Там, где рвется нить

Екатерина Хан

Там, где рвется нить

Пролог

Кровь стучала в висках. Сердце билось так часто, что на каждом вдохе больно отдавалось под рёбрами. Дыхание уже давно сбилось, но останавливаться было нельзя.

Лес вокруг темнел, сжимался, цеплял ветками за рукава, будто пытался задержать. Под ногами хрустели сухие сучья, мокрая земля скользила, воздух пах хвоей, сыростью и холодной водой.

Мужчина почти добрался до границы.

Свёрток под мышкой казался тяжелее, чем должен был быть. Внутри лежал нож. Казалось бы, обычное железо не могло тянуть к земле. Но этот предмет помнил слишком многое: руки, кровь, чужие слова, открытые пороги. И пока он помнил, он был опасен. Нужно было как можно скорее разорвать его узы с хозяином.

Он вбежал в ельник и остановился, хватая воздух ртом. Несколько мгновений он только слушал. Тишина. Но тишина была неправильная, словно выпили всю жизнь вокруг.

Ведун огляделся и увидел две старые ели, наклонившиеся друг к другу так низко, будто они много лет держали между собой невидимую тяжесть.

Нужное место было найдено.

Он опустился на колени и развернул свёрток. Ткань была влажной от дождя и пота, но нож внутри оставался сухим. Лезвие не блестело.

Достав из поясного мешочка соль он рассыпал её вокруг ножа.

Круг вышел неровный, но замкнутый. Потом он поднял нож, перехватил его крепче и одним резким движением провёл по ладони. Боль была короткой.

Кровь выступила сразу, тёмная, густая. Он дождался, пока она соберётся в ладони, и вылил её в центр соляного круга. Земля впитала кровь не сразу. Ведун воткнул нож остриём в землю в центре круга.

Потом начал говорить.

— Не тебе Явь резать.

Не тебе Навь будить.

Не тебе кровь пить.

Не тебе смерть прятать.

От крови отойди.

От хозяина онемей.

От порога отступи.

От обряда остынь.

Был ножом — стань железом.

Был ключом — стань немым.

Был дверью — стань

Он не успел договорить. Тень оторвалась от деревьев. Удар пришёлся сбоку, точный и страшный. Упав на землю, он выбил плечом соль из круга. Воздух вышибло из груди.

Когда зрение вернулось, над ним стоял человек в длинном тёмном пальто. Высокий воротник закрывал шею, а верхнюю часть лица скрывала личина из почти чёрного дерева. Поверхность была неровной, иссечённой тонкими резами, будто дерево долго лежало в земле и всё ещё помнило корни. Вдоль переносицы в неё была врезана узкая костяная полоса — светлая, старая, похожая на трещину. В руке он держал трость из почти чёрного дерева; по древку шли тонкие резы, а в каменном навершии будто застыл дым.

Он не спешил. Только смотрел сверху вниз, как смотрят на уже решённое дело.

— Ты правда думал, что твои щенки смогут меня остановить? — сказал он. В голосе была злость, почти прикрытая насмешкой. — Юны. Глупы. Хотя стоит признать, обучил ты их хорошо.

Мужчина попытался подняться на локте. Ладонь горела, кровь стекала по пальцам в мокрую хвою.

— Они завершат то, что я начал.

Незнакомец слегка наклонил голову.

— Не успеют.

— Завершат. Ты всё равно опоздал.

На последнем слове воздух вокруг будто похолодел.

Человек, скрывающийся под личиной, ударил тростью по пустоте. По воздуху между ними.

Удар отбросил мужчину назад, к корням ели. Спина встретилась с деревом, и перед глазами вспыхнули белые круги. Он успел только вытянуть руку к ножу. Но тёмный гость оказался быстрее.

Он шагнул к соляному кругу, небрежно переступил через разорванную линию и поднял нож. Железо дрогнуло в его руке, будто узнало хозяина. Увидев это, ведун понял, что опоздал. Не хватило одного слова.

Незнакомец в тёмном пальто посмотрел на лезвие, потом на него.

— Забыл хозяина? — тихо спросил он. — Нет. Не успел.

Он подошёл ближе и занёс нож.

— Даже незавершённый обряд сделал своё дело, - прохрипел ведун.

Тот улыбнулся.

— Ты прав, — сказал он. — Но мёртв.

Глава 1

Ясна проснулась от того, что замёрзла, это вообще была её особенность, мёрзнуть везде и всегда. Даже в середине июня она умудрялась спать под тёплым одеялом.

Пошарив рукой по прикроватной тумбочке, она взяла телефон и посмотрела время: было пять часов утра.

Ясна выругалась и откинулась обратно на подушки. Закрыла глаза, сделала глубокий вздох и вспомнила, что ей снилось. Какая-то погоня, обряды, тёмный силуэт и липкое ощущение страха и надвигающейся неизбежности.

Сны. Они всегда были в её жизни, сколько она себя помнила. Сны бывали разные, страшные, добрые, тревожные, намекающие, но все они рано или поздно пересекались с реальностью. Однажды ей приснилось, что курительная трубка, которую потерял отец и которую он долго искал, лежит в архиве. Утром она радостная побежала к отцу и сказала что нашла его потеряшку. Тот не поверил, но Ясна не отставала от него целую неделю и всё-таки заставила проверить своё рабочее место. Отец был не только удивлен, но и слегка взволнован, когда понял, что дочь говорила правду. С тех пор её сны стали не только отслеживать, но и прислушиваться к ним. Но в этот раз все было иначе, не было ощущения нереальности, ей казалось, что она попала в прошлое, в чьи-то воспоминания. Словно это все происходило на самом деле, просто очень давно.

Алевтина Михайловна, мать Ясны, всегда говорила, что это отголоски дара который так и не развился, и именно поэтому Ясю не приняли в Братство ведающих.

Но этому она как раз обрадовалась. Вступать в Братство и посвящать свою жизнь служению она не хотела. Ей хватало того, что родители состояли в нем и постоянно что-то скрывали, охраняли, сдерживали, уезжали, возвращались уставшими и делали вид, что всё в порядке. И если мать была знахаркой и в основном занималась лечением на месте, то отец пропадал в вечных разъездах: экспедиции, архивы, музеи, консультации, какие-то закрытые встречи и разговоры, которые велись шёпотом за закрытыми дверьми.

И все же сон не давал покоя, сколько бы она не ворочалась и не пыталась уснуть обратно, перед глазами стояла фигура мужчины в пальто и нож который он занес. Приняв волевое решение, Яся встала и пошла в душ. После сварила себе чашечку кофе, включила компьютер и села за работу.

Сегодня ей предстояло принимать экзамен по истории Древней Руси у студентов первого курса. Ясна переживала сильнее, чем хотела бы показать. Как аспирант она вела семинары, иногда читала лекции, но чаще всего это случалось, когда необходимо было подменить её научного руководителя. А вот принимать экзамен ей ещё не приходилось, поэтому она решила, что немного освежить знания не помешает, чем и занялась.

День обещал быть тяжёлым.

Когда прозвенел будильник, заведенный на семь утра, Яся оторвалась от компьютера и пошла собираться на работу. Открыв шкаф, взяла первое платье, что висело с краю и лёгкий кардиган. Пока она красилась и укладывала волосы, зазвонил телефон. Посмотрев на экран, она тяжело вздохнула и закатила глаза: звонил отец.

Геннадий Петрович тоже был преподавателем. Но, к счастью Ясны, они работали в разных университетах. В своё время, пройдя через огромное множество скандалов и обид она всё-таки отстояла своё право выбора учебного заведения и места работы. С нее хватило и того что своё первое образование она получала в том же университете, где работал отец.

Взяв трубку, Яся почувствовала, как её окатило волной отцовской нежности и настороженности. Эти чувства всегда шли рядом, когда дело касалось её.

— Да, - ответила девушка, - сегодня ты припозднился со звонком, задержка на целых пятнадцать минут - со смешком сказала она.

— Дочь, не поверишь, проспал - она услышала как отец ухмыляется в трубку, - допоздна просматривал материалы из последней экспедиции, помнишь, ту где капище раскопали?

— Ага, припоминаю. У тебя что-то срочное? Я собираюсь на работу, надо подготовить аудиторию для экзамена.

— Нет, просто хотел пожелать тебе хорошего дня и быть

— и быть осторожной, - перебила его Яся слегка раздраженно - знаю, знаю, зло не дремлет, оно спит. И обязательно на меня в душной аудитории нападет дерзкий первокурсник который не выучил билет.

В голосе Ясны послышались усталость и злость. Каждый раз одно и то же.

— Ну не пыхти, как ёжик - миролюбиво ответил Геннадий Петрович, - я хочу пожелать тебе хорошего дня и напомнить что ты давненько не приезжала к нам. Может сегодня проведем семейный ужин? Отметим твой первый экзамен в статусе преподавателя.

— Нет пап, не получится, я сегодня с Аннушкой встречаюсь - более спокойно ответила Яся, - я побегу, мне правда некогда.

— Удачи ребенок, - пожелал отец и отключился.

Яся села на диван. Головой она понимала, что родители не хотят ничего плохо, что они любят её и переживают. Но как же она устала от этого вечного контроля.

Мама с папой объясняли это особенностью их жизни и работы на Братство ведунов. Ясна четко видела что они многое от нее скрывают и списывала на то, что она не состоит в Братстве и их секреты ей ни к чему. И при этом всё равно не понимала, каким тогда образом из-за этого нужно её контролировать.

Проведя руками по лицу, словно сбрасывая вуаль, Ясна встала и пошла на работу.

На кафедре все было как обычно: преподаватели вели неспешные разговоры, а лаборанты готовили билеты к предстоящему экзамену. Как только Ясна вошла внутрь, к ней сразу подпрыгнул её научный руководитель, Андрей Евгеньевич, мужчина лет шестидесяти с кучей детей и внуков.

— Ясенька, доброе утро! - сказал он ей, - ну что, готова принимать экзамен?

— Здравствуйте, Андрей Евгеньевич, - сказала Яся - интересует готова ли я выслушивать скудные знания юных дарований? Готова, с пяти утра повторяла материал - с усмешкой сказала она.

— Ясенька, ты как всегда, в своем репертуаре - засмеялся Андрей Евгеньевич - я тут подумал и решил, что такому старику как мне, будет тяжеловато слушать сих юных чад, так что ты сегодня одна. - Она не успела возразить, как он продолжил. - Не переживай, я уверен в тебе, ты отлично все знаешь и справишься, а уж пикнуть у тебя они даже не посмеют, слишком хорошо помнят отработку которую ты им устроила за тот сорванный семинар. Так что дерзай, а у меня важная встреча.

— И с кем же таким важным вы встречаетесь, что готовы бросить меня в логово львам на растерзание? А? - сощурив глаза спросила Яся.

— Не позавидую я тем львам. Да понимаешь, появились у нас тут спонсоры, готовые профинансировать нашу экспедицию в Ирбитский район, в урочище Старые Речицы. Вот хочу встретиться и обсудить условия.

— Какая хорошая новость! Надеюсь, всё получится. Идите, не переживайте. Только, Андрей Евгеньевич, чур ведомости заполняете вы.

— Договорились, - подмигнул он ей. - ну всё, Ясенька я побежал, удачи.

Он махнул рукой и вышел с кафедры.

***

Шёл четвёртый час экзамена, голова уже начала раскалываться, а ответы с каждым новым студентом становились все забавнее. В целом группа сдавала неплохо, из тех, кто уже ответил, не сдали всего трое. И вот сейчас появился и четвертый кандидат на пересдачу.

— И вот в восемьсот семьдесят девятом году Рюрик был приглашён на Русь

— В каком году? - устало спросила Яся.

— Восемьсот семьдесят девятом - неуверенно ответил студент

— В этот чудный год Рюрик приказал долго жить, а прибыл на Русь, согласно летописной традиции, несколько раньше, в восемьсот шестьдесят втором. Отправляйся-ка ты на пересдачу.

— Но, Ясна Геннадьевна, - начал ныть нерадивый студент, - ну пожалуйста дайте ещё шанс.

— Мишенька, какой шанс, ты из двух вопросов ответил неверно ровно на два. Я верю, ты сможешь подготовиться лучше и через неделю пересдашь, а теперь иди.

Студент опустив голову медленно ушёл. К Ясе подсела последняя на сегодня девушка.

— Алина, какой у тебя билет?

— Билет номер девять - бодро отрапортовала студентка, - Первый вопрос Христианская культура и языческие традиции Древней Руси. Начинать

— Да начинай - Ясна села ровнее и приготовилась внимательно слушать.

— Крещение Руси было в девятьсот восемьдесят восьмом году, Русь крестил князь Владимир

В этот момент её окатило волной жара. Она увидела реку, крутой обрыв и много людей на берегу. Мужчины, женщины, дети, все в белых рубаках. Одни стояли у воды и неловко крестились, другие уже были в реке. На лицах многих было видно непонимание, страх и абсолютное неприятие происходящего. Было слышно как шумит толпа, как кто-то читает молитвы, а ещё был слышен тихий плач. И этот плач был громче отдававшихся приказов, он ярче слов показывал конец старого мира, отчаянье и беспомощность людей.

Видение сменилось. И теперь Ясна видела как разрушают идолов стоящих на холме. Как их рубили, сжигали, сбрасывали в реку. Одного из старых богов тащили волоком. Лицо, вырезанное в дереве, было разбито, кто-то с улюлюканьем бежал следом, но многие стояли и молчали.

На опушке леса стояла девушка. В длинной рубахе, с распущенными волосами, обхватив себя руками, она наблюдала за происходящим. Её взгляд был устремлен вдаль, словно она пыталась разглядеть что-то ещё. В её взгляде не читалось ни удивления, ни страха. В нем была грусть.

Кто-то коснулся руки и тихо спросил:

— Ясна Геннадьевна, с вами всё в порядке?

— А? Что? - Яся посмотрела на девушку и не понимала смысла сказанного.

— У вас всё хорошо? А то вы так замерли - встревожено сказала студентка.

— Всё хорошо Алина, не переживай, продолжай.

— После того как Русь крестили, ещё долгое время среди населения сохранялись языческие традиции, например такие, как сжигание чучела Масленицы - продолжила студентка.

Но Ясна слушала ответ вполуха. В других обстоятельствах она зацепилась бы за этот пример с Масленицей, но сейчас у нее уже не было сил. Она смотрела в ведомость и не понимала что ей нужно там написать, взгляд цеплялся за строчки, мысли разбегались в разные стороны. Такого ещё никогда с ней не происходило. Если сны пересекались с реальностью и раньше, то видение наяву с ней было впервые. Она конечно попыталась взять себя в руки, но ей это слабо удалось. Хорошо что экзамен был почти закончен.

Выйдя из аудитории, Ясна занесла на кафедру ведомости и зачётки.

— Андрей Евгеньевич ещё не вернулся? - спросил она у лаборантки.

— Нет, пока не было. Ясна Геннадьевна, с вами все порядке? Вы какая-то бледная.

— Четыре часа экзамена кого угодно сделают ходячим умертвием - улыбнувшись, ответил она, - Марин, передашь ему документы?

— Да, конечно, оставляйте на столе.

Не успела Яся положить их, как у нее завибрировал телефон. Посмотрев на экран, она увидела что сообщение пришло от её подруги Аннушки.

Аннушка: Приивеет! Ну что страх и ужас первокурсников, кто победил? Ты их или они тебя?

Аннушка: Кто сегодня научился пользоваться петлей времени и попал не в тот век? Рюрик или Владимир?

Ясна: Творческая ничья.

Ясна: Сегодня досталось Рюрику.

Аннушка: Смотрю кому-то срочно пора отдохнуть, встречаемся как и договаривались, через 15 минут в кафе.

У Ясны даже не было сил написать, что она хотела бы отменить встречу. Она убрала телефон, попрощалась с лаборанткой и вышла с кафедры.

***

До места встречи Ясна решила отправиться на трамвае. Последний раз она ездила на нем пару лет назад, когда размышляла о том, как сказать родителям что она поступает в другой университет в аспирантуру. Ей нравилось размышлять под стук колес, как будто он обладал каким-то магическим воздействием.

Доехав до нужной остановки и выйдя из трамвая Яся обратила внимание на то что оказывается прошёл дождь. На улице пахло свежестью, свежевыпеченными булочками и кофе. Город шумел и жил своей жизнью. Люди стремились по делам, у каждого был собственный груз забот, целей и переживаний. И никому не было дела до видений молодого преподавателя.

Проходя мимо кафе, где была назначена встреча, Яся бросила взгляд на окно, и увидела замученную жизнью и студентами девушку. Под глазами залегли круги, взгляд был потухший и усталый. Волосы собранные в небрежный пучок, держались лишь на силе воли карандаша, который пытался мимикрировать под заколку.

Яся остановилась, и глядя в окно как в зеркало, начала приводить себя в порядок. В этот момент с диким криком на нее налетел ураган в лице лучшей подруги.

— Да здравствует самый гуманный и добрый преподаватель в мире!

Аннушка заключила в объятия Ясну.

— Все, я раздавлена и оглушена, - сдавлено прохрипела та на ухо подруге, обнимая её в ответ.

Аннушка всегда была такой, быстрой, стремительной, веселой. Её фирменным знаком были длинные, густые, чёрные волосы до поясницы. Ясну до сих пор поражало, что за первый год университета Аннушка успела дважды обрезать их почти под мальчишку, и оба раза волосы отрастали обратно с такой скоростью, будто законы биологии ей были не знакомы.

Этот факт давал Ясе полное моральное право считать подругу ведьмой. Не меньше.

— Пойдем внутрь, я ужасно голодная. Ты, думаю, тоже. Ну и плюс я хочу в подробностях знать, как прошёл твой первый экзамен, - затараторила неугомонная Аннушка, подталкивая Ясю к дверям.

В помещении было прохладно. Девушки разместились за столиком у окна. За стеклом прохожие обходили лужи, спешили, останавливались и снова куда-то бежали. Кто-то торопился так сильно, что шёл прямо по воде. Кто-то спокойно брёл с кофе в руке. На углу мялся юноша с букетом цветов, явно пришедший на свидание.

Сделав заказ, девушки на несколько минут замолчали.

— А неплохо они сделали с этими картинами на стенах, - начала Яся, в надежде увести тему в более спокойное русло. - Явно лучше, чем гобелены, которые висели раньше.

Она знала свою подругу и этот застывший вопрос в глазах. Аннушка пока молчала, но это ничего не значило. Если она вставала на путь, свернуть её с него было почти невозможно. А Ясне очень хотелось хотя бы ненадолго отодвинуть разговор о себе.

— Согласна, верное решение. Но ты мне лучше расскажи как прошёл экзамен, видок у тебя атас, в гроб краше кладут.

Аннушка взяла Ясю за руку и посмотрела ей в глаза.

— Экзамен как экзамен. Вспомни нас на первом курсе, мы считали себя всезнающими и постигшими тайны мироздания. С тех пор в мировоззрении первокурсников ничего не поменялось. Пара заучек-зануд, пара адекватных заучек, пара двоечников и основная масса середнячков.

— Подруга, смотрю ты все также пылаешь любовью к людям.

—Да, есть такое, что-то я грубовата. Сегодня день с самого утра пошёл кувырком.

— А что случилось?

Ясна не успела ответить на вопрос, как им принесли еду. После первых вилок салата и пары глотков кофе мир стал казаться чуть менее враждебным.

— Ну что? - Аннушка отломила кусочек брауни - Ожила? Готова рассказывать?

— Что рассказывать? - переспросила Ясна.

— Что, что, - передразнила её Аннушка, - ты лучше расскажи почему выглядела так, как будто экзаменовала весь университет, а не у одну группу.

Яся на секунду замолчала. Она не знала с чего начать. В голове стало тесно от слов, которые она не решалась произнести. Дикое желание рассказать все подруге боролось со здравым смыслом. Был риск того, что Аннушка может просто не поверить в рассказ и решить что Ясе пора лечить голову.

При этом она понимала что не рассказать хоть кому-то о произошедшем будет ещё хуже. Если рассказать родителям, то начнется паника, мама начнет поить своими отварами, а папа уговаривать недельку пожить у них, для безопасности.

Сделав глоток кофе и съев кусочек Павловой, Яся решилась.

— Только не смейся прошу. Ты же знаешь что мне постоянно снятся сны. Сегодня ночью тоже. Но было что-то в нем как будто реальное. Словно я окунулась в чьи-то воспоминания. Если можно сказать, заглянула дверную скважину и увидела то, что наверно не должна была видеть.

Ясна сбивчиво начала говорить. Аннушка её не перебивала, слушала внимательно. С каждым сказанным словом, она становилась все серьезнее.

— А закончился сон тем что мужчина в чёрном забрал нож. И все ничего, я могла бы списать это на обычный кошмар, но потом

Ясна опустила голову на руки и глубоко вздохнула. Аннушка осторожно коснулась её запястья и проговорила.

— Ясь, посмотри на меня. Давай. Вот так. Я не смеюсь, слышишь? И не собираюсь. - И тут она сказала то, что очень удивило её подругу. - Если тебе страшно, значит, будем разбираться вместе. Как обычно.

"Разбираться вместе». Она не восприняла её россказни, как какую-то чушь. Как странно. Это вселило в Ясну чуть больше уверенности.

Подняв голову она слабо улыбнулась и продолжила.

— Потом было самое странное, когда я слушала последнего студента, мне привиделось будто я вижу как князь Владимир принимает крещение сам и крестит Русь. А до этого он общался с девушкой, но я не поняла кто она. И все это произошло со мной наяву!

Она замолчала, посмотрела на Аннушку и почти шёпотом спросила:

— Я схожу с ума?

Аннушка не ответила сразу. Её рука все ещё была на запястье Ясны и большой палец на секунду задержался на пульсе, считая удары.

— Нет, — наконец сказала она. — Конечно нет. Но мне не нравится, что такое произошло наяву.

— В смысле? Что ты хочешь сказать?

Ясна замерла. Она смотрела на подругу и будто не узнавала её. На секунду перед ней сидела не прежняя шумная Аннушка, а кто-то другой — собранный, внимательный, с таким спокойным взглядом, от которого становилось не по себе.

— А? — Аннушка будто вынырнула из собственных мыслей. — Не бери в голову. Это я опять умных книжек на ночь начиталась.

— И что это за книжки такие?

— Ничего особенного. Проппа читаю. Там как раз про сказки, лес, обряды и всякую пограничную жуть. Вот меня и занесло. А ты не переживай, скорее всего, просто перенервничала. Ночью этот сон с тёмной фигурой в лесу, потом экзамен на жаре Кстати, мужик-то хоть красивый был?

— А кто ж знает этих мужиков, он в маске был, лицо я не видела.

Ясна почувствовала что тревога отступает. Посмотрев в окно, она увидела что лужи почти высохли, а на площади стали собираться уличные музыканты.

— Смотри, - сказала Аннушка, - жизнь идёт, люди собираются на танцы, и никаких мимо пробегающих мужиков в масках с ножами в руке.

Ясна засмеялась.

— Спасибо, умеешь ты успокоить. Может ты и права и это все просто глупое стечение обстоятельств.

Яся продолжала смотреть в окно и заметила, что на площадь стали подтягиваться люди. В основном это были пожилые парочки, где мужчины галантно держали своих дам за руку, а те, не переставая, кокетничали. Но встречались и совсем юные, по которым было видно, что их отношения только начинаются. Яся обратила внимание, что к юноше, который стоял на углу с букетом цветов, подошла девушка. Когда ей вручили букет, она опустила голову к цветам и вдохнула их аромат, а потом привстала на цыпочки и поцеловала парня в щеку. Тот зарделся от неожиданности и удовольствия.

Становилось слышно, как музыканты заканчивают настраивать инструменты. Гитарист начал наигрывать незамысловатую мелодию, трубач полировал свой инструмент, а скрипач проверял струны. Вдруг скрипка издала тонкий, протяжный звук, словно птица попавшая в силки. У Яси побежали мурашки по всему телу. Ей стало холодно и неуютно, все звуки, кроме этого — инородного, чужого, — отошли на второй план. Аннушка ещё что-то говорила, кажется, шутила про юношу с букетом, но Яся уже не разбирала слов.

Улыбка исчезла с её лица.

Ясна уже слышала этот звук.

В лесу.

Во сне.