобы позвать на помощь. Все было тщетно, страх сковал тело, голова кружилась.

С другой стороны коридора послышался звук, напоминающий мычание. Галя смогла подняться на четвереньки, но боль в ребрах не давала двигаться, при попытке постучать она получила удар в ребра, который ее отшвырнул на несколько метров.

Заскулив от боли, она попыталась ползти. Нападавшего девушка так и не видела, теперь слезы закрыли пеленой глаза. Свет в коридоре погас, но слышался шум приближающихся шагов.

« Спасение», - подумала Галя, пытаясь подняться. Шаги приближались, но это был не одна, а две пары ног, они шагали попарно, цокали. Вот цоканье ускорилось, и послышался визг, затем блеяние, а после мычание, превратившееся в рык.

Галя разглядела сквозь слезы, как ее атаковал огромный баран, ударяя рогами – один рог был бычий, второй бараний. Половина головы была похожа на человеческую, половина баранья, а все тело было похоже на огромного быка. Огромными клыками он порезал девушке плечо и ухо.

Собрав силы, девушка бросилась в бегство, на четвереньках. Еще один таран в бок и она ударяется головой о стенку, а бык начинает ее топтать мощными копытами. От него несет зловонием. Почти без сил она упала.

- Впусти меня в свою плоть, грязная падаль! Впусти! – послышался холодный голос отовсюду, и будто в ней самой. От страха девушка обмочилась. Голос прошел через нее насквозь, до самых глубин ее разума:

- Будешь мне служить, непорочная. Соглашайся. Я воспитаю тебя.

Из темноты вновь появился этот огромный зверь уже с головой быка, а телом барана, он обнюхивал полы, девушку, нюхал ее между ног, нюхал тело, а кровь из ран он начал слизывать, повизгивая, словно радуясь. Девушка перевалилась на живот и пыталась ползти. Зверь с разбегу попытался забодать ее, но ударив рогом, только порезал ей спину. И тут, уже переполнив себя яростью, она вскочила и побежала. Челюсть свело от боли, от адреналина зубы стучали друг о друга, лицо перекосило ужасом. На лестничном марше путь был прегражден высоким черным силуэтом, который было невозможно разглядеть. Он схватил девушку за лицо такой силой, что открыл ей челюсть, а второй рукой добрался до языка и резким движением вырвал его, отшвырнул девушку в сторону, а язык бросил на съедение зверю.

Галя на коленях, как могла, передвигалась вниз, во спасение. Руки тряслись, тело дрожало, ноги не держались, разум покатился в неизвестном направлении. Силуэт перемещался с ней, рядом, как туман, он смеялся над ней, было слышно, как он сиплым голосом ей дышит в спину.

-Ты решилась уже, подарить мне плоть!? Гнилушка! Жаба! Болячка! Ты никому не нужна кроме меня! Твое тело – гной! Ты сгоришь!!

Казалось, он говорил на вдохе, в себя, а не на выдохе. Девушка карабкалась, скулила от боли, открытые раны ее кровоточили. Боль пронизывающая, тело непослушное, но выбравшись на улицу, она смогла встать и побежать. Бежать и бежать, бежать и бежать, что бы кто-нибудь увидел, кто-нибудь услышал, а над ней застыл смех того, всего черного.

-Ну же! Давай же, согреши! Возьми стекло и ускорься! Вскрой вены! – слышалось ей. - Грязь, грязь, потасканная ты грязь, любящая запахи гнили! Ха-ха-ха!!

Это голос звучал свирепо, смех звучал противно, но от этого она даже бежала быстрее. Сердце уже вот-вот вырывалось из груди. Она бежала мимо заборов, мимо дворов, бежала, что было сил. Забежав в один из дворов, ее поймал этот силуэт, схватил за лицо, поцеловал и разразился в припадочном смехе. Отшвырнув ее, он просто смотрел. Дождь заливал глаза, смывал с нее кровь. Задыхаясь и захлебываясь, она продолжила бегство, как вдруг её ослепил яркий свет и последовал тяжелый и мощный удар.

Ее сознание потемнело сразу же, а звуки превратились в звонкую тишину. Девушка перестала видеть, слышать себя, чувствовать себя и ощущать боль. В этой кромешной тьме холодным эхом вострубили горны, просвистела флейта и вот опять, тот самый голос:

- Глупая, хех! Нужно было просто служить мне! Просто служить! Дочь грязной шлюхи, больная мразь! Я превращу твою душу в гной!!! В гнооойййй……

Тело совсем юной девушки лежало на мокрой земле, а дождь продолжал лить, смывая все следы.

Глава 5

Апрельским утром в одиночной камере особой тюрьмы МГБ стальным эхом трижды щелкнул замок бронированной двери. Следом скрипнули петли, загоняя воздух и свет коридорного освещения. По бетонному полу шаркнули кирзовые сапоги, и грозный солдатский голос произнес:

- Арестованный Вершинин, встать! С вещами на выход!