Узы алой крови-Трей

Микаэла сделала лёгкий жест рукой, завершая представление:

— Элайджа, а это Трей. Лучший помощник моего отца и самый близкий друг нашей семьи.

Бессмертный хищник протянул Трею свою бледную, пугающе холодную ладонь. Их взгляды скрестились, словно обнажённые клинки в разгар битвы. Воздух в комнате стал настолько плотным, что людям казалось, будто в гостиной внезапно упало давление. Пока Сэм и Шарлотта добродушно улыбались, два сильных и опаснейших существа этого мира официально знакомились друг с другом. Они вели беззвучную войну инстинктов, где любая ошибка могла стоить жизни всей этой семье.

Трей на секунду помедлил, а затем медленно поднял руку и ответил на рукопожатие. Едва их ладони соприкоснулись, по венам гибрида словно пропустили ледяной электрический ток. Трей мгновенно ощутил, что этот вампир далеко не так прост, каким пытался казаться перед смертными. Элайджа обладал невероятной, колоссальной физической мощью.

Когда бессмертный хищник демонстративно и со скрытым вызовом сжал ладонь Трея, пальцы гибрида едва не хрустнули под этим стальным натиском. Внутренний волк внутри изгнанника глухо зарычал от удивления и ярости. Трей прекрасно знал цену истинной силе. За все долгие десять лет своих скитаний он сталкивался со множеством сверхъестественных существ, но такую сокрушительную, вековую энергетику, готовую в любой миг раздавить противника, он ощущал лишь однажды. От Элайджи веяло точно такой же тёмной, безграничной и непоколебимой властью, какую излучали Маркус и Бальтазар Веллер — истинные вожаки могущественного клана вампиров, когда-то спасшие Трея из плена.

Осознание этого факта заставило Трея внутренне содрогнуться. Перед ним стоял не рядовой кровожадный бродяга, а древний, прекрасно обученный и накачанный чистой вампирской силой монстр высшего порядка. И то, что такой опасный хищник втёрся в доверие к юной Микаэле и сидел за столом в доме ничего не подозревающего Сэма, означало лишь одно: хрупкий покой, который Трей выстраивал годами, окончательно разрушен.

Трей упрямо сжал челюсти и ответил Элайдже таким же мощным, титаническим давлением ладони, давая понять бессмертному врагу, что, несмотря на весь свой страх, оборотень готов драться за эту человеческую семью до последней капли крови. На губах Элайджи от этого жеста промелькнула едва заметная, хищная и довольная ухмылка. Игра официально началась.

Уютная комната окончательно наполнилась весёлым смехом, звоном бокалов и непринуждёнными разговорами. Сэм, сияя от отцовской гордости, постоянно о чём-то расспрашивал, а Микаэла, не переставая, с упоением рассказывала о своей городской жизни, учёбе и, конечно же, о своём новом молодом человеке. Элайджа вёл себя как идеальный, безупречно воспитанный джентльмен. Он мастерски поддерживал беседу, шутил впопад и непринуждённо улыбался хозяевам дома, очаровывая Шарлотту и завоёвывая расположение Сэма.

Трей практически не слушал то, о чём они говорили. Весь этот праздничный гул доносился до него словно сквозь толщу воды. Он был полностью, без остатка погружён в собственное сознание, где прямо сейчас разворачивалась жестокая, невидимая для людей битва. Избирательное и безумно обострённое обоняние оборотня продолжало ловить удушливый, металлический запах древней смерти, исходящий от Элайджи.

Трей прикладывал колоссальные, просто титанические усилия, чтобы удержать и не дать вырваться запертому внутри существу. Проклятого гибрида контролировать было в сотни раз тяжелее, чем обычного волка оборотня. В его жилах бурлила извращённая, чужеродная магия Майкла, которая делала этого монстра в несколько раз сильнее, яростнее и свирепее любого Альфы.

Гибрид внутри Трея отчаянно, с диким, беззвучным рыком бился о ментальные прутья клетки, раздирая его разум в кровь. Зверь подчинялся первобытному, древнему инстинкту: он почуял сильного бессмертного врага высшего порядка и теперь требовал только одного — вырваться наружу, разнести этот мирный стол в щепки и мёртвой хваткой вцепиться в глотку улыбающегося вампира.

Под столом пальцы Трея до хруста впились в колени, а на лбу выступили крупные капли холодного пота. Он держался из последних сил, понимая, что если зверь победит хотя бы на секунду, эта человеческая семья погибнет первой.

Наконец-то Трей сумел совершить невозможное. Проявив железную волю, он заставил бешено пульсирующую кровь гибрида замедлить свой бег и полностью подчинил беснующегося зверя своей человеческой сути. Трей незаметно сделал глубокий, выдох чувствуя, как постепенно расслабляются окаменевшие мышцы. Но расслабляться по-настоящему было смертельно опасно. В его голове, сменяя друг друга в хаотичном порядке, лихорадочно крутились тяжёлые, мрачные мысли.

«Я должен во что бы то ни стало выяснить, какие чёрные замыслы скрывает этот ублюдок, — Трей исподлобья заставил себя спокойно взглянуть на смеющегося Элайджу.

— И самое главное — я обязан защитить Сэма, Шарлотту и Микаэлу. Единственных людей во всей вселенной, которых я за эти десять лет изгнания смог искренне назвать своей семьёй.

Но что же он задумал? Элайджа явно не из тех рядовых кровопийц, что рыщут по диким землям. Он слишком могуществен. Зачем бессмертному существу такого высшего порядка сдалась простая человеческая девушка из глухой горной деревни? Трей незаметно сжал пальцы в кулак, мысленно оценивая шансы.

«Мне ещё ни разу в жизни не приходилось в одиночку, без помощи стаи или Тайлера, сражаться с противником такого уровня. Это смертельный риск. Но если прольётся кровь, если этот хищник посмеет обнажить клыки, я защищу Сэма и его близких ценой собственной жизни. Мне нечего терять. Зато у меня в рукаве припрятан козырь, о котором этот самонадеянный кровосос даже не догадывается. Навряд ли он понял, что перед ним не обычный, пусть и сильный оборотень. Он не знает, что я — проклятый гибрид, несущий в себе ярость двух миров. Это станет моим главным преимуществом. Если ситуация дойдёт до предела и я осознанно выпущу своего монстра наружу, его сокрушительная сила позволит мне разорвать Элайджу на куски и одержать победу. Главное… главное, чтобы после этой бойни я смог усмирить зверя и вернуть контроль обратно».

При этой мысли на суровых, плотно сжатых губах Трея отразилась едва заметная, холодная и хищная улыбка оборотня, готового к скорой схватке.

Наконец, долгий, изнурительный ужин подошёл к концу. Шарлотта и Микаэла принялись убирать со стола, тихо перешёптываясь на кухне, а Сэм, сыто откинувшись на спинку стула, добродушно посмотрел на молодых мужчин.

— Так, парни, — Сэм похлопал себя по карманам куртки, доставая старую трубку. — Хватит штаны протирать. Элайджа, у тебя там в багажнике, кажется, осталась тяжеленная коробка с подарками для Шарлотты и какими-то вещами Микаэлы? Трей, друг, помоги ему дотащить её до веранды, а я пока раскурю табак на крыльце.

— Без проблем, Сэм, я с радостью, — мягко и услужливо отозвался Элайджа, поднимаясь из-за стола. Его идеальные манеры по-прежнему оставались безупречными, но взгляд, брошенный на Трея, стал ещё более насмешливым.

Трей лишь молча кивнул. Сердце гибрида забилось в предвкушении. Это был тот самый момент, которого он ждал. Шанс остаться наедине в темноте, без свидетелей, и сбросить фальшивые маски.

Они вышли на улицу. Горная ночь окончательно вступила в свои права, окутав деревушку ледяной прохладой и глухой, звенящей тишиной. Сэм остался у дверей, чиркая спичкой и пуская клубы ароматного дыма, а Трей и Элайджа двинулись вглубь двора, к припаркованному у обочины дорогому автомобилю вампира.

Как только они отошли на достаточное расстояние, где Сэм физически не мог их услышать, непринуждённая атмосфера праздника мгновенно испарилась. Шаги Элайджи стали неестественно бесшумными, а его фигура словно слилась с ночными тенями. Вампир не спешил открывать багажник. Вместо этого он остановился, медленно повернулся к Трею и, засунув руки в карманы брюк, хищно сощурил свои тёмные, пугающие глаза.

— Ну привет, дворняжка, — тихим, леденящим шёпотом начал Элайджа, и в его голосе больше не было той мягкости, которой он очаровал женщин на кухне. — Долго же ты изображал из себя ручного пёсика за этим столом. Я прямо-таки чувствовал, как ты едва не подавился яблочным пирогом Шарлотты, пытаясь удержать своего блохастого зверя.

Трей остановился в двух шагах от него, расправив широкие плечи. Его взгляд горел янтарным огнём, а зубы сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки.

— Ближе к делу, кровосос, — процедил Трей сквозь зубы, удерживая голос в рамках обычного человеческого шёпота, хотя внутри него всё клокотало от ярости. — Я знаю, кто ты. И знаю, что от тебя воняет падалью и чистым злом. Что такому могущественному вампиру нужно в этой глуши от простой человеческой девушки и её семьи? Говори, пока я не оторвал твою фальшивую башку прямо здесь, на этом газоне.

— Ты слишком большого о себе мнения, псина, если всерьёз полагаешь, будто я стану посвящать тебя в свои планы, — Элайджа лениво откинул прядь чёрных волос со лба. Его голос звучал вкрадчиво, почти шёпотом, но в этой тишине сквозила несокрушимая, леденящая уверенность хищника, привыкшего повелевать. — Просто не путайся у меня под ногами. Сиди тихо в своей будке, и тогда твоя новая человеческая семья не пострадает.

«Он недооценивает меня. Считает обычным побитым псом и не видит во мне реальной угрозы. Что ж, высокомерие бессмертных — их главная слабость. Это точно сыграет мне на руку», — хладнокровно отметил про себя Трей, внешне оставаясь каменным изваянием.

— Всё, что от тебя требуется, — не высовываться. И, возможно, когда всё закончится, я проявлю великодушие и оставлю тебя в живых, — с явным пренебрежением бросил Элайджа.

Вампир развернулся и своей вальяжной, кошачьей походкой направился обратно к залитому тёплым светом крыльцу. Напоследок он бросил через плечо издевательский приказ: не забудь разгрузить багажник и дотащить его вещи до веранды.

Зверь внутри Трея взвился на дыбы, требуя немедленно догнать ублюдка и перекусить его стальной хребет. Но за десять лет изгнания Трей научился усмирять эту ярость. Он закрыл глаза, сделал вдох и с лёгкостью загнал гибрида обратно во тьму подсознания. «Терпение. Только терпение. Если я хочу спасти Сэма, мне придётся играть по правилам этого кровососа. Но только до тех пор, пока я не узнаю правду».

Спустя полчаса, тепло попрощавшись с хозяевами и ещё раз искренне поблагодарив растроганную Шарлотту за потрясающий яблочный пирог, Трей покинул уютный дом. Дорога до его одинокой хижины на отшибе пролетела незаметно. Под ногами хрустел мелкий гравий, над головой раскинулось безлунное чёрное небо, а Трей без конца прокручивал в голове каждую деталь этого ужина. Он лихорадочно искал ответы, цеплялся за интонации Элайджи, анализировал его жесты.