Королевская битва

Когда настала моя очередь вакцинироваться, первое, на что упал мой взгляд после фотоаппарата, так это на диаметр иглы. Игла была просто здоровенной, хотелось бы поверить в то, что иных не оказалось на складе. Но нет, это слишком глупо. Я вдруг вспомнил, где видел такие раньше. Такими иглами чипируют животных. Им под кожу вводят небольшой чип размером с рисовое зернышко, на случай, если те потеряются, можно было найти данные в базе. Вот и сейчас нас чипируют как животных, чтобы отслеживать передвижения на острове. А что, идея неплохая, вот только как потом от этого чипа избавиться, еще и колют под лопатку, чтобы не дотянулись, к тому же это еще и очень больно.

После процедур день прошел тихо и спокойно, правда, реванша по баскетболу не состоялось, паренек был не в форме из-за сломанного носа. Но пообещал, что обязательно отыграется и даже победит. Я же согласился на перенос, тем более наш матч все же состоится, правда, не на баскетбольной площадке, а в джунглях. Только не факт, что мы пересечемся.

Глава 5

Под вечер всем вакцинированным стало плохо, у каждого симптомы немного отличались, но прослеживалась общая тенденция: проявилась сильная слабость, тошнота, поднималась температура и болела голова.

Из этого следовало то, что помимо отслеживающего чипа нам все-таки вкололи и какую-то вакцину. Это меня даже немного утешило, ведь будет обидно умереть не от вражеской пули, а от какого-нибудь укуса москита или кровавого поноса. Как ни крути, мы из другого региона, и наш организм привык к иным условиям, и я не думаю, что во время игры нас будут хорошо кормить, если вообще кормить будут. Так что лучше пострадать денек сейчас, чем потом, во время игры.

Как бы мне того не хотелось, я выполнил все водные процедуры и отправился спать в наш кубрик. Почти все мои товарищи по несчастью уже лежали в койках и сетовали на мировую несправедливость.

Сон — это моя нелюбимая часть суток, так уж сложилось в моей жизни, что я корю себя за множество допущенных ошибок, так сказать, занимаюсь самобичеванием. То и дело думаю, что и где я сделал не так, сначала это были только мысли в моей голове, но теперь я очень часто вижу сны, в которых словно на повторе проживаю свою жизнь заново. Не каждый день, конечно, но в виде обрывков воспоминаний и ярких моментов. Часто что-то упускается, а порой приходит то, что уже давно забыл. После таких снов я еще сильнее впадаю в уныние и начинаю задумываться еще больше, что только усугубляет мое психологическое состояние. Я даже как-то раз пообщался с психологом, и он посоветовал сконцентрироваться на настоящем и не жить прошлым. Но если бы это было так просто.

Едва я погрузился в сон, как мне показалась очередная картинка из прошлого, а именно Москва. За первый год срочной службы я так и не смог побывать в столице, все упиралось в деньги, которых у меня отродясь не было, а зарплата солдата была просто смешной. Кормили в армии не ахти, родители, конечно, порой присылали посылки, но часть еды банально не доходила, дедовщину никто не отменял. И хоть наш взвод никто напрягать не смел, ведь если бы мы захотели, то через пару часов все дедушки бы под счет раз-два отжимались до потери сознания. Но традиции есть традиции, и мы жили мирно, соблюдая некий нейтралитет.

Первая поездка в Москву состоялась по служебной необходимости. В один замечательный, теплый осенний вечерок. Мы ехали на автобусе по шоссе Энтузиастов в Измайловский парк. И я от удивления аж открыл рот, все же я из глубочайшей провинции и больших городов никогда не видел. Все яркое, большое, много людей, дорогущих машин, а какие там были красивые девушки, я был поражен всему этому. Мы ехали стоять в оцеплении, в честь дня города на сцене выступал популярный поп-певец, и мы пытались никого к нему не подпустить. Лавина девчонок, пребывая в полном экстазе при виде кумира, чуть не растоптала нас, пытаясь прорваться на сцену. Но мы держались до последнего и буквально грудью отстояли худощавого, слащавого паренька, что отплясывал с микрофоном в руках, открывая рот под фонограмму. Как же мы тогда все ему завидовали, хоть и называли его нехорошими словами, но, без сомнения, каждый из нас хотел бы оказаться в его шкуре хотя бы на денек. После праздника нам удалось немного прогуляться по парку, тогда я решил, что и сам хочу жить в Москве. И это, наверное, было роковым решением, повлекшим за собой цепь событий, которые сделали меня тем, кто я есть.

Начальство было радо заключить со мной контракт, ведь желающих продолжить службу было по пальцам пересчитать, и брали буквально всех подряд. Отец на эту новость отреагировал положительно, а вот мать не очень. У меня ведь старший брат тоже остался на контракт, правда в мотострелковой части где-то под Новосибирском. И получалось так, что оба сына теперь будут жить непонятно где, а приезжать дай бог раз в год.

Жизнь заиграла новыми красками, правда совсем недолго, суровая реальность дала о себе знать. Зарплата младшего сержанта была сущими копейками, которых даже на еду толком не хватало, не говоря уже о том, чтобы снять квартиру в Москве. Первое время я, как и все, жил в общежитии, а чтобы хоть как-то встать на ноги, начал подрабатывать охранником в ночном клубе. День на службе, ночь в клубе, где кипела жизнь, стекались разные люди, шикарные девушки, богатенькие мажоры и даже знаменитости заглядывали на огонек. Порой я представлял себя одним из таких людей, при виде которого все двери открываются, люди улыбаются, протягивают руки для приветствия, приглашают за стол выпить, а дамы сами вешаются на шею.

Но увы, я от этого был очень сильно далек, а перспектив не было, и я понял, что такому провинциалу, как я, пробиться в люди будет ой как непросто. И если я буду продолжать жить в таком ритме, то так ничего и не добьюсь.

Спустя полгода службы по контракту я отправился в командировку на Кавказ. Данная глава моей жизни была очень мрачной и жестокой. Мы ехали по горным дорогам на блокпост полными энтузиазма и чуть ли не кричали на перебой, как сейчас дадим всем прикурить. Бывалые вояки поглядывали на нас, улыбаясь, но ничего не говорили, лишь дали нам фотоаппарат и посоветовали сделать несколько общих фото на память. В тот день ваххабиты встретили нас очень горячо, устроив засаду, и половина моего отделения погибла в ущелье, а энтузиазм сразу же закончился, и начались суровые армейские будни. Вместо положенных шести месяцев я провел там два с половиной года, так уж срослось. Порой я созванивался с родителями по спутниковому телефону, так я и узнал о том, что мой теперь уже покойный брат тоже был в командировке. Причем совсем неподалеку, и его колонна была уничтожена, попав в засаду. С братом я особо никогда не ладил, но потеря сильно ударила по мне. Когда вокруг тебя постоянно гибнут люди, учишься ни к кому не привязываться, чтобы потом меньше переживать, и вот тут прилетело откуда не ждали.

За время, проведенное на войне, я не раз бывал на волоске от смерти и заработал не один десяток шрамов. Но при этом получил очень много навыков и знаний, такому не научат ни в одном зале, и о таком не пишут в учебниках. Ведь там были самые лучшие учителя, что всегда ходили под руку, это Война и Смерть. Все это время я тешил себя одной мыслью, что денег платят неплохо, и по моим прикидкам по возвращении в часть мне должно хватить на небольшую однокомнатную квартирку в Балашихе, и на машину я даже тут подзаработал. Все же трофеи дело такое, не возьмем мы, возьмут другие, а я здесь своей шкурой рисковал.

Когда срок командировки подошел к концу и я вернулся в родную часть, суровая реальность вновь настигла меня. По возвращении я узнал, что там два дня назад произошло грандиозное ЧП. Начфин дивизии застрелился в своем кабинете. Чуть позже я узнал у ребят, что, со слов следаков, причина суицида была простой. Этот черт, пока мы воевали, получал наши деньги и вместо того, чтобы держать их в сейфе, крутил где-то в банках, чтобы получить себе процентик. Когда он в очередной раз зарядил громадную сумму, его просто кинули, послав куда подальше, ведь что он может сделать? В милицию он обратиться бы не смог, ведь он сам совершал преступление. Понимая, что деньги ему не вернут, а возместить он их, разумеется, не может, полковник просто заперся в кабинете и застрелился. Ведь за такой поступок рота мужиков, что рисковала своими жизнями, по головке его не погладит. А теперь все, денег, как говорится, нет, но вы держитесь.

Министерство на этот счет сказало следующее: мы все выплатили, как и обещали, а дальше не наша проблема. А так как главный исполнитель мертв, то все, дело закрыто. Мы, конечно, попытались узнать, куда ушли наши деньги и решить все это сами, но это Москва, попробуй найди крайнего.

Жизнь, конечно, на этом не окончилась, но удар по морали был невероятно сильным. И эта ситуация сделала меня очень озлобленным и жадным. Наверное, где-то тут и взошло семя злобы и ненависти к людям, что так долго поливала свежей кровью война.

Открыв глаза, я увидел все те же лица и услышал все те же храпы бомжей. В комнате стоял неприятный смрад, вызывающий негодование. Жара такая стоит, эти полудурки постоянно потеют, как женщины с низкой социальной ответственностью в церкви. Но мыться они идти не желают, словно растают аки снежная королева. Ну хрен с ним с душем, на территории имелся приличный бассейн, хоть бы там искупались, но нет, куда там, не барское это дело с индусами и неграми в одном водоеме плавать. Вот вроде бомжи, а эго как у королевы Англии.

Тяжело вздохнув, я прогнал воспоминания об очередном сне, в котором наблюдал отрывок жизни, и прислушался к своему телу. В отличие от вчерашнего вечера, чувствовал я себя хорошо, разве что мышцы немного побаливали с непривычки. Все же я вчера немного позанимался, да и игра в баскетбол была весьма подвижной.

Понимая, что времени у меня мало, я быстро собрался и отправился на тренировку. Пробежка, турник, гантели, гири, штанга — все как учили. Занимался я не один. Ко мне присоединилась местная чернокожая братия, и на этот раз без вопросов. Наоборот, они меня зауважали и относились почти как к своему, но это не надолго, все же скоро игра. После спорта в очереди стояли водные процедуры, а уж потом плотный и вкусный завтрак.

Пока я сидел за столом и с удовольствием поедал яичницу с хрустящими ломтиками жареного бекона, на территорию лагеря начали въезжать внедорожники с большим количеством вооруженной охраны.

— Кажется, началось. — чуть слышно прошептал я себе под нос. — А посмотрев на вышку, я увидел знакомого охранника.

Мы встретились с ним взглядами, он мне улыбнулся и показал большой палец вверх. Не знаю, как это воспринимать, наверное, он хотел сказать, что все нормально, или пожелал удачи. В ответ я лишь пожал плечами и продолжил наслаждаться пищей, кто знает, может, это мой последний завтрак.

После завтрака охрана вошла в наши кубрики, и нас тоже завели туда на брифинг. Мы уселись перед телевизором, около которого стоял суровый на вид русскоговорящий мужчина, правда, говорил он с легким английским акцентом.

— Рад приветствовать вас, дорогие друзья. — выдавив из себя улыбку, вежливым тоном произнес он. Хотя в его глазах мне так и виделась брезгливость и высокомерие.

Мужчине явно не нравилось быть среди отребья, и хотелось как можно скорее покинуть это место. И я был с ним полностью солидарен в этом вопросе.

— Вы, наверное, уже не раз задавались вопросом, зачем вас сюда притащили и что будет дальше. — произнес он и сделал паузу, глядя на то, как все начали кивать головами, соглашаясь с утверждением. — Так вот, я прибыл сюда, чтобы все подробно изложить. Хочу сразу вас попросить внимательно все слушать и запоминать, так как повторяться я не намерен. Если же вы вдруг начнете буянить или проявлять недовольство в иной форме, мои коллеги вас мигом успокоят. — указал он на вооруженную охрану, что стояла по периметру кубрика.

Выдержав еще небольшую паузу, мужчина глубоко вздохнул и клацнул пальцем по кнопке пульта, после чего на телевизоре появилось изображение острова.