Отогрей моё сердце

Терпение вознаградилось!

Тукаев, заглушив мотор, жадно уставился в боковое стекло, следя за обеими. Вера побежала к лесенке, закинула ногу на нижнюю ступеньку, забралась на ее вершину, а мама стояла внизу и страховала дочь. Придерживала за ноги и под попу и когда девочка пробралась выше, горделиво рассмеялась.

У Архипа защемило сердце. От вида любви между матерью и дочерью, от укола зависти и желания быть частью таких отношений. Но, вспомнив прошлый брак, отогнал мысли о детях. Женщины его хотели, не зная чего на самом деле хочет сахаляр. А он в свою очередь лишь брал и давал, не выходя за рамки отношений: любовники.

- Что же вынудило тебя сбежать от мужа, ясноглазая? – произнес мысли вслух и вышел из машины.

***

- Вер, не балуйся, а то сниму и больше не разрешу здесь лазать, - предупреждала дочь, но девчушка, передвигаясь по перилам, отползла от матери и рассмеялась.

Увлеченная страховкой дочери, девушка не заметила, как Тукаев направляется в ее сторону.

Архип приблизился бесшумно. Есения стояла к нему спиной, прислонившись к стойке качелей и увлеченная игрой дочери, не заметила его появления. Испуганно обернулась на голос, что прозвучал над ухом.

- Гуляете?

- Господи! – приложила ладонь к горлу. – Так напугали меня О! Это Вы, - заморгала, не веря, что перед ней мужчина из поезда.

- Прости, я думал, хруст снега выдаст меня, - смотрел неотрывно в ее лицо, от чего девушка разозлилась и смутилась.

Отвернулась. Отыскав взглядом дочь и убедившись, что та полезла на кучу песка, припорошенную снегом, снова обратила внимание на подошедшего.

- Что Вы здесь делаете? – строго спросила Архипа. – Только не говорите, что проезжали случайно

Тукаев дерзко усмехнулся, блеснув рядом белоснежных ровных зубов. На его смуглой коже они особенно четко выделялись.

- Не случайно

- Привыкли преследовать женщин?

- Нет. Чаще они преследуют меня, - уверенно ответил, все так же не сводя черных глаз с Есении, от чего она вновь смутилась и поджала губы.

- Тогда не понимаю, - растерянно. - Что Вас привело к моему дому

Архип вздохнул и посмотрел на Веру, что скатывалась с горки и смеялась с двумя другими детьми, вновь взглянул на девушку.

- Хотел извиниться. Я был неправ, предлагая купить тебя.

Есения нахмурилась, вспомнив его непристойную фразу. Сейчас весь его вид говорил о покаянии.

- Хорошо, извинения приняты. Что-то еще? – задрав нос, серьезно спросила.

- Да. У тебя какие планы? Надолго в Уренгой или вернешься к мужу?

- Вы кто мне, чтобы требовать отчета? – возмутилась. – Мои дела Вас не касаются.

- Помочь хочу. Если нужна работа, - полез во внутренний карман и извлек портмоне. - Вот визитка моей организации, - протянул карточку Есении.

Девушка на автомате взяла ее рукой в перчатке, глянув мельком, сунула в наружный карман.

- Спасибо. Я справлюсь и без Вашей помощи, - отвернулась, давая понять, что их разговор исчерпан.

Дрожь волнения прокатилась по телу от того, что этот властный крупный мужчина приехал к ней спустя неделю после расставания и предлагает позаботиться. Ей вспомнился сон с пастью зверя и она, невольно представив, что медведь и есть Архип, вздрогнула.

Желая избежать дальнейшей беседы с сахаляром, отошла подальше.

- Вера, ты не замерзла? – подошла к дочери. – Мы уже час гуляем, кушать не хочешь?

Дочь, в который раз скатившись с горки, упала звездочкой и заулыбалась.

- Да, хочу кушать. Вкусное хочу.

- Вставай, холодно лежать на снегу, - потянула девочку за руки и поставила на землю. – Вкусное только после супа, - отряхнув спину дочери от снега, пропустила вперед.

Есения ждала, что нежданный гость уже уехал, но, подняв глаза, наткнулась на его жадный и изучающий. В поезде она не раз ловила похожий.

Вера, подойдя ближе, заметила нового знакомого, робко улыбнулась.

- Здравствуйте, дядя.

- Здравствуй, Вера, - лицо сахаляра дрогнуло в едва заметной улыбке. – Уже погуляла?

Девочка посмотрела на мать, потом перевела взгляд на Архипа, медля с ответом.

Есения не хотела разговаривать с мужчиной, что вызывал у нее противоречивые чувства. Кроме расчета на нее иных причин не находила. Не верила она, что мужчина может заниматься благотворительностью. Она вообще теперь мужчинам не верила.

- Мама домой зовёт, - пропищала после недолгой паузы девочка. - Кушать суп. А я не хочу. А Вы, Вы пирожное мне купите? – ошарашила вопросом взрослых.

- Вера! – одернула дочь Есения, пребывая в шоке о наглости своего дитя.

Тукаев расхохотался детской непосредственности.

- Простите ради Бога, не знаю откуда эта дерзость у дочери, - умоляюще посмотрела на собеседника. - Вер, - строго посмотрела на дочь. - Очень некрасиво такое спрашивать у чужих людей.

Вера, признав вину, опустила глаза, уткнувшись в кончики сапожек.

- Не такой и чужой. Мы сут