Серия "Вера" книга 1. ПАССАЖИРКА

Его ладонь скользнула по волосам к затылку, и он грубо прижал её к своей ноге. Вера услышала только звук расстёгивающейся ширинки и сразу почувствовала своей щекой горячую мужскую плоть. Затем через мгновенье он сжал её волосы и откинул голову назад. Вера, закрыв глаза, открыла рот, и он тут же вставил в него свой пульсирующий от возбуждения член и, направляя её голову своей рукой, начал двигаться всё быстрее. Она сжала его член губами, подстраиваясь под его ритм и покрывая его член слюной. Всё происходило без намёка на прелюдию или нежность, сухо и властно. Он касался своим членом задней части её горла, она давилась и делала вдох, пытаясь контролировать его рывки, уперевшись ладонями о его ноги, но позволяла ему двигаться всё глубже и глубже. Затем он резко остановился и одёрнул её голову. Она смотрела на него снизу вверх ошеломлённым взглядом покорившейся студентки. На его циничный взгляд человека, покупающего контроль над ней. Он дал ей отдышаться, не закрывая рот, держа её за затылок. Затем он развернул её голову и положил свой член, по которому стекала её слюна, между губ Веры и приказал: «Облизывай!», подавая тазом вперёд и начиная скользить членом по её губам. Выполняя его указание, она упёрлась своим языком в его член, стараясь угодить ему и чувствуя, как пульсирует в его венах кровь.

Он не спрашивал согласия на каждое следующее действие.

«Встань!» — сказал он. Она послушно встала, и он схватил её за блузку, стал быстро расстёгивать все пуговицы, уперевшись своим членом в её живот. Затем, сняв блузку, он сорвал с неё лифчик и, сжав своими ладонями её груди, стал жадно целовать их. Вера невольно вскрикнула, почувствовав его шероховатые губы на своих сосках, и откинула голову назад. Тело предательски задрожало, коленки стали сгибаться, и он подхватил её тело своими руками за талию. Насладившись её грудью, он приказал ей сесть коленями на диван, облокотившись локтями о кожаные подушки спинки. Она послушно выполнила его указание. Затем он задрал ей юбку и, насладившись на секунду видом красивого кружевного белья, облегающего нежную плоть, приоткрытую попку с бархатной кожей, он проскользнул своими пальцами под резинкой её трусиков и сорвал их с неё. Затем его тяжёлые пальцы грубо прошлись по внутренней стороне бедра, и холодный металл его золотых часов, коснувшись её кожи, заставил Веру вздрогнуть. После чего небрежным движением пальцев он коснулся её половых губ, клитора и, убедившись, что она достаточно влажная, быстрым рывком насадил её на член, полностью погрузившись и замерев на секунду, чтобы выскользнуть и также резко погрузиться снова. Он вставлял свой член грубо и резко. Движения были всё быстрее и быстрее. Она почти не шевелилась и не пыталась его оттолкнуть. Через мгновение он стал прижимать её бёдра к себе всё сильнее и сильнее, продолжая грубо и безжалостно входить в неё. Она стала дышать в такт его дыханию, стонать в такт его грубого стона, чувствуя, что он вот-вот потеряет контроль и кончит. Она представила себе ту богатую жизнь, которую желает, и то, что он даст ей взамен, — это словно распаляло в ней животный инстинкт. Она стала кричать «Да! Да! Да!». Впиваясь ладонями в спинку дивана и сжимая их, имитируя абсолютное блаженство и оргазм.

Он резко вытащил свой член, и Вера тут же почувствовала, как на её бедро выплеснулся поток горячей спермы, медленно стекающей вниз. Виктор дышал, издавая грубые ноты наслаждения.

Она же стала смотреть в тёмное окно. Ждать, когда он отдышится и придёт в себя, а на крыше соседнего здания монотонно мигала алая неоновая вывеска ресторана «Эдем», и Вера мысленно начала считать её секундные вспышки: одна... две... три...

— Не дёргайся, — тяжело выдохнул он. — Хорошие вещи должны быть послушными.

И в этот самый момент её сознание будто отделилось от тела. Накатил странный, почти мистический покой. Ледяное безразличие. Вера вдруг осознала: если ты соглашаешься стать вещью, ты больше не несёшь ответственности. С предмета нет спроса. Нет никакого стыда и сожаления. Она просто деталь интерьера, дорогая игрушка, которую временно поставили на этот диван.

Она отлично сымитировала оргазм. Просто успела вовремя понять и издать именно те надрывные звуки, которые он хотел услышать. Подстроившись под его ритм, закричать: «Да! Да!» Это сработало безупречно. Виктор остался доволен своей покупкой.

Когда всё было кончено, он спокойно застегнул брюки, поправил манжеты и посмотрел на неё уже совсем другими глазами — с уважением хозяина к качественному приобретению. Вера в это время натянула трусики и стала поправлять юбку, затем искать лифчик, который валялся около полутора метров от дивана.

— Завтра оформим тебя в штат на постоянку, — бросил он, поправляя сползающие золотые часы. — У тебя отличный потенциал.

Вера молча слушала его. Внутри неё начала звенеть хрустальная, вымораживающая пустота. В тот вечер она оставила на холодном диване часть себя, но взамен приняла понимание правил игры.

С тех пор она больше никогда не позволяла себе быть дешёвой. Только эксклюзивной.

******

Воспоминания Веры оборвались вместе со свистом ветра за стеклом. Вера продолжила свой монолог Алексею, опьянённая своим воспоминанием.

— Он оттрахал меня прямо в своём кабинете, Лёша. Прямо на своём диване, который стоял напротив окна. Я же сымитировала оргазм настолько ярко, что стала его лучшей покупкой, и он быстро научил меня своей циничной, но очень богатой жизни.

Она сделала очередную затяжку, словно настраивая себя на следующую фразу.

— Прошло где-то десять лет, как его не стало, — ровным, почти безжизненным голосом закончила Вера, стряхивая серый пепел на кожаное сиденье «мерседеса». — На похоронах у гроба выстроился целый парад: двенадцать его бывших пассий. У всех идеальный пластический тюнинг, безупречный траурный шёлк и одинаковые слёзы. Я стояла поодаль, в самом углу кладбища, и ловила себя на мысли, что мои глаза абсолютно сухи. И дело не в моей броне. Просто Виктор никогда не был для меня живым человеком. Он был функцией. Моим первым крупным инвестором.

Алексей слушал её, и каждое слово ложилось в его сознание, как идеально подогнанные шестерни в коробку передач. Цинично, жёстко, без лишних соплей. Он невольно вспомнил похороны матери. Отец тогда не проронил ни слезы. «Слёзы — это вода в топливной системе, Лёха. Сливай сразу, иначе движок заклинит», — угрюмо бурчал отец в гараже, когда маленький Лёша позволял себе капризничать.

И тут Алексей поймал себя на жуткой мысли: а что, если его отец для кого-то тоже был лишь «функцией»? Безликой деталью в чьём-то чужом механизме? В механизме этой женщины, например?

— Удобная позиция, — процедил он сквозь зубы. — Относиться к людям как к расходникам.

— А вы разве не такой? — Вера подняла глаза и поймала его взгляд в зеркале. — Сами же признались в начале нашей поездки, что пытаетесь наебать всех. Продаёте доверчивым лохам битый хлам под видом люксовых тачек, да и в такси такой хлам под премиум-сегмент. Это обман, Алексей. Чем вы благороднее меня, автослесарь?

— Я хотя бы не сплю со своими клиентами, — жёстко отрезал он.

— Зато вы спите со своей уязвлённой гордостью. И она имеет тебя ещё хлеще каждую ночь, во все щели. Я слышу этот скулёж в твоём голосе каждый раз, когда ты упоминаешь о своём успехе. Ты ведь не просто в такси за рулём сейчас. Ты — оскорблённый в лучших чувствах король бензоколонки, который до усрачки боится признать, что его маленькое царство из говна и палок окончательно сгорело. Или я что-то не так поняла?

Алексей так сильно сжал челюсти, что в ушах зазвенело. Эта сука била без промаха, безошибочно находя под его кожей самые воспалённые нервные окончания.

— Расскажи лучше про зажигалку, — грубо перевёл он тему, пытаясь защитить остатки самолюбия. — Такие вещи не дарят первому встречному на заправке, откуда она у тебя и что значит «П. М. М. Л.».

Вера медленно покрутила латунный прямоугольник между пальцами, заставив металл тускло блеснуть в полумраке.

— Не дарят. Это память о человеке, который... сумел удивить даже меня. Но о нём я расскажу, пожалуй, позже. Если заслужите, Алексей.

— И как мне заслужить Вашу милость?

— Для начала — перестань исходить желчью, Лёша. Злишься на меня ты только потому, что видишь во мне своё собственное отражение. Это слишком просто. Избавься от этого детского гнева.

Алексей открыл рот, чтобы выдать очередную колкость, но договорить не успел.

Сзади ослепительно полыхнуло. Чёрный силуэт тяжёлого внедорожника вырос из тумана мгновенно, словно хищная акула, бесшумно поднявшаяся со дна. Без каких-либо предупреждающих сигналов джип поравнялся с их левым бортом. Алексей едва успел крутануть руль вправо, когда преследователь резко вильнул в их сторону, пытаясь протаранить «Мерседес» и сбросить его с дороги.

Боковой удар пришёлся по касательной. Тяжёлую машину сорвало в занос на скользкой глине. Вера коротко, гортанно вскрикнула — её с силой швырнуло на левую дверь. Латунная зажигалка со звоном выскочила из её ладони и улетела куда-то под переднее сиденье.

Алексей сработал на чистых рефлексах: жёстко выжал сцепление, заставив колёса поймать зацеп, и выровнял тяжёлый кузов на самой кромке кювета. Дизель взвыл на запредельных оборотах, выплёвывая в туман сизый дым. Им удалось удержаться на дороге, но чёрный внедорожник не уехал вперёд — он лишь слегка сбросил ход, снова пристраиваясь сзади на дистанцию удара.

— А теперь выкладывай всё, — выдохнул Алексей. Его руки на руле мелко дрожали от бешеного выброса адреналина, а голос сорвался. — Кому ты так знатно перешла дорогу? Потому что эти ребята сзади только что ясно дали понять: живыми мы из этого леса уехать не должны.

Глава 3. Изолятор временного содержания.

Алексей резко вывернул руль вправо, уводя «Мерседес» с разбитого лесного тракта на неприметный съезд в сторону серой промзоны. Подвеска протестующе и жёстко отработала стык асфальта и острой щебёнки, пару раз глухо и болезненно ударив по днищу. Веру качнуло на заднем сиденье, но она даже не вскрикнула — лишь продолжала неотрывно смотреть в тёмное заднее стекло, где в молочной пелене тумана всё ещё тускло горели два жёлтых круга фар. Алексей заметил в зеркале, как её пальцы судорожно сжали кожаный ремешок сумки — на этот раз так сильно, что побелели костяшки.

— Куда мы едем? — спросила она, не оборачиваясь.

— В промзону, — коротко бросил он, перехватывая руль. — Там лабиринт из складов. Больше слепых поворотов — значит меньше шансов, что эти твари зажмут нас на прямой.

— Ты так буднично об этом говоришь. Как будто тебя каждый день пытаются убить на дороге, — сказала она с сарказмом.

— Нет. Я в шоке от происходящего, — Алексей мельком глянул на панель приборов, не уловив интонации Веры. — Просто, когда вокруг сплошное дерьмо, мозг переключается в рабочий режим. Это уже привычка жизни, Вера. Постоянно выживать, бороться. Как же я уже устал от этого.

Он не стал говорить вслух все свои мысли: «А ведь это могли быть и по мою душу. Мало ли кому я впарил тачку, обещая, что за пять «мультов» можно взять то, что выглядит на двенадцать «лимонов», и ездит не хуже. Зная, что машина встанет через пару дней. Или водилы, автомобили которых так и не были оформлены, а потом их просто изъяли. Может, это она села не в ту машину». Но он отогнал эту мысль, махнув рукой — сейчас это не имело значения. Они уже были в одной лодке.

Вера заметила этот быстрый, лихорадочный жест.

— Откуда у тебя эта зажигалка? — наконец спросил он, не отрывая взгляда от тёмной дороги.

— Зажигалка?

— Да, я обратил внимание на гравировку «П.М.М.Л», что это? — спросил он, с трудом скрывая свой настоящий интерес.

— Автомеханик заинтересовался интересной формой обычной зажигалки, — сказала она медленно, словно пропечатав каждое слово на машинке. — Так, безделица, память об одном человеке.

— Расскажи мне о нём, открой мне очередную историю, а то скоро у нас не останется времени на болтовню, — произнёс Алексей словно ребёнок, не умеющий врать, сжимая пальцами руль.

Вера некоторое время помолчала, уставившись на его руки. На её лице отразилась понимающая и грустная усмешка.

— Ты знал человека, который выточил этот поршень на латуни, — это был не вопрос. Вера произнесла это тихо, почти интимно.

Алексей промолчал, но его пальцы сжали руль так, что кожа на рулевом колесе натянулась со слабым писком.

— Можешь не отвечать, — она глубоко вздохнула и откинулась на спинку сиденья. — Твои руки говорят за тебя. Ты его знал.

— Ты знаешь, я просто сомневаюсь. Но какого чёрта?! Я должен узнать правду от тебя? — выпалил он, сняв напряжение, и тихо спросил уже сам себя: — А может, мне просто показалось?

— Я не готова сейчас говорить о человеке, который подарил мне эту зажигалку, а значение этой гравировки я тебе не расскажу никогда. — Она сделала короткую паузу. — Это слишком личное, даже для такого человека, как я. — Вера прикурила новую сигарету, и красный огонёк на секунду осветил её лицо. — Но я могу рассказать тебе о другом. О том, кто открыл мне новый вид валюты, ранее мне неизведанный и оттого очень желанный — опасность. О том, кто, возможно, и послал этих людей за нами.

Алексей вскинул взгляд на зеркало.

— И ты молчала? Ты знаешь, кто это едет и что они хотят?! — Он кинул на неё короткий и звериный взгляд. Затем собрался с мыслями, не желая терять контроль над собой, и спросил: — Почему ты думаешь, что это он?

— Потому что он единственный, кому я была нужна только живой.

— И кто он?

— Его звали Марат, — она глубоко затянулась, и в салоне запахло горьким табаком. — Тогда, лет семнадцать назад, я впервые узнала, что такое гореть...

Вера на время замолчала, глядя на то, как капли дождя ползут по стеклу двери. Воспоминания прошлись холодным потом по спине.

***Марат.***

Марат был полной противоположностью Виктора: не носил вычурных итальянских костюмов, не заливал шею дорогим парфюмом. От него всегда пахло крепким эспрессо, дешёвым табаком, а иногда чем-то резким, техническим — то ли соляркой, то ли ружейной смазкой. Вера знала, что у него были какие-то мутные дела на таможенных постах, какие-то интересы с госконтрактами, бесконечные серые контейнеры и люди, которых он называл при ней «бизнес-партнёрами», но в телефонных разговорах чаще использовал слово «брат».

Они пересеклись случайно в пафосном ресторане в центре Москвы, где Вера ужинала с очень важным человеком из министерства, отвечающего за строительство крупных жилищных объектов за городом. Продолжение после ужина входило в её планы, ей было нужно покровительство этого человека. Это уже просто бизнес. Виктор прекрасно научил её правилам игры. Марат подошёл к их столику в ту самую минуту, когда её спутник отлучился в туалет. Он бесцеремонно наклонился к её уху и негромко, с лёгкой, нагловатой улыбкой произнёс: