– Вот и папа, – Света указала на знакомый автомобиль, медленно подъезжающий к магазину.
Отец вышел из машины, улыбнулся и сказал:
– Ну как, труженицы? Готовы к отдыху?
Все дружно рассмеялись и сели в машину. По дороге домой Света тихонько взяла Анну за руку и ободряюще сжала её пальцы. Анна ответила ей улыбкой. Впереди был тёплый вечер, семейный ужин и разговор, который, возможно, откроет новую главу в их жизни.
Глава 6. Тайны старого дома
Тем временем Кира бродила по квартире, не находя себе места. Мысли кружились в голове хаотичным вихрем – обрывки разговора с Анной, неясные ощущения, вопросы без ответов. Встреча с девушкой, которая начала слышать рядом с ней, не давала покоя: что это было? Случайность? Или что‑то большее?
Но сильнее всего терзала давняя, ноющая пустота – память о родителях. Они исчезли так внезапно, оставив лишь фото в потрепанном альбоме и смутные воспоминания детства. Кира снова достала снимок: мама с тёплым взглядом, отец, смеющийся над чем‑то. Всё это было связано с одним местом – их старым домом.
«Может, там осталось что‑то… хоть какой‑то след», – подумала она, засовывая фото в карман.
Решив, что прогулка поможет привести мысли в порядок, Кира быстро собралась. До остановки добралась на автомате, почти не замечая прохожих. Автобус покатил по не знакомым улицам, потом свернул в тихий район на окраине.
Выйдя на остановку, Кира огляделась. Утро выдалось снежным – тротуары и крыши ещё хранили белые шапки, небо было ясное, солнце освещало улицы. Однако сюда, в этот забытый уголок, солнце так и не добралось: над домом висела сероватая пелена, воздух стоял неподвижный, будто застывший.
Тропинка, заросшая бурьяном и припорошённая снегом, привела её к старому дому. Он стоял, словно забытый временем: облупленная краска на фасаде, покосившиеся ставни, заколоченные окна. Во дворе – ни следа жизни, только ржавые вёдра, полузанесённые снегом, и разросшиеся сорняки, торчащие из-под белых сугробов
Кира остановилась у калитки, вглядываясь в дом. Сердце билось чаще.
«Здесь когда-то была моя семья. А теперь – только тишина».
Она огляделась: улица пуста. Ни соседей, ни случайных прохожих. Если кто-то и жил поблизости, то явно не спешил показываться.
«Ладно, – решила она. – Сначала осмотрю снаружи. Может, хоть кто‑то помнит моих родителей».
Но, обойдя двор, Кира поняла: спрашивать не у кого. Дом выглядел заброшенным годами. И тогда в голову пришла мысль:
«А что, если зайти внутрь? Вдруг там осталось что-то важное?»
Она снова коснулась кармана, где лежало фото. Вдохнула поглубже – и толкнула калитку. Та скрипнула, поддаваясь. Путь к крыльцу лежал через заросшую тропинку, прикрытую выпавшим снегом. Ступени затрещали под ногами, когда она поднялась и потянулась к дверной ручке.
Дверь оказалась не заперта.
Тишина внутри была почти осязаемой. Пыль висела в воздухе, а свет, пробивавшийся сквозь щели в заколоченных окнах, рисовал на полу узкие полосы. Кира переступила порог, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в груди.
«Я должна это сделать. Хотя бы для того, чтобы перестать гадать»
Она сделала несколько осторожных шагов. Под ногами тихо похрустывали осколки чего‑то хрупкого – возможно, разбитой посуды, давно занесённой пылью. В центре бывшей кухни совмещённой с гостинной – обломанный стол с одной уцелевшей ножкой, рядом – опрокинутый стул с треснувшим сиденьем. У стены притулился старый шкаф с распахнутыми дверцами: внутри – пусто, только клочья паутины колыхались от лёгкого движения воздуха.
Кира медленно обходила комнаты, внимательно вглядываясь в каждый угол. Дом казался совершенно пустым – ни личных вещей, ни следов недавнего присутствия людей. Лишь старая, полуразвалившаяся мебель напоминала о том, что когда‑то здесь кипела жизнь.
Она уже собиралась уйти, разочарованная, как вдруг замерла у стены в гостиной. Один из клочков обоев отклеился и слегка колыхался от движения воздуха. Что-то под ним привлекло её взгляд – нечёткие цветные пятна, проступающие сквозь рваные края.
Кира подошла ближе, осторожно потянула край обоев. Бумага легко поддалась, обнажив слой рисунков, спрятанных под ней. Изображения были выполнены цветными карандашами, неровными, детскими линиями – но от этого ещё более живыми.
На стене один за другим раскрывались простые, но пронзительные сюжеты:
● семья из четырёх человек – мама, папа и двое детей;
● мама с длинными волосами и тёплыми глазами держит за руку маленькую девочку;
● папа с широкой улыбкой обнимает второго ребёнка;
● у одной девочки – голубые глаза, у другой – зелёные.
Кира затаила дыхание. Она узнавала черты. Это были они. Её родители. И… она сама? Или сестра? Но у неё никогда не было сестры…
Она сорвала ещё кусок обоев – под ним оказался следующий рисунок. Он словно продолжал историю: те же две девочки, но теперь их глаза поменялись местами. У той, что раньше имела голубые глаза, теперь – зелёные. А у второй – наоборот.
Кира прижала ладонь к стене, будто пытаясь ощутить тепло тех рук, что когда‑то держали карандаш. Что это значило? Почему рисунки спрятали под обои? Кто их рисовал – она сама? Или кто-то ещё?
Она провела пальцами по контурам лиц, пытаясь прочесть в этих детских линиях ответы. Но вместо ясности в голове роились новые вопросы:
● Почему глаза поменялись?
● Кто эти дети – она и ещё кто‑то?
● Что случилось с теми, кто жил здесь?
Тишина дома, казалось, сгустилась вокруг неё, словно оберегая тайну. Кира сделала шаг назад, ещё раз взглянула на рисунки – и поняла: она не может уйти, не узнав больше.
«Это не просто картинки, – подумала она. – Это ключ. Но к чему?»
Кира аккуратно сфотографировала каждый рисунок на телефон, стараясь захватить детали и цветовые переходы. Она несколько раз проверила снимки – чёткие, хорошо видны все линии и оттенки. Убедившись, что ничего больше в доме не упущено, она последний раз оглядела комнату, мысленно прощаясь с этим местом.
«Пока не время уходить окончательно, – подумала она. – Но сейчас мне здесь больше нечего искать».
На улице уже сгущались сумерки. Зимний воздух бодрил, прогоняя остатки тревожных мыслей. Кира застегнула куртку, поправила шарф и направилась к автобусной остановке. В голове крутились образы детских рисунков, вопросы без ответов, но вместе с тем – странное ощущение близости к разгадке.
Дома она сразу села за стол, выложила телефон перед собой и ещё раз внимательно изучила фотографии. Приближала, рассматривала детали: форму глаз, линии волос, даже мелкие штрихи на одежде. Что-то в этих рисунках казалось ей знакомым – не лица, а сама манера рисования, лёгкость линий, выбор цветов.
«Кто это рисовал? Я? Или… она? Та другая девочка на рисунке»
Она уже собиралась сохранить снимки и поискать способы их проанализировать, как вдруг телефон тихо пикнул. Новое сообщение.
Кира открыла чат – это была Анна.
«Привет! Я подумала, что было бы здорово, если ты придёшь к нам завтра на ужин. Хочу познакомить тебя с семьёй. Они много о тебе спрашивали. Если, конечно, тебе удобно».
Кира замерла с телефоном в руке. Предложение прозвучало неожиданно, но в нём было что-то тёплое, настоящее. Она представила, как сидит за столом в уютном доме, слышит голоса, смех, чувствует запах домашней еды – и на мгновение ей стало легче.
Кира нажала на поле ввода текста и написала:
«Спасибо за приглашение. Я буду рада прийти. Во сколько?»
Отправив сообщение, она снова взглянула на фотографии рисунков. Теперь они казались не просто загадкой – а частью пути, который, возможно, приведёт её к правде. Кира глубоко вздохнула, закрыла галерею и откинулась на спинку стула. В голове постепенно складывалась мысль: может быть, ответы не всегда лежат там, где их ищешь. Может быть, они приходят сами – вместе с новыми людьми и новыми возможностями.
Она встала, подошла к окну и посмотрела на заснеженный двор. Вдалеке виднелись огни города, мерцающие в сумерках. Впервые за долгое время Кира почувствовала не страх перед неизвестностью, а любопытство. Впереди её ждали и ужин с семьёй Анны, и новые загадки старого дома – но теперь она была готова к ним.
Глава 7. Беспокойство в тени надежды
Семья собралась за ужином. Тёплый свет лампы над столом смягчал очертания предметов, от тарелок поднимался пар, наполняя кухню уютным запахом тушёного мяса с овощами и пряными травами. На столе, помимо основного блюда, стояли миски с румяным картофелем, маринованными огурцами и свежим салатом из краснокочанной капусты с морковью. В центре – плетёная корзинка с тёплым хлебом, от которого шёл аппетитный аромат дрожжей и корочки.
Дмитрий, как всегда, взял на себя роль главного подавальщика – с шутливым поклоном поставил перед каждой из дочерей по тарелке, щедро добавив овощей и мяса, а затем сел сам.
– Ну что, кто начнёт отчёт о дне? – спросил он, поднимая вилку и обводя семью весёлым взглядом. – У кого какие подвиги?
Света, не дожидаясь ответов, с лёгким волнением в голосе произнесла:
– Мам, мы хотели с тобой поговорить. Сегодня утром Аня познакомилась с одной девушкой – её зовут Кира.
Томара удивлённо приподняла брови, переведя взгляд с Светы на Анну. Она сидела во главе стола, в строгом, но элегантном платье тёмно-синего цвета, с аккуратно собранными волосами и тонкими очками на носу. В этот момент очки чуть сползли, и она машинально поправила их, прежде чем спросить:
– Правда? Когда ты успела? Кто она? Что за девушка?
Анна взяла блокнот и быстро написала:
«Мне плохо спалось ночью, дурные мысли лезли в голову, я решила прогуляться рано утром. В парке случайно наткнулась на эту девушку. Она… необычная. Рядом с ней я начала слышать звуки. Я знаю что это точно не воображение. Я слышала её голос, шум улицы, даже свои собственный шаги. Это длилось недолго, но это было реально, как только мы попрощались и разошлись по домам, глухота вернулась обратно».
В комнате повисла пауза. Томара медленно сняла очки, положила их на стол, облокотилась на спинку стула:
– Ты уверена? – спросила она мягко. – Это не могло быть случайностью? Может, временное улучшение слуха? Такое иногда бывает…
Анна решительно кивнула и добавила в блокноте:
«Да. Я не знаю, как это работает, но это произошло. И я хочу понять почему».
Света, поддерживающе глядя на сестру, продолжила:
– Мы думаем, это не просто совпадение. Да и у нашей Ани никогда не было друзей, живое общение ей точно не навредит. Мне кажется, нам стоит узнать её получше.
Мама обвела всех взглядом, затем тихо спросила:
– И что вы предлагаете? Как вы видите дальнейшее развитие событий?
Анна подняла глаза, встретилась взглядом с матерью и написала:
«Я хотела бы пригласить Киру к нам на ужин завтра. Чтобы вы тоже смогли с ней познакомиться. Я чувствую, что это важно».
Дмитрий задумчиво провёл рукой по усам, затем улыбнулся – спокойно, уверенно:
– Хорошо. Если ты чувствуешь, что это важно, пусть приходит. Мы познакомимся, поговорим. Но давайте без спешки. Сначала – узнать её как человека. Всё остальное – потом. Мы же не хотим напугать девушку нашим вниманием?
Томара медленно кивнула, словно взвешивая каждое слово:
– Да, согласна. Но, Аня, обещай: если что-то будет тебя тревожить, сразу говори нам. Мы рядом. И если вдруг это явление окажется временным, ты не должна возлагать на него слишком большие надежды.
Анна почувствовала, как в груди разливается тепло. Она написала:
«Обещаю. Спасибо. Я понимаю ваши опасения, но я чувствую – это что-то настоящее».
Света облегчённо выдохнула:
– Я помогу всё подготовить. Думаю, Кира обрадуется такому приёму. Может, я возьму на себя десерт? Приготовлю свой фирменный шоколадный торт с вишней – она точно оценит!
Но Томара мягко улыбнулась и покачала головой:
– Света, милая, завтра у нас с тобой очень плотный день в магазинчике – перед праздниками всегда наплыв заказов. Боюсь, у нас просто не будет времени на готовку десерта.
Света слегка расстроилась:
– Жаль… Торт действительно получился бы шикарный.
Дмитрий мягко перебил:
– Погодите-ка. Аня, помнишь, у тебя завтра выходной? Никаких кухонных подвигов – ты заслужила отдых.
Анна удивлённо подняла брови. Отец улыбнулся и добавил:
– Давай так: ты будешь главным дегустатором и советником. А готовить буду я.
Анна задумалась, потом написала:
«На самом деле… я бы хотела сама приготовить ужин. Курицу с картофельным пюре. Это моё любимое блюдо, и я помню, как бабушка учила меня его делать. Хочу попробовать повторить её рецепт».
В глазах мамы мелькнуло удивление, смешанное с нежностью. Она слегка сжала руку Анны:
– Ты уверена, милая? Папа бы с радостью приготовлю все сам.
Анна кивнула и написала:
«Да, уверена. Папа может помочь мне с техникой – духовкой, плитой, а вы со Светой успеете вернуться к подаче. Я хочу приготовить ужин сама».
– Отлично! – хлопнул в ладоши отец. – Значит, план такой: завтра Анна – шеф‑повар, я – её главный помощник и ответственный за безопасность на кухне. Света и мама займутся магазинчиком, а ближе к вечеру вернутся и помогут с сервировкой.
Света улыбнулась:
– Звучит как план секретной операции. Я могу заранее нарезать овощи для салата, – это займёт минут десять, успею утром перед работой.
Мама кивнула:
– Хорошая идея. И я привезу из магазина свежие травы – розмарин и тимьян. Они отлично подойдут к курице.
Анна почувствовала, как в груди разливается тепло. Она написала:
«Обещаю: если что-то будет меня тревожить или покажется слишком сложным, сразу скажу вам. И я правда хочу поделиться этим с Кирой за нашим семейным ужином».
– Тогда решено, – подытожил отец. – Завтра Анна готовит курицу с пюре, я ей помогаю, Света и мама обеспечивают поддержку из магазинчика, а вечером все вместе встречаем гостью.
– И не забываем про торт! – добавила Света с улыбкой. – Когда-нибудь я его всё-таки приготовлю. Для Киры и для нас.
Все рассмеялись, и напряжение, висевшее в воздухе, наконец рассеялось. Ужин продолжился в более лёгкой атмосфере: семья обменивалась новостями, шутила и обсуждала детали завтрашнего вечера.
Ужин продолжился, но теперь в воздухе витало новое ощущение – осторожного, но твёрдого ожидания. Завтра придёт Кира. И начнётся разговор, который, возможно, изменит многое.
Анна помогла папе сложить посуду в раковину, затем провела ладонью по тёплой поверхности стола, словно стирая остатки напряжённого, но важного разговора. В доме постепенно становилось тихо: Дмитрий ушёл в гостиную посмотреть любимую телепередачу перед сном, Света направилась в свою комнату, а Томара задержалась на кухне, переставляя чашки и тихо напевая старую мелодию.
Анна тихо закрыла за собой дверь спальни. В комнате было уютно и чуть прохладно – окно чуть приоткрыто, и свежий вечерний воздух смешивался с домашним теплом. Она сходила в душ, надела мягкую пижаму и легла в кровать. Подушка приняла форму её головы, но покой не приходил.
В голове крутились мысли – обрывки сегодняшнего дня, лицо Киры, её голос, ощущение звуков, которых не было так долго. «Это правда? Или мне показалось?» Она снова и снова возвращалась к тому мгновению: шум улицы, шаги, голос – всё это было реальным.
Рука сама потянулась к телефону. Экран засветился в полумраке, осветив её лицо мягким голубым светом. Анна открыла чат с Кирой, замерла на мгновение, подбирая слова.
«Привет! Я подумала, что было бы здорово, если ты придёшь к нам завтра на ужин. Хочу познакомить тебя с семьёй. Они много о тебе спрашивали. Если, конечно, тебе удобно».
Нажала «Отправить».
Экран погас. Анна положила телефон рядом, уставилась в потолок. В ушах снова зазвучали те самые звуки – далёкий гул машин, шёпот ветра, стук собственного сердца.
«Она придёт. И тогда всё станет яснее».
Телефон тихо пикнул. Анна резко потянулась за ним.
Кира ответила:
«Спасибо за приглашение. Я буду рада прийти. Во сколько?»
Анна улыбнулась. Впервые за долгое время она почувствовала не тревогу, а что‑то похожее на надежду.
Она написала:
«В 19:00. Если хочешь, я могу встретить тебя у остановки».
«Хорошо. До встречи», – пришло в ответ.
Анна выключила телефон, накрылась одеялом до плеч. В голове всё ещё крутились мысли, но теперь они были спокойнее, упорядоченнее. Завтра – новый день. Новый шаг.
Она закрыла глаза, и впервые за много недель сон пришёл легко.
Дмитрий выключил телевизор, потянулся, разминая плечи, и тихо направился в спальню. В доме уже царила ночная тишина – лишь изредка доносился отдалённый гул проезжающих машин да лёгкий скрип старых половиц.
Томара лежала в кровати, полуприкрыв глаза. Ночник отбрасывал мягкий свет на её лицо, и отец сразу заметил: что-то не так. Она пыталась выглядеть спокойной, но в её позе, в едва заметном напряжении плеч читалось – мысли где‑то далеко.
Он сел на край кровати, провёл рукой по лицу.
– Ещё не спишь? – спросил он тихо.
Томара повернула голову, улыбнулась – но улыбка, как и прежде, вышла не до конца естественной.
– Не могу уснуть. Всё думаю… про эту Киру.
Дмитрий кивнул. Он знал: если жена заговорила об этом, значит, внутренний диалог шёл уже давно.
– Тебя что-то тревожит? – спросил он, беря её руку в свою.
Томара помолчала, подбирая слова. Затем выдохнула:
– Я рада за Аню. Правда рада. Но… всё это слишком неожиданно. Звуки. После стольких лет. Что, если это лишь вспышка? Что, если завтра этого уже не будет – а она останется с надеждой, которая вдруг оборвётся?
Он сжал её пальцы.
– Мы не можем знать наверняка. Но мы можем быть рядом. Это главное.
– Знаю, – прошептала Томара. – Но я мать. Я не могу не переживать. А если Кира… если она сама не понимает, что происходит? Если она исчезнет – а Аня останется с вопросами без ответов?
– Тогда мы будем рядом, – повторил он. – Как всегда. Мы не первые родители, которые сталкиваются с чем‑то необъяснимым. Мы справимся. Вместе.
Она посмотрела на него – и в этом взгляде была благодарность. За то, что он не отмахивается, не говорит «не накручивай себя», а просто слышит.
– Иногда мне кажется, что я одна со всеми этими страхами, – призналась она.
– Ты не одна, – сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать её в лоб. – Спи. Завтра будет длинный день. Нам нужно быть бодрыми и собранными – для Ани, для Светы и для этой загадочной Киры.
Томара закрыла глаза, глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Напряжение понемногу отпускало. Дмитрий лёг рядом, выключил ночник. В темноте стало слышно, как за окном тихо шуршит ветер, как где-то вдалеке проезжает машина.
– Люблю тебя Томачка, – прошептал он.
– И я тебя, – ответила она, уже почти засыпая.
В доме было тихо. Только где-то в глубине, за закрытыми дверями, спали их дочери – каждая со своими мыслями, своими надеждами и тревогами. Но здесь, в этой спальне, было тепло, спокойно, и этого хватало, чтобы поверить: завтрашний день они встретят вместе.
Спустя несколько минут, уже на грани сна, Томара тихо, почти невнятно, пробормотала:
– Что бы ни случилось… Аня не должна узнать, про печать.
Дмитрия еле заметно передёрнуло.
– Мы этого не допустим… – Тихо прошептал он в ответ.
Дом погрузился в тишину.
Глава 8. Сон и пробуждение
Кира долго не могла уснуть, ворочалась в кровати, натягивала одеяло то на плечи, то до самого подбородка, но мысли вихрем кружились в голове. Рисунки на стене, глаза, меняющиеся местами, заброшенный дом – всё это складывалось в тревожную мозаику без единого ключа к разгадке. Она закрывала глаза, пытаясь отвлечься, но образы снова и снова всплывали перед внутренним взором: две девочки, чьи глаза словно обменялись цветом; облупленная краска на стенах старого дома; ржавые вёдра во дворе, наполовину занесённые снегом…
Наконец, усталость взяла своё – дыхание выровнялось, тело расслабилось, и Кира погрузилась в сон. Но покой не пришёл.
Ей снилась странная комната с высокими потолками и тусклыми обоями в полоску. В углу, прижавшись к стене, сидела девочка лет семи. Её глаза были зелёными, как у Киры, – яркими, глубокими, полными слёз. Она тихо плакала и звала родителей:
– Мама… папа… где вы? Пожалуйста, вернитесь!
Кира шагнула к ней, ощущая, как пол под ногами слегка пружинит, будто она идёт по чему‑то мягкому, почти невесомому.
– Эй, – тихо сказала Кира. – Не плачь. Я здесь. Всё будет хорошо.
Но девочка не отреагировала. Она даже не повернула головы – словно Киры просто не существовало. Её взгляд был устремлён куда‑то вдаль, за пределы комнаты, а губы беззвучно повторяли: «Мама… папа…»
Кира подошла ближе, присела рядом, осторожно коснулась плеча девочки. Рука прошла сквозь – как будто перед ней была не живая девочка, а тень, отражение из другого мира.
– Я здесь, – повторила Кира, но голос прозвучал глухо, будто издалека.
Девочка вздрогнула, будто уловила что‑то, но не повернулась. На её щеке Кира заметила тонкую царапину, из которой сочилась кровь – алые капли падали на светлую блузку, оставляя тёмные пятна.
Кира попыталась вытереть кровь рукавом, но её рука снова прошла сквозь кожу. Она почувствовала отчаяние – такое сильное, что перехватило дыхание.
– Кто ты? – спросила Кира. – Почему ты одна?
Девочка вдруг подняла глаза – и на мгновение их взгляды встретились. В этом взгляде было столько боли и тоски, что Кира внутренне содрогнулась.
– Они ушли, – прошептала девочка. – И не вернутся. Но я всё жду…
Её голос затих, фигура начала бледнеть, растворяться в воздухе. Комната вокруг поплыла, стены задрожали, а затем всё погрузилось во тьму.
Кира резко проснулась, тяжело дыша. Сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. За окном едва брезжил рассвет, в комнате было холодно, а по спине стекал тонкий ручеёк пота.
Она села на кровати, обхватила колени руками, пытаясь унять дрожь. Сон казался слишком реальным – зелёные глаза, кровь на щеке, отчаянный шёпот: «Они ушли…»
«Кто эта девочка? – подумала Кира. – И почему я её видела?»
В голове снова всплыли рисунки на стене: две девочки, глаза которых поменялись местами. Что, если это не просто детские каракули? Что, если в них – ключ к чему‑то большему?
Кира встала, подошла к окну. Первые лучи солнца пробивались сквозь тучи. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.
«Сегодня я пойду на ужин к семье Анны, – решила она. – Может, там я найду не только тепло и поддержку, но и ответы. Или хотя бы первый шаг к ним».
Кира заварила кружку крепкого кофе – аромат обжаренных зёрен немного помог прогнать остатки тревожного сна. Она сделала небольшой глоток, ощутив приятное тепло, и взяла телефон.
Несколько мгновений помедлив, набрала номер бабушки. Гудки тянулись долго, и Кира уже начала думать, что никто не ответит, но в трубке наконец раздался знакомый, чуть хрипловатый голос:
– Алло, Кирочка? Доброе утро, милая.
– Бабушка, привет! – Кира невольно улыбнулась. – Как ты? Всё в порядке?
– Да, золотце, всё хорошо. Вчера вот вязала тебе шарф – тот, что с узором, помнишь? Почти закончила. А ты как? Голос какой‑то усталый…
– Просто плохо спала, – призналась Кира. – Но сейчас уже лучше. Спасибо, что спросила.
– Ох, деточка… – в голосе бабушки прозвучала забота. – Ты там ешь нормально? Спишь достаточно? Не взваливай на себя слишком много.
– Обещаю, буду осторожнее, – Кира прижала телефон плечом к уху и подошла к окну. – Просто сейчас много всего навалилось. Но я справлюсь.
Бабушка вздохнула:
– Знаешь, милая, когда мне становится тревожно, я всегда вспоминаю слова твоей мамы: «Даже в самой тёмной ночи найдётся звезда, которая укажет путь». Ты ведь помнишь, как она любила смотреть на звёзды?