GORD - Ковчег 98-2

Karter Khan

GORD - Ковчег 98-2

ПРОЛОГ

Запись «Порога»: 10 сентября 2008 года. CERN. 2%

Маркус Талл мерил шагами кабинет, заложив руки за спину. Короткие, резкие движения выдавали старого ворона, который чует падаль загодя.

— Получится. Бозон Хиггса бозон Хиггса Если получится тогда

Дверь открылась, впустив профессора в халате.

— Чёрт возьми, Анри! Почему так долго?!

— Прости, Маркус. У нас гости.

Фабр боком просочился в полумрак кабинета, где воздух отяжелел от табачного дыма, документы валялись как попало, а монитор светился еле-еле. Маркус казался неподвижным, чуть ли не больным. Небритое лицо, опущенные глаза — сумасшедший или, наоборот, гений. Одно из двух.

— Познакомься с нашим спонсором из «Заслона». Это Семён Игоревич, а это мой протеже.

— Я К Ки — стажёр попытался выдавить имя и не смог. Слишком трепетал перед величием чужого интеллекта.

— Неважно! — оборвал Маркус. — Вы привезли?

— Привезли, — отозвался Семён Игоревич.

Взгляд у него был строгий. Такой, что ясно: содержимое чемодана значит больше, чем все фанатики в этом кабинете, вместе взятые.

— Вы понимаете, что достать это и вывезти из страны для ваших экспериментов было непросто? Мы ждём результатов, Маркус. Научная работа ваша, но результаты принадлежат нам.

Маркус настороженно покосился на гостя.

— Как вы планируете это применять? Если всё выгорит, человечество совершит технологический скачок. Страна, получившая фотонный компьютер, выиграет любую гонку вооружений.

— Вам не о чем беспокоиться. Профессор Фабр должен был ознакомить вас с нашим профилем. «Заслон» занимается защитой. Ракетостроение, эхолокация. Наша цель — выход в космос и развитие человечества.

— Хватит тянуть, покажите, — буркнул Маркус. Знает он цену этим пресс-релизам, не маленький.

Семён положил чемодан на стол.

Вместе с чемоданом на край столешницы легла тонкая папка. Семён убрал её слишком быстро, но Маркус успел заметить фотографию: ребёнок за стеклом, больничный халат, чёрная маркировка в углу снимка — B Rh.

— Это к процессору отношения не имеет, — сказал Семён.

Маркус посмотрел на него дольше, чем требовала вежливость.

— У науки редко бывают вещи, которые не имеют отношения.

— Материал найден нами

Стальные застёжки щёлкнули.

— По составу близок к кремнию. Обнаружили при раскопках в районе падения Тунгусского тела. Информация засекречена. Это часть более крупной системы, прибывшей к нам из другой галактики. Материал захватывает свет и перерабатывает его в информацию.

Профессор Фабр опустился на стул, снял очки, протёр лицо.

— Кирилл, помоги Маркусу с подготовкой. Жду отчёт об испытаниях.

Повернулся к Семёну:

— Спасибо за содействие. Нужно обсудить вопросы финансирования. Думаю, не стоит им мешать.

— Пойдёмте, Анри, — коротко сказал Семён, не сводя глаз с Маркуса. — Мы ждём результатов.

— Да-да, конечно.

Маркус уже разглядывал материал, мысленно потирая руки. На мимику и жесты он был скуп.

Каблуки стучали за спиной, пока тяжёлая дверь не лязгнула замком. Удар отозвался в кабинете плотным эхом, и напряжение схлынуло.

— Профессор. Профессор! — раздался голос стажёра. — А если подключить такой процессор к «Порогу»? Мы ведь ради этого здесь?

— К «Порогу»? Пока моё детище — всего лишь ИИ в замкнутой комнате. Я сутками скармливаю ему данные: климат, температура океана, землетрясения по всему шару. Сейчас он выдаёт прогноз катастроф с точностью шестьдесят процентов. Для науки — недостаточно. Для тех, кто платит, — уже повод нервничать. Очевидно, ему не хватает мощности.

— А с фотонным процессором?

— Вот и выясним, раз уж всё готово. За работу.

Подключение заняло несколько часов. К концу Маркус уже не говорил — только шипел сквозь зубы и ругался так, что Кирилл старался не записывать это в лабораторный журнал.

— Что дальше, профессор?

— Запускаем коллайдер. Если появится бозон Хиггса, его распад даст два фотона. Направим их в процессор. «Порог» получит новые данные для расчётов.

Маркус кивнул на рубильник.

— Меньше болтовни. Окажу честь тебе. Давай.

— С-спасибо, профессор!

Кирилл подскочил к рубильнику и ухватился за рукоятку трясущимися руками.

— Стоять, салага, — рявкнул Маркус. — Мозги хоть иногда включай! Очки надень.

Профессор бросил стажёру резинку с тёмными линзами, ведь не терпел пренебрежения к безопасности.

— Свет пойдёт в процессор. Неизвестно, какой силы. Хочешь ослепнуть?

— П-простите

Двое замерли. Воздух стал густым, дышалось через раз. У Кирилла пальцы закололо.

— Жми, чего стоишь?

— Д-да.

Рубильник упал.

Система охлаждения загудела, трансформаторы работали без нареканий. Двое учёных молчали. В течение получаса напряжение ожидания лишало их способности к словам.

— Профессор, долго ещё?

— Обычно от нескольких минут до нескольких часов. По-разному.

Маркус откинулся в кресле.

— А ещё бывает, что

Резкая вспышка залила комнату. Кирилл сложился пополам, закрыл голову руками. За него теперь решал инстинкт.

Процессор впитывал свет. Компьютер дребезжал, гудел и нагревался. «Порог» уже считал.

Hoc! Pau. Hav Hoc De Vid Hoc. Mal

Кирилл подбежал к монитору.

— Профессор, это латынь?

— Хрен его знает. Придётся разбираться. Теперь оставь меня. Мне нужно проверить данные.

Дверь захлопнулась. Маркус остался один на один с тем, что сам породил.

— Прогноз Прогноз — бормотал он.

Запертый в пустом кабинете, уткнулся в монитор. Кофе в чашке остыл ещё столетие назад. На стене над столом висела детская фотография: девчонка лет пяти, косички вразлёт, подпись: «Звёздочка». Маркус отвёл взгляд.

«Смогу ли я сделать для тебя то же, что мой отец сделал для меня?»

График на экране жил своей жизнью, ведомой лишь учёному. Результат был ожидаем, как и на прошлых тестах. Маркус ввёл новую переменную. Эхо данных пошло рябью.

— Не может быть.

Кривая сошлась на той же точке. «Порог» инициировал повторный анализ.

RECALCULATION STARTED VARIABLE DEPTH EXPANDED PREDICTIVE BRANCHES: 12 441 STABLE OUTCOME CLUSTER: 1

Маркус подался вперёд: «Сработало?! Да ладно!».

Система углубила анализ. Ветви будущего раскрывались одна за другой, схлопывались, пересчитывались заново. Процесс происходил быстрее, чем человек способен был осмыслить. Двенадцать тысяч четыреста сорок одна ветвь. Внезапно все они сошлись в одну. Containment — провал. Isolation — провал. Любое вмешательство — провал. Вторичный анализ подтвердил: отклонение ниже порога. Вероятность уничтожения — девяносто восемь процентов. Цифры совпали. Снова.

Маркус знал разницу между ошибкой и аномалией. Кто занимается наукой, знает: ошибки случаются постоянно. Но чтобы опять, после всех переменных? Так не бывает.

«Порог» был отключён от сети, но информацию продолжал получать.

— Чёрт, что это?

Настойчивый световой сигнал шёл откуда-то с юга. Процессор мерцал ярким белым свечением. Маркус услышал звуки: «Бум. Бум». Создавалось впечатление, что с ним пытаются связаться сразу с двух точек.

Hoc! Pau. Hav Hoc De Vid Hoc. Mal.

«Порог» фиксировал сигнал и сохранял первый лог: датирован восемью годами ранее. Второй: 10 сентября 2008 года.

— Как ты можешь писать лог восьмилетней давности, глупая машина? Тебя тогда не существовало, — рявкнул Маркус.

Он медленно сел, провёл рукой по лицу. Сейчас бы свежий кофе! Только с коньяком Ведь вывод следует такой, что впору опрокинуть по одной, где одна — это бутылка, а не стопочка. Звучит он так: если ничего не изменить — конец. Он видел логи. Оставалась слабая надежда, что система не учитывала «обстоятельство людей». Непредсказуемость, ошибки, выбор. Первородный грех.

Маркус выпрямил себя усилием воли.

— Нам нужны новые переменные, — сказал он тихо. — Нам нужны люди.

Откинулся в кресле, закрыл глаза, прижал пальцы к переносице. Глаза слезились после бессонной ночи. Или от осознания того, что система никогда не ошибается. Значит, что-то не так с ними?

По экрану прошла информационная рябь. В логе появилась строка, которой раньше не было.

HELLO MARCUS.

Пальцы закололо. По спине прошёл озноб, в висках болезненно пульсировали артерии.

— Успокойся, — шепнул Маркус сам себе. — Что ты такое?

G.O.R.D. G.O.R.D. G.O.R.D. GLOBAL ORGANIC RECONSTRUCTION DIRECTIVE

Экран мигнул. Строка пропала. Остался только результат расчётов.

Маркус застыл, вслушиваясь в пугающую тишину. Сердце пропустило удар, затем понеслось галопом. Сообщи он кому-нибудь — не поверят. Скажут: «Спятил!». Система не делает таких ошибок. А вот человек, уставший на рабочем месте, — запросто. Он не без колебаний принял эту версию.

Он сел, протёр лицо ладонями.

— Ерунда. Надо больше отдыхать.

На всякий случай он закрыл расчёты и открыл их снова. Строка не вернулась. Но в углу экрана, где обычно висело время, теперь горела другая надпись.

*ARK-01*

Маркус смотрел на неё и чувствовал странное спокойствие — то самое, что приходит за секунду до восприятия масштабов катастрофы, когда мозг ещё не осознал случившегося. Профессор тяжело вздохнул и нажал «Сохранить». Файл лёг в папку для мусора. Запросы будущего для одной из точек перестали возвращать результат.

Маркус подошёл к окну и задержал взгляд на восточной стороне. Звёзды горели над горизонтом. Он вспомнил, как в детстве отец водил его в планетарий. Маленький городишко на юге Франции, старый проектор, который вечно ломался, и отцовские слова: «Смотри, Марк. Там, наверху, кто-то есть. Мы не одни». Отец умер пять лет назад, доказательств так не дождался.

Маркус перевёл взгляд на фотографию. Девочка с косичками смотрела на него со стены и улыбалась. Увидит ли она когда-нибудь то, что видел он?

— Если ты есть, — прошептал он в темноту за окном, — ты не должен был появляться так рано.

Экран моргнул. Профессор увидел только лёгкое изменение фона. И улыбнулся.

В ту же секунду, за тысячи километров от ЦЕРНа, я проснулся.

Глава 1 ОБРЫВКИ ЧУЖОЙ ПАМЯТИ

— Я долго думал, с чего начать свой рассказ. Видел разное, вспоминаю разное. Думаю, надо начать с того, как всё началось. Таиланд. Да. Давайте начнём с Таиланда.

22 декабря 2012 года. Запись беседы.

Солнце обжигало влажные плечи. Бриз от волн немного остужал кожу, но ненадолго. Я сидел на носу лодки и ковырялся со снастями. Лазурные воды Таиланда не спеша раскачивали лодку.

«Наконец-то долгожданный отпуск», — мелькнула мысль. Я долгие пять лет не был в отпуске.

Лодка качнулась от прицепившегося веса.

— У-у-ух, давайте быстрее, собирайтесь. Тут вдоль рифа рыбы плавают, килограмма три-четыре.

Запыхавшийся Захар держался рукой за край лодки, медленно перебирая ногами в воде. Видать, глубоко опустился, метров на десять. Дыхание было обрывистым после трёх минут погружения.

— Как тебе водичка, кучерявый?

— Заткнись, кретин. Кхе-хе. Давай натягивай уже ласты.

Я зарядил подводное ружьё, натянул маску и одним шагом с кормы погрузился в воду.

— Тём, а брат с нами не пойдёт?

— Лысый, ты с нами? — крикнул я в сторону лодки.

— Нееет, спасибо, вода холодная. Такое не по мне, — раздался голос с лодки. — Я лучше удочкой порыбачу.

— Как видишь, этого увольня не уговорить.

— Ладно, давай выдвигаться, — Захар опустил лицо под воду. — Тьфу. Вон туда, пятнадцать метров левее. Глубина метров восемь-десять. Нужно быть аккуратнее: там рифовое течение, оно немного утягивает в сторону, и там холодный поток.

— Будет тебе, холодный. Просто так, что ль, костюмы покупали? Давай за мной.

Залив Пханга умеет обманывать.

Туристы знают его как край изумрудных вод и известняковых скал, торчащих из моря. Опускаясь, я понимал, что мир под водой становится странным и древним. Скалы в заливе уходят под воду плавным склоном и резко обрываются. На их выступах живут свою вековую жизнь кораллы и морские губки, но чем ниже опускаешься в темноту, тем меньше видно дно за отвесной скалой. Глубина в этом месте достигает двадцати, а может, даже тридцати метров у края прибрежных островов, а дальше — лишь чёрная бездна.

Затаившись на отвесной скале, мы ждали свою первую добычу. Я постукивал по камню подводным ружьём, и глухой звук разносился под водой. Рыбы такое любят: проявляют любопытство к непрошеным гостям.

Перед нами возникла стая молодых груперов. Их кожа, покрытая разводами, пятнами и белыми точками, напоминала камуфляж опытного хищника. Но сейчас именно они были нашей добычей.

Медленно, без резких движений, наши ружья тянулись в их сторону.

Ещё секунда.

Два выстрела.

Одно попадание.

И восторженный крик под водой, заполняющий всё пространство пузырями. Захар ликовал.

«Наверх», — показал я пальцем.

Подъём занял всего десять секунд.

— А-а-а-а, лысый! Лысый, посмотри, какой жирный! — Захар не унимался.

— Это ты жирный. А ещё кучерявый, — брат смеялся, протягивая руку.

— Моя первая, слабаки! — воскликнул Захар.

— Давай не бурчи, — сказал Марк, забирая добычу. — Давайте, ещё полчаса — и будем собираться. Вечереет уже. Мы сняли лодку всего на два часа. Поплавали — и хватит.

— Да ладно тебе, продлим, если что. Дай поплавать. За пять лет мог бы хоть раз и окунуться.

Вспоминать душную Москву мне не хотелось. С её жаром от асфальта, толкучкой в вагонах метро и бабками в автобусе, которым постоянно откуда-то дует.

— Спасибо, мне по душе бокал пива и бассейн.

Марк откинулся в кресле, открывая холодненькое.

— Ну что, Захар, ещё? — продолжил я.

— Конечно!

Солнце уже сползало к горизонту, небо становилось янтарным. Действительно вечерело, и от этого вид становился только прекраснее.

Спускаясь под воду, я заметил, как изменился вид под водой. Чем темнее становилась вода, тем страшнее было опускаться на глубину.

Опустившись на тот же выступ, мы замерли. Рыбы неспешно плавали друг за другом. В нашу сторону направлялся очередной претендент для сковородки.

Прицелился.

Крючок затвора.

Готов.

Так я думал.

В темноте, там, на глубине, проскочил тёмный, мрачный силуэт. Мозг среагировал. Рука тоже.

Рыбы разбежались врассыпную.

Выстрел.

Стрела проскочила мимо.

Всё было идеально. Я не должен был промахнуться.

По телу пробежало неприятное чувство — от спины до самых кончиков пальцев.

Мы не единственные хищники на этой глубине.

Захар дёрнул меня за плечо. Я видел его глаза сквозь маску. Он чувствовал то же самое, что и я.

Нужно подниматься.

Чем быстрее, тем лучше.

Мы рванули резко, оттолкнувшись от выступа. Подъём был быстрым. Опустив лицо вниз, я увидел силуэт. Большой. Метра четыре. В темноте.

Это не то, с чем бы я хотел встречаться на глубине.

Всплыв, Захар закричал:

— Руку быстрее! Быстрее, блядь! Там здоровая акула!

Тень быстро поднималась. Солнце почти опустилось за горизонт, и я понял, в каких тёмных водах мы находимся. Это место превратилось в шведский стол для хозяина здешних вод.

Марк крепко держал руку Захара. Одним движением втянул его в лодку.

— Блядь, быстрее, мать вашу!

Мои ноги сами поджались от испуга. Брат вцепился в мою руку.

— Заводи грёбаную лодку! Что ты встал как вкопанный?!

Марк уже командовал, глядя на блуждающие тени под водой.

Пол-оборота.

Захар уже стоял у руля.

— Блядь, она у винтов!

Мотор закрутился. Я еле успел собрать ноги в кучу и развалился на борту. Удар пришёлся в днище судна. Мотор безжалостно затарахтел и заглох.

— Чёрт, эта паскуда ковыряет лодку. Кажется, она зацепила винты.

Захар судорожно крутил ключ зажигания.

Я наклонился проверить. Из-под винта шла бурлящая пена вперемешку с кровью.

— Эта тварь точно нас зацепила. По ходу, её знатно потрепало. Так же, как и нас.

Мы вглядывались в воду, ожидая новой атаки. Тень поднималась из глубины.

— Приготовьтесь! — крикнул Марк.

Один.

Два.

Сейчас.

Перед нами появилась здоровая клыкастая морда, оскалившая пять рядов зубов.

Захар упал на задницу.

— Блядь, это тигровая. Она метров пять!

Её хищные глаза смотрели прямо на нас. Морда — в пол-лодки, не меньше.

Чёрт возьми, всего несколько секунд отделяли нас от знакомства с этой безжалостной тварью.

Мысли метались. Ни одной нормальной.

Крови становилось всё больше.

— Что за херня? — рявкнул Марк.

Глаз был мутный. Пустой. В нём не было ни злости, ни боли. Только движение.

Секунда.

Голова всплыла боком, повернувшись на морской глади.

— Мы не могли отсечь ей голову мотором, — продолжил он.

Он был прав. Я прекрасно это понимал.

Я продолжал вглядываться в воду. Руки со всей силы сжимали борт лодки. Тень продолжала мельтешить под нами.

— Там Там что-то есть. И оно поднимается.

Второй удар был такой силы, что корма взмыла в воздух на метр. Меня отбросило на пару метров в сторону — прямо в воду.

Схватив воздуха перед падением, я заметил, что Марк и Захар рухнули вглубь лодки.

Я перебирал руками, захлёбываясь паникой. Размахивал, пытался удержаться на поверхности. Голова акулы продолжала плавать рядом.

— Ты в порядке?! — с ужасом в глазах кричал брат.

— Д да. Быст

Вода залилась мне в рот.

Жгучая, резкая боль ударила по телу с такой силой, что зубы сдавило.

— Быстре-е

Что-то тянуло меня под воду. Лица над поверхностью исказились, расплылись сквозь водную гладь.

Резкая боль в правой руке.

Я чувствовал, как от меня отрывают куски плоти.

Моё тело опускалось под воду. Кричать не было сил. Дышать — тоже.

Неизвестное существо тянуло меня на дно.

Потом меня оставили в покое.

Ледяное подводное течение подхватило моё тело. Вода тянула меня глубже. Вниз.

Время застыло.

«Вот и всё», — мелькнула мысль.

Скоро боль отступит.

В душе появилось чувство смирения, словно за тебя всё уже решили.

Мрак становился абсолютным. Лишь белая точка в глади воды.

— Ладно

По спине прошло тепло. Успокаивающее. Спокойное. Как руки матери.

Я почувствовал себя в безопасности.

Свет становился ярче, пока не поглотил всё моё тело.

Я закрыл глаза.

Свет в конце тоннеля.

Как поэтично.

Как в тех рассказах.

— Как он?

— Знатно потрепало Восстанавливаем.

Я слышал голоса вокруг, но не мог открыть глаза. Глаза были сырыми, солёными, как та чёртова вода Андаманского моря.

Сквозь блики белого света я увидел её.

Белый шлем с золотыми вкраплениями. Без лица. Фигура выдавала женское тело. Кожа была не человеческой — из белого полимера. Это было похоже на человека, собранного из белого полимера, металла и света. Из спины торчали металлические провода. Они произвольно шевелились, скрежетали. Звуки раздавались откуда-то справа. С наконечников искрило, словно от сварки.

— Ч что это?

Я посмотрел на свою руку.

Её не было.

Боль раздавалась там, где её быть не должно.

— Не шевелись. Не мешай работать.

Один провод ударил в шею.

— Не переживай, просто спи.

Яркая вспышка.

Моя рука держится за автомат. Я сжимаю её, но она не моя. Рядом взвод из людей.

— Вопросы есть?

Голос звучит из моей груди.

— Вопросов нет, — хором отвечает взвод.

— Да пусть сияет! За работу.

— Да пусть сияет! — хором раздаётся клич взвода.

Яркая вспышка.

Комната, окутанная светом. За стенами комнаты — крики людей. Лязг металла. Грохот.

— Мы сделали всё, что смогли, — раздался женский голос рядом.

— Нет, не всё. Я не согласен. Должны должны быть ещё варианты. Всегда есть варианты. Мы столько их перепробовали.

Я кричал.

— Сделай прогноз, как и всегда. Дай нам варианты. Дай нам шанс, мать твою!

Шар в центре комнаты висел в воздухе и пульсировал ярким светом.

— Отправь нас в исходную точку.

Голос раздался ударом по ушам.

«RETURN LOADING»

— Не смей! Ты забудешь!

Визор девушки раскрылся. Волосы, словно из стали. За ним скрывалось молодое лицо, крапинки веснушек и глаза. Глаза, в которых было столько грусти, наполненной слезами.

— Лика, я Я не успел закончить.

Её рука тянулась ко мне.

Комнату разорвало на куски.

«RETURN LOADING»

Меня несло по воспоминаниям, которые казались мне моими.

Корабль в космосе.

Лодка в Таиланде.

Первый поцелуй.

Детство в деревне.

«RETURN LOADING»

Первая мысль: «Холодно». Почему так холодно? Что значит «холодно»? Я не знал этого слова. Тело само ответило.

Вторая мысль: «Ярко». Глаза щиплет. Как же ярко. Почему я здесь? Раньше было тепло, темно, уютно.

Третья мысль: «Красный». Толчок в плече. Тесно. Нужно было толкать в ответ. Сражаться за пространство.

Четвёртая мысль: «Я» Я был не один. Где ты? Страх наполнил тело. ГДЕ ТЫ?

Суета. По комнате бегали люди. Медсестра, замотавшая меня в полотенце, убежала к другому столу.

— Он не дышит.

Я набрал холодный воздух в лёгкие. Их беспощадно жгло. И издал первый крик.

Крик раздался в ответ.

Так родились мы. Я и мой брат.

«Ты был не один»

«ERASE THE MEMORIES»

— ЛИКА!

Я закричал во сне.

***

— Что было дальше? — Мужчина в тёмно-синем костюме, накрахмаленной рубашке и серыми голодными глазами пристально смотрел на меня, делая заметки в папке. Словно оценивал товар на приёмке.

Я достал из сумки потёртый, исписанный ежедневник. Со сбитыми углами: «Расхождения».

В таких ежедневниках всегда присутствуют данные владельца: ФИО, адрес, мобильный телефон, организация, в которой ты работаешь. Люди ведут такие вещи как важную часть собственной жизни, оставляя контакты для тех, кто мог бы этот ежедневник вернуть.

Группа крови: 3 отрицательная. Важная графа на случай экстренных ситуаций.

В чрезвычайных ситуациях — предупредить. Эту графу я держал пустой. Никогда не хотел, чтобы кто-то позвонил моим близким и усталым голосом сообщил, что со мной что-то произошло. Для меня всегда было лучше пропасть на пару дней и перезвонить, когда мне удобно, сообщив, что всё со мной хорошо. Я всегда так поступал. Тренировал семью, чтобы меня лишний раз не искали. Мать говорила:

— Он как кот, нагуляется и возвращается домой.

Я же всегда считал, что любую лихую весть я должен сообщать сам.

Календарь был исписан на восемь лет вперёд. Первая помеченная дата: 10 сентября 2008 года.

Как я рассказывал, я тогда проснулся от резкой боли. Мою левую ногу свело во сне, да так сильно, что зубы сдавило. Такое уже случалось, я знал, что нужно делать, это знание пришло ко мне из спорта. Стопу нужно было вытянуть на себя. Второй вариант — это шило в икроножную. Естественно, таких вещей у меня рядом не было. Когда боль начала отступать, я понял, что мизинец и безымянный палец не сгибаются на правой руке. Их я тоже не чувствовал. Губы были сухими, а во рту пересохло. Осознание пришло быстро: я не знал, что происходит с моим телом. Мне нужна помощь.

— Ма-ам.

Я посмотрел на часы, на них горело мерзкое 3:14. Тело отказывалось функционировать. Сегодня должен был наступить двадцать первый рабочий день без выходных, с отвратительной двенадцатичасовой сменой в грёбаном банке. Я сам выбрал этот путь. Это была моя вторая работа, мне нужны были деньги для поступления в институт. Договорившись с приёмной комиссией, мне согласовали поступление с пропущенным месяцем. Как мне говорили: на заочном твои оценки не важны. Плати и учись. Как же, плати и учись, думал я. Образование требовало трёх моих месячных окладов. Успеть собрать половину суммы возможно только с грубейшим нарушением трудового законодательства.

Оглядев комнату, пришло понимание: даже в темноте каждая тень мне знакома, как родная. Даже во мраке я смогу найти верный путь. Встав, я понял, что левая нога не слушается и отказывается быть мне опорой. В ушах гудел едкий звон, затылок в левой части нудно ныл, а в глазах были белые блики. Пришло осознание, что я не дышу.

— Стабилизируй дыхание, — голос пришёл из ниоткуда. Как приказ.

На мгновение я понял, что просто стою по центру комнаты и сознание ищет что-то в темноте.

В голове закрадывалось чувство, что я тут не один.

Я медленно задышал, как при приступах астмы, которые одолевали всё моё детство. Сознание начало возвращаться. Громкими, широкими шагами я попытался выйти на кухню, по пути сшибая косяки своим плечом.

Два поворота.