Я твой страх

Глава четвёртая.

Дамир был готов к чему угодно: ограблению, вандализму, мошенничеству и даже к убийству, но только не к делу о супружеской неверности. Только не снова.

– Вижу, вы разочарованы, – проговорил Отто Всеволодович.

– Подобные дела это то, что я ненавидел в работе частного детектива, – честно признался Мареев.

– На этот раз вам придётся посмотреть на проблему с иной стороны.

– Разве у неё есть иная сторона?

– Позовите Лисса. Это всё-таки ваше совместное дело.

– Лисс, объявись.

– Всем доброе утречко, – и Лисс бесцеремонно уселся на подлокотник кресла, которое занимал Дамир. – Я всё слышал. У нас измена.

– В твоих устах это звучит, как будто у нас заговор против короны.

– Знаю о твоей любви к историческим детективам.

– Ты ещё и подсматривал?

– Ты сам меня породил, не забывай.

– Может быть, мы вернёмся к работе? – вмешался Исаев.

– Прошу прощения, – кивнул Дамир.

– У нас здесь не просто измена. Мужчина изменяет своей жене направо и налево, потому как сам боится, что она ему изменит.

– Какой бред.

– Это для вас бред, а для него – единственный способ справиться с патологической ревностью и страхом быть покинутым, какой он смог найти.

– Что, у этого страха тоже есть название?

– Разумеется. В его случае это абандонофобия. Он боится, что его бросят. Поначалу он буквально надоедал жене своей излишней эмоциональной привязанностью, но она заявила ему в резкой форме, как её это раздражает. Он испугался ещё сильнее, но стал сдерживать себя в общении с ней.

– Зато начал изменять.

– Именно так.

– Откуда вы это всё знаете?

– Его жена ходит к психологу, который работает у нас. Он бы ни за что не стал разглашать тайну своей пациентки, если бы не активизация страха её супруга. Его надо успокоить. Сам мужчина определённо с этим не справится.

– И каким же образом? Я не психолог, я юрист.

– Для вас это будет неплохая практика в работе именно со страхом. Поверьте мне, скоро у вас будут и другие дела, в которых понадобятся ваши юридические навыки, но сейчас вам необходимо понять механизм работы со страхами.

– Да я вообще без понятия, с чего тут начинать.

– Вы проникли в «Деймос», работая под прикрытием. Точно так же вам следует познакомиться с нашим клиентом и его страхом. А потом вам нужно будет помочь им договориться.

– То есть этот мужик должен узнать о существовании своего страха и познакомиться с ним?

– Такой вариант тоже возможен, но это крайний случай. Лучше его избежать. Они должны договориться метафорически.

– Вы дадите мне информацию о нём?

– Держите, – Отто Всеволодович протянул ему папку. – Здесь всё, что нам известно. Приступайте.

– У меня тут возник вопрос, который я почему-то не додумался задать вчера.

– Слушаю вас.

– Чужие страхи могут на нас влиять?

– Отличный вопрос и очень своевременный. Да, могут. Но только если увидят в вас угрозу.

– То есть очень велика вероятность, что я испытаю страх этого мужика?

– Для этого рядом с вами будет Лисс. Он должен защитить вас.

– Защитить?

– Он же не захочет вас потерять, – улыбнулся Исаев.

Клиента звали Игорь Сергеевич Климов, и Дамир нашёл его ранним вечером на пробежке в сквере Космонавтов. Мареев вычитал об этой привычке клиента, надел спортивный костюм и сам побежал вокруг сквера. Пока он раздумывал о том, как и о чём заговорить с Игорем Сергеевичем, впереди вдруг показался Лисс в спортивном костюме лилового цвета, и Дамир едва не прикрыл лицо ладонью. Тем временем Лисс засмотрелся на закатное солнце и буквально врезался в клиента.

– Ох, простите, – рассыпался в извинениях Лисс, на что Климов, кажется, с трудом сдержал ругательства. Лисс пожал плечами и пробежал мимо Дамира, шепнув тому:

– Я ему не понравился, дальше сам.

Теперь настал черёд Мареева материться про себя. Догнав Игоря Сергеевича, он проговорил:

– Как таким придуркам только приходит в голову спортом заниматься.

– Поддерживаю, – кивнул Климов. – Раньше вас тут не встречал.

– А я чаще бегаю в роще, но там собак развелось. Надоело. Хозяева вообще за ними не следят.

– О да. Моя собачка не кусается. Как же.

– Вот-вот. А тут вспомнил что-то про этот сквер, с работы прямо и побежал. Ну, только переоделся.

– И я также, но я работаю неподалёку.

– Дамир, – Мареев протянул руку.

– Игорь, – Климов ответил на рукопожатие.

Какое-то время они бежали молча, а потом Дамир спросил:

– Может, по пиву или ты на ПП?

– По бутылочке можно, а потом у меня встреча.

– Я и сам другу обещал, – улыбнулся Мареев. – Так что давай, правда, по одной за знакомство.

Пиво нашлось в кофейне неподалёку. Пока Климов выходил в туалет, Дамир написал Витале, чтобы тот заказал ему хинкали с бараниной и что он сам уже в пути.

– Встреча, небось, с женщиной? – с улыбкой поинтересовался Мареев, когда Игорь вернулся за столик.

– Да, но…

– Но не с женой? Я заметил обручальное кольцо. Если я лезу не в своё дело, так мне и скажи. Можешь даже послать.

– Знаешь, порой я думаю, что мне как раз необходимо кому-то об этом рассказать, тому, кто не знает Лену. А ты её не знаешь. И вообще никого из моего окружения не знаешь.

– Выговориться каждому нужно, согласен. Если хочешь, завтра можем пересечься, посидеть где-нибудь. Я готов тебя выслушать. Вижу, как тебя припёрло. Не надо это в себе держать.

– Ты прав. Я только за. И если что, я тоже готов тебя выслушать. Наверняка и тебе есть что сказать.

Они договорились встретиться в том же сквере завтра, на чём и разошлись. Дамир поспешил на встречу с Виталей, на которую он уже опаздывал.

Они дружили со школы. Какое-то время даже сидели за одной партой, пока их не рассадили за постоянную болтовню. Виталю отправили на вторую парту, а Дамир так и остался на своей любимой последней. Он никогда не был отличником, но умудрился получить аттестат без «троек». Виталя же вообще едва не получил медаль, не хватило совсем чуть-чуть. После школы их дороги временно разошлись – оба поступили в разные вузы, обзавелись новыми знакомыми, но потом случайно столкнулись на улице и с тех пор снова стали общаться. Пусть не часто, но обязательно встречались в разных питейных заведениях Белокрыльска, а с тех пор как открылся ресторан «Хинкали Сулико», стали его завсегдатаями. Он располагался буквально в пяти минутах ходьбы от офиса Дамира, а Виталя приезжал туда на машине. Он возглавлял финансовый отдел в строительной фирме и всегда зарабатывал больше друга, но этой темы оба почти не касались, разве что в шутку.

Вместе они всегда смотрелись как люди из разных миров. Темноволосый скуластый Дамир был похож на свою мать, чем его неоднократно попрекал отец. Одевался он всегда свободно и вообще не любил никакие ограничения. Увидеть Дамира не в джинсах было чем-то из ряда вон. Он надел костюм только на свадьбу Витали. Кочетов же наоборот придерживался офисного стиля – должность обязывала. Очки, русые волосы, не такое спортивное, как у Дамира, телосложение, начищенная до блеска обувь, не то, что вечные кроссовки Мареева. Таким Виталя предстал перед другом и этим вечером.

С ним Дамир чувствовал себя легко и свободно, несмотря на все их различия. Возможно, потому что он был самым тёплым детским воспоминанием. Мареев уже почти не помнил, как Виталя обижался на него за подколы, как сам Дамир не раз встревал в драки, которые провоцировал его друг. Он помнил другое. Как они сбегали с уроков, как ходили в кино, как весной любили смотреть на ледоход на реке.

Сейчас Мареев чувствовал некоторую неловкость, потому что не мог сказать другу правду. Он даже решил для себя, что в будущем всё равно скажет. Просто не сейчас.

Виталя, конечно же, спросил про клиента, которого он нашёл, и Дамиру пришлось сообщить ему ту же версию, что он рассказал и самому Константину Васильевичу, а потом переключился на рассказы о старых клиентах. Конечно, не называя имён.

Дамир не заметил, как в ресторан зашёл Лисс, но он вдруг материализовался рядом с их столиком.

– Привет! – широко улыбнулся он. – Познакомишь меня со своим другом?

Мареев хотел послать его очень далеко, туда, где летом в пальто холодно, но сдержался.

– Виталий, – показал он на Кочетова. – А это…

– Алексей, – соврал Лисс. – Но все зовут меня Лекс.

– Вы что, тоже частный детектив? – поинтересовался Виталя.

– Ага, – кивнул Лисс, не переставая улыбаться. – Познакомились, когда выяснилось, что у нас один и тот же клиент. Обхохочешься.

– Присоединитесь к нам? – предложил Кочетов, и Дамир сейчас ненавидел эту нарочитую вежливость своего друга. Лисс, конечно же, согласился. Более того, он попросил официанта принести ему хинкали и чачу, и Мареев сразу понял, что платить за это придётся ему. Потому что откуда у страха деньги? Хотя, может, Исаев выдаёт всем страхам дебетовые карточки и дважды в месяц начисляет зарплату. Дамира об этом в известность не поставили.

Не знал Дамир и о том, что Лисс начнёт пьянеть и подкалывать Виталю, который подобное обращение мог стерпеть разве что от Мареева и то не всегда. Всё закончилось тем, что Дамир попросил Лисса выйти, причём как в дурном анекдоте.

– Пойдём, выйдем, – сказал он, и Лисс послушался. На улице Мареев еле сдержался, чтобы не дать своему страху по лицу.

– Да ладно, ладно! – поднял руки Лисс. – Не сходи с ума.

И расхохотался.

Дамир стиснул зубы и процедив: «Не смей заходить в ресторан», вернулся к Витале.

– Забей. Он дебил, – проговорил Мареев, садясь на своё место.

– Очень наглый дебил.

– Есть такое. В следующий раз обходи его стороной.

– Надеюсь, следующего раза не будет.

С Виталей они расстались на хорошей ноте, договорившись обязательно встретиться после майских, и Дамир зашагал домой. На улице было темно и немноголюдно. В голове было гулко от выпитого, а по телу разливалась приятная усталость.

Что, думаешь, ты по-прежнему можешь себе доверять? Думаешь, что-то изменилось?

Знакомый голос вызывал привычную дрожь.

– Слабо показаться и в глаза это сказать? – поёжившись, произнёс Дамир.

Может быть, я тебя жалею и не хочу ещё больше провоцировать?

– Куда уж больше? После того, что ты сегодня устроил в ресторане.

– Да ладно, весело же было, – Лисс появился рядом.

– Нет, не весело, – отрезал Дамир.

– Какие планы по поводу Игорька? – сменил тему Лисс.

– Какого ещё Игорька?

– Клиента с абандонофобией.

– Выслушаю его завтра, а дальше придётся импровизировать.

Так и вышло. Прогулявшись по скверу, они дошли до смотровой площадки, и Игоря буквально прорвало. Не пришлось даже идти ни в какое кафе.

– Я никогда не считал себя каким-то там красавцем, я пытался оценивать себя трезво. Я мечтал о семье, о доброй девушке, которая примет меня таким, какой я есть. Когда я встретил Ленку, я не верил своему счастью. Но это поначалу. А потом я просто испугался. Вот-вот она поймёт, что я не тот. Она же догадается, что я человечек так себе. Не идеал уж точно. И тогда она обязательно уйдёт. Бросит меня, и я снова останусь один. А я ведь хорошо знаю, что такое одиночество. Родители развелись, когда мне было десять. Первое время отец ещё приходил, потом стал звонить, а потом и вовсе… Понимаешь, он завёл себе другую семью, в которой уже были дети. И эти дети оказались лучше меня. Да, у меня была мама. Вот только она тоже быстро вышла замуж, родила моего брата, и оказалось, что я ей вообще не нужен. Есть же Никитка. Он уж точно лучше, чем я. Я смирился. Я это пережил. Но когда я вдруг понял, что Ленка тоже может уйти, я осознал, что снова эту боль просто не вынесу. Я попытался быть ближе с ней, я хотел знать, где она и с кем, а она… не захотела. Как я испугался тогда. Вот сейчас она уйдёт. Вот сейчас. Но Ленка не ушла. Она дала мне ещё один шанс. Теперь я не имею права его упустить. Поэтому я оставил её в покое. Не навязываюсь, не докучаю. Но она со мной. Моя Ленка со мной.

– Может, я сейчас дебильный вопрос задам, – проговорил Дамир. – Но если ты так боишься её потерять, почему ты ей изменяешь? А если она узнает? Она же бросит тебя.

– Она не узнает.

– И всё-таки?

– Когда я с другой женщиной, мне не так страшно, – выдохнул Игорь и отвернулся.

– Тебе не кажется, что ты платишь слишком большую цену за свой страх?

– Иногда кажется.

– Я, конечно, не психолог…

– И хорошо. Я их не люблю.

– И я не люблю. Так вот знаешь, мне кажется, что ты недооцениваешь свою Ленку, что ли. Твои родители были не правы, но Ленка разве такая же? Или ты думаешь, что такая?

– Нет, она чудо. Просто я её не достоин.

– То есть ты ругаешь Ленку за её выбор? Она же выбрала тебя. Это её решение.

– Эк ты повернул, – хмыкнул Игорь. – А говоришь, не психолог.

– Не, я юрист.

– Вас же там учили психологии, небось.

– Было немного.

– Ты, наверное, прав. Но от этого не сильно легче.

– Легче сразу никогда и не бывает. Ты просто подумай над моими словами. Вдруг что-то да сдвинется?

– Подумать действительно есть над чем.

А тебя-то тоже бросили. И что, думаешь, ты можешь кому-то давать советы?

Незнакомый голос буквально ворвался в голову.

Тебя бросили родители, разве не так? Сначала мать, потом и отец. И что-то я не вижу рядом с тобой счастливой семьи.

– Какого чёрта… – пробормотал Дамир.

– Что? – не понял Игорь.

– У тебя бывает так, будто тебе кажется, что с тобой словно разговаривает твой внутренний голос?

– Ты попал в точку. Что, и у тебя так?

– Да. Мало хорошего он говорит, верно?

– Увы.

– С этим голосом можно уметь договариваться.

– Как это? Опять какие-то психологические штучки?

– Нет, это же твоя голова. Никто в неё не лезет. И ты сам должен решать, какие мысли пускать, а какие нет. Разве не ты сам хозяин своей жизни?

– Интересный ты человек, Дамир. Знаешь, я верю, что в нашей жизни не бывает случайностей. Наверное, так было нужно, чтобы мы встретились и ты мне сказал об этом. Я буду думать. Спасибо тебе, – и Игорь протянул ему руку.

Дамир ответил на рукопожатие, и они расстались, договорившись ещё обязательно повидаться. Мареев пошёл в сторону центра, надеясь на то, что чужой страх уйдёт вместе с хозяином.

Ты решил, что уже отделался от меня? Не тут-то было.

– Да ты даже не мой страх!

Ты так в этом уверен? Разве я придумал, что тебя все бросили? Нет. Я говорю тебе только правду. Ты один. Рядом с тобой нет никого. Слышишь? Никого.

– А вот тут ошибаешься, Абандон, – Лисс возник рядом внезапно, но его голос вдруг впервые показался Дамиру каким-то близким.

– Полагаешь, что иметь рядом только страх – это не одиночество? – Мареев увидел обладателя другого голоса. Это был высокий мужчина в строгом чёрном костюме без единого светлого оттенка. Его глаза скрывали солнцезащитные очки, а на губах застыла насмешливая улыбка. – Да это его символ. У одинокого человека нет ничего, кроме его страха.

– Ты пришёл за моим человеком, потому что потерял контроль над своим? – рассмеялся Лисс. – Как ты жалок!

– Ты пошёл со своим на компромисс. Это ты жалок.

– Думаешь, я могу этого испугаться? Глупый, я могу быть каким угодно. У меня нет принципов. Я свожу людей с ума. А ты теряешь контроль. Ты страдаешь от того же, от чего страдал твой человек. Он тебя покинул, Абандон. Он бросил тебя.

– Это неправда.

– Тогда почему ты здесь? Что же ты не отвечаешь? Что же не бежишь за своим человеком? Что тебя здесь держит?

– Ничего меня здесь не держит.

– Ты сам себя здесь держишь, ухватившись за моего человека. Вот только этой ниточки между вами не существует. Ты придумал её. Её никогда не было. Это всего лишь иллюзия. Одна сплошная иллюзия.

– Замолчи, – ухмылка пропала с губ Абандона.

– Не нравится слышать правду? А я ведь самый правдивый из всех страхов. Я разбиваю иллюзии. Я ломаю придуманный вами контроль. Ну, что же ты? Тебе нехорошо?

– Замолчи, – прошептал Абандон. – Замолчи.

Дамир не до конца понял, что произошло потом, но мужчина в тёмном вдруг словно растаял в воздухе, обернувшись дымкой.

– А это тяжело, – пробормотал Лисс, бледнея и оседая, Мареев едва успел его подхватить.

– Эй, ты живой?

– Испугался? – еле слышно спросил Лисс.

– А надо?

– Разве что немножко.

Глава пятая

Они сидели на скамейке в парке Культуры, до которого шли медленно и молча, и Дамир постоянно оглядывался на чуть отставшего Лисса, чтобы убедиться, что тот не растаял, как Абандон.

– Я так и не могу понять, как вы устроены, – проговорил, наконец, Мареев.

– Помнишь, как тебя укусила собака? – вдруг спросил Лисс.

– Смутно. Но да, было такое. Это был соседский пёс, вроде бы привитый, поэтому меня не потащили делать уколы против бешенства. Не скажу, что этот факт окончательно стёрся у меня из головы, но пока ты не спросил, я об этом сам и не вспоминал.

– Ты тогда сильно испугался. Очень сильно. Так, что когда увидел на улице собаку, буквально впал в ступор. В тот момент я впервые познакомился с другим страхом.

– Хочешь сказать, что у меня была боязнь собак, которую я забыл?

– Ну, как забыл… – Лисс усмехнулся, но усмешка вышла какой-то грустной.

– В смысле?

– Твой страх звали Кин.

– Кинофобия?

– Ага. Парнишка в драных джинсах. Таким я его запомнил. Тогда я впервые испытал… страх.

– Звучит, конечно, абсурдно.

– Сам знаю. Но он был силён.

– Подожди…

– Что?

– Когда ты всё это рассказываешь, мне кажется, что я начинаю вспоминать. И пса этого, и ту собаку на улице. Я шёл в школу, а она перегородила мне дорогу. Она была огромная.

– У страха глаза велики. Обычная дворняга. Между прочим, добрая. Её в мясном магазине подкармливали.

– Мне кажется, я тогда пытался это перебороть. Ну, свой страх.

– Угу.

– Что, не пытался разве?

– Пытался. Просто у тебя в голове случился чистый лист. Вакуум. И в него радостно ворвался Кин. Посмотри, какие у неё огромные зубы. Да она перекусит тебе шею, ты и не заметишь. Вцепится тебе в ногу, не оторвёшь. Будет терзать тебя и рвать на части. Ты будешь звать на помощь, но никто не придёт, потому что всем страшно.

– Да, – кивнул Дамир, – теперь я это помню.

– Я не знал, как влиять на Кина, – продолжал Лисс, – и попробовал воздействовать на тебя. Это всего лишь твои фантазии, никакой страшной собаки здесь нет. Это лишь игра твоего мозга. Ты сам её придумал.

– Не помогло?

– Лишь частично. До тех пор, пока собака не сделала шаг в твою сторону. Возможно, она учуяла запах бутерброда с колбасой в твоём ранце.

– Бабушка всё время давала мне с собой в школу.

– Как только собака начала приближаться, Кин стал сильнее. Я понял, что теряю тебя, и решился.

– Что ты сделал?

– Попытался повлиять на него. Ты думаешь, он, правда, испугался этой собаки? Серьёзно? Он боится только того, что внушаю ему я. Мой человек боится только потерять контроль. Эта милая собачка лишь напомнила ему об этом. Ведь она может быть сильнее его, а это значит, что он может с ней не справиться. А ему нужно справляться. С собой. Всегда. А ты придумал себе его страх, потому что увидел собачку. Глупый, глупый Кин. Собачка не всегда означает, что её боятся.

– И что, он поверил в этот бред?

– Не такой уж и бред. Но да, поверил не сразу. Попытался доказать, что он прав и что ты боишься именно собак.

– Так ведь и было.

– Ты на чьей стороне вообще? Если бы не я, ты так бы и шарахался от каждой болонки.

– То есть ты его переубедил?

– Да. Кин ушёл. Вот только я потратил на это все свои силы. Я знал, что могу восстановиться, используя твои эмоции, но даже на это сил не было. Можно сказать, что тогда я какое-то время болел. А потом ты сам меня позвал, когда начались очередные проблемы в семье.

– И что, были ещё какие-то другие страхи, кроме кинофобии?

– Была попытка аэрофобии.

– А, это когда я сдуру прочитал статью про авиакатастрофу?

– Именно. А потом полетел в отпуск. Но тут я быстро справился. Ты уснул, а я создал тебе такой сон, в котором ты напрочь позабыл о том, что с самолётом может что-то произойти.

– Ты испортил мне отпуск! У меня там началась бессонница!

– Зато летать не боишься, – развёл руками Лисс.

– Послушай, а этот Абандон, он насовсем ушёл?

– Любой страх может вернуться. Но какое-то время да, его точно не будет. Может, всю жизнь. Тут уж как Игорьку повезёт.

– Значит, поручение Исаева мы выполнили.

– Тебе хоть немножко понравилось?

– Ни капли. Хочешь сказать, тебе понравилось? По твоему виду что-то не заметно.

– Зато мы победили. Исаев говорил, что потом будут настоящие дела, а не только супружеская неверность.

– Тебе-то что от этого? Ты не хотел со мной работать.

– Мне показалось, это может быть интересным. Я люблю то, что вы называете адреналином. И есть у меня такое ощущение, что и ты тоже.

– С чего вдруг?

– Ты закончил истфак, но не пошёл работать по профессии, а стал журналистом. Да, может, не самая адреналиновая профессия, но это смотря как посмотреть. Однако и этого тебе показалось недостаточно, и ты получил юридическое образование. И нет, ты не стал работать юрисконсультом в какой-нибудь конторке, ты выбрал работу частного сыщика. С ней можно вляпаться, даже если действуешь в рамках закона.

– Откуда ты это всё берёшь?

– Из твоей головы, конечно же.

– Ты тут распинался про иллюзии. Так, может, ты просто всё сочиняешь?

– Когда я сочиняю, у тебя мурашки по телу, в голове гулко и сердце на грани тахикардии. Сейчас я просто говорю правду.

– Ты отвратительный тип.

– Вот это неправда. Я же не страх опарышей.

– Фу.

– Вот именно.

– А у женщин страхи выглядят как женщины? – вдруг спросил Дамир.

– Хочешь познакомиться с одной такой? – улыбнулся Лисс.

– Я сменил тему с опарышей на что-то более приятное. Так как, я прав?

– Частично.

– То есть?

– Насколько мне известно, некоторые женские страхи всё равно обретают мужскую форму, потому что у этих женщин более развита мужская логика, если можно так выразиться. Но я не специалист по всем страхам мира.

– У меня тут ещё один вопрос возник. А если кто-то другой боится того же, что и я? Ты и его страх?

– Нет, это будет мой тёзка. И он будет отражать конкретный страх того человека. Мы будем отличаться.

– Не хотел бы я когда-нибудь встретиться с твоим тёзкой.

– А мне было бы, о чём с ним поболтать.

– Без меня. Я иду домой и надеюсь, что ты не влезешь в мой сон.

– То есть тебя совершенно не волнует, что мне нужно восполнить силы?

– Нет, не волнует. И даже не пытайся.

С этими словами Дамир поднялся и зашагал к выходу из парка. Лисс за ним не пошёл, однако, когда Мареев сел в автобус, он плюхнулся на соседнее сиденье.

– Люблю вечер, – задумчиво произнёс он. – Огонёчки.

– Главное, не пытайся сейчас залезть в мой мозг, – отозвался Дамир.

– Ты злой и неблагодарный.

– Чего?

– Я спас тебя от кинофобии, аэрофобии и абандонофобии. Хоть бы спасибо сказал.

– Твоё «спас» выглядит как старая шутка, что лучшее средство от головной боли – это гильотина.