Имперская гвардия. Миссия «Гранд-Блю»

– Так точно, капитан. – Загрузив на дрона программу-переводчик, а также требование остановиться, девушка для убеждения подвешивает на него осколочную гранату. «Если и так не поймут, то тут уж ничего не поделаешь, командир» – разделяя с Михаилом миротворческие порывы совести, выдёргивая чеку, рассуждает Анастасия.

Быстрый механический помощник, сорвавшись с плеча девушки, за пару минут оказался над головами спешившейся толпы. Проанализировав речь прибывшей четвёрки, программа выдаёт предупреждение, чётко обрисовывая последствия в случае отказа от первостепенных целей.

В ответ в сторону зависшего в воздухе дрона летят стрелы… И внезапно пламя гранд-фрэй…

– Командир, боюсь, враг не так прост. Перевожу картинку на ваш наруч, – отчитывается девушка, вбивая нужную команду в систему.

Мужчина преклонного возраста, седой, в броне и с древесным посохом, пропитанным эссенцией, используя божественное пламя гранд-фрэй, пытается сбить их дрона. Атаки его слабые, медленные и почти не несут в себе опасности, но факт того, что у старика сила имперской семьи, этого не отменяет.

«Может, красные на самом деле нам не враги?» – задумался Михаил, а после немедленно велел своей помощнице спросить у парламентёрши, умеет ли та сама пользоваться пламенем гранд-блю или любой другой силой.

Время шло, дрон всё так же уклонялся, ожидая команды, а незнакомцы подходили ближе и ближе.

– Может, – вместо сотни слов коротко ответила Настя.

– Тогда ладно. Сбрасывай гранату и возвращай птичку. – На всякий пожарный повысив мощность выстрела до пятидесяти процентов, первым взял на мушку старика Михаил, а после нажал на курок.

Заряд разогнанных частиц со зловещим грохотом вылетел в сторону противника, подняв за собой столб пыли. Ещё до подлёта к земле гранаты от красного гранд-мастера пламени фрэй осталась лишь пара ног, кровавая туша и копыта лошади. Двигавшиеся впереди наездники, сначала оглянувшись, а после и вовсе придержав коней, растерянно закрутили головами, и в этот момент на высоте метра взорвалась граната. Осколки имперской противопехотной РГД, прошивая примитивную броню насквозь, сеют в первых рядах панику, вслед за которой поднимаются крики раненых и предсмертные стоны умирающих.

– Отлично, это немного остудит их горячие головы. – Оглядывая одного из раненых врагов, брошенных его же товарищами, закинул винтовку себе за спину Михаил.

– Командир, вы куда? – переведя взгляд с попадавших со своих коней после выстрела синих на него, спросила Настя.

– За языком. Допросим кого-нибудь, узнаем, кто они и кто наши новые друзья, а после решим, на чьей будем стороне.

– Думаете, синие могут быть не теми, за кого себя выдают?

– Возможно… Сейчас и узнаем, – отвечает мужчина, а затем, вспомнив о гостях, обращается к четвёрке: – А вы никуда не уходите…

Говорил тот по-русски, но дрожащие от страха, держащиеся обеими руками за свои стальные шлемы мужчины поняли всё и с первого раза.

«Люблю понятливых», – улыбнувшись такой же напуганной барышне, сжимавшей голову между собственных колен, проговорил про себя капитан.

Рыхлый песок вперемешку с зеленью проваливается под тяжёлыми ботинками Михаила. Двигаясь медленно, держа одну руку на кинжале, а вторую на штатном пистолете, он осторожно оглядывает искалеченные куски вражеской отлетевшей брони, оружия и тел. Очень странные, с одной стороны, похожие на человеческие, с другой, имеющие некие странные, до боли знакомые пятна на коже лица и шеи. Подсев возле одного из покойников, капитан пальцем приоткрывает веко и тут же как ошпаренный, забыв о ранении в ногу, гуськом пятится назад.

Предположив худшее, Михаил пытается пальцами нащупать кнопку поднятия стекла. Но её нет. Шлем с большим числом других вещей остался на пляже.

– Настя, сейчас же подними стекло и включи фильтрацию воздуха. Возможно, враг инфицирован…

– Стойте, тогда и вы… Я сейчас принесу маску!

– Нет, дура, оставайся на месте! Это приказ. Я чувствую смрад, исходящий от их тел, и если эта зараза передаётся воздушным путём, то, скорее всего, уже инфицирован. – Девушка молчит. Обернувшись, Михаил видит, как та, оставив свою позицию, со всех ног несётся к нему с запасным шлемом. «Глупый ребёнок», – визуально выражая недовольство, внутри радуется, что ещё нужен кому-то в этом мире, Михаил.

Дождавшись своей спутницы, капитан с ходу получает в шею шприц антибиотика, а после позволяет врачу надеть на него шлем.

– Займитесь раненым, а я проверю ваши догадки по поводу инфекции. – Толкая капитана вперёд, приступает к работе врач.

Подойдя к приваленному лошадью, Михаил подзывая дрона-переводчика, задаёт показывающему зубы существу вопрос:

– Кто ты, что ты, зачем напал на нас? – Казавшаяся изначально человеком тварь, обронив свою маску в виде стального шлема, перестала напоминать вид хумансов. Подбородок человеческий, но зубы, которыми тот скалился, совершенно разные, несвойственные роду людскому. Снизу белые, а сверху потускневшие, деформировавшиеся в звериные… Всё больше в голове Михаила преобладала теория о некоем химическом оружии, менявшем человеческую суть. Подобные грязные штучки как раз были в стиле конфедерации, республиканцев и прочих, выступавших единым фронтом против Империи и Бога Императора.

Повторив свой вопрос и продублировав его ещё на семидесяти схожих диалектах, Михаил, кроме вражеских попыток оцарапать его или ударить кулаком, так ничего и не получил. Поднявшись, мужчина медленно прошёлся по округе. Львиная доля врагов была мертва, но оставались и те, к кому требовалось проявить «милосердие».

Частично люди, частично звери, с разорванными животами они с ненавистью, не чувствуя боли, ползли к капитану, сжимая в руках своё оружие.

– Да что происходит на этой планете?..

За парой выстрелов из пистолета последовало обращение от Насти:

– Командир, вам нужно на это взглянуть.

Военврачи в рядах Империи всегда отличались любознательностью и суровостью. Порой даже в гуще сражения, когда боец умирал по неизвестной причине, многие из них не чурались возможности провести вскрытие и анализ прямо на поле боя. И этот случай оказался не исключением.

За каких-то двадцать минут Настя вскрыла тело убитого, показала Михаилу места входа и выхода осколков гранат, а затем, удивившись не меньше самого капитана, заключила:

– Сердца этих людей перестали биться задолго до того, как их поразили осколки.

Вертя в руках почерневший главный человеческий орган, врач скальпелем указала на неизвестного происхождения наросты и опухали, нити от которых паутиной распространялись по всему человеческому телу. Всё от мозга и до кончиков пальцев имело инородное чёрное вещество, прозванное Настей контролирующим разум паразитом.

– Как это вообще возможно? – глядя на подгнившую дыру в сердце, которую щипцами для изучения раздвинула врач, спросил капитан.

– Понятия не имею… Может, если осмотрю других, что-то смогу узнать.

– Постарайся, Настя. Если случится такое, что враг научится поднимать с земли наших мёртвых товарищей и направлять против нас же…

Договаривать Михаилу не пришлось. Анастасия прекрасно понимала всю важность изучения данного вопроса. Точно так же, как и опасность, исходившую от той информации, которой им ещё предстояло завладеть.

Увлечённый осмотром тел, видами их ранений и тем, как яростно последний из живых пытался вступить в бой, Михаил не понимал, как при такой свирепости одни могли убежать, а другие, не считаясь с болью и желанием жить, продолжали стремиться к смерти?

Попытка связать руки пленнику привела к тому, что тот, выворачивая суставы на запястьях, локтях и плечах, начал яростно, до крови из носа и глаз стучать зубами в безуспешных попытках укусить.

– Присутствие химического или биологического оружия в крови экспресс-тест не подтвердил. Либо это новый штамп из заповедника, выведенный нашим врагом, либо попросту не вирус.

– Паразит… – повторяя слова дока, глядя на живого мертвеца, произнёс Михаил. – Настя, можешь проверить этого?

– То есть вскрыть? Живого? – по-своему поняла вопрос капитана девушка, и тот одобряюще кивнул.

– Смотри… – Испытывая свою теорию, капитан вытаскивает нож, а после проводит им по самым болезненным на лице местам, пытаясь заставить существо испытывать что-то другое, кроме ярости. Эффект ожидаемый – враг полностью игнорирует ущерб.

Резать ещё живое, похожее на хуманс существо Насте не приходилось. Но что поделать? Слова капитана, даже сказанные в такой мягкой форме, для неё куда важнее любого закона.

– Раз плюнуть, кеп. Подержи болванчика, проверим, такой ли он стойкий к боли, каким хочет казаться…

С каждым часом пребывания на этой планете Михаил всё больше убеждался в необычности заповедной зоны. Сначала пробуждение пламени гранд-блю у его подручной, после огромное число дорогостоящих лошадей, одну из которых тот по случайности пристрелил. Потом ещё и старый гранд-мастер, каким-то хреном умудрившийся завладеть тайной силой и искусством, благо его уже ликвидировали. Теперь ещё и эти некрониксы, как…

– Точно, некронамикон Марганы, пятая гранд-энергия из тысячи запретных ступеней… – Вспомнив одну из битв против повстанцев, хлопнул себя по лицу ладонью мужчина.

– Вы что-то вспомнили? – отвлёкшись от вскрытия, спросила Настя.

– Да, дело было на Пангее. Произошло всё после смерти единственного сына гранд-адмирала Марганы. В тот день она получила письмо от Императора, в котором наш господин отказал ей в воскрешении любимого отпрыска, ссылаясь на его ненадёжность и связи с республиканцами.

– И? – желая услышать продолжение, в котором описывается связь с текущим состоянием подопытного, спросила врач.

– И в тот же день после отказа вспыхнул мятеж. Мы несколько раз брали стены крепости Марганы, но её войны, отличавшиеся нечеловеческой силой и свирепостью, трижды вступая с нами в ближний бой, дважды удачно сбрасывали наших штурмовиков со стен. – Решив, что девушку интересует именно битва за Пангею, ответил Михаил. А затем, видя разочарование на прекрасном личике, попытался реабилитироваться: – Некронамикон Марганы – это сила гранд-энергии, связывающая гранд-магистра и его жертву. При достижении определённых условий, к примеру, смертельного ранения, жертва впадает в неконтролируемое безумие, стремясь уничтожить своего врага. Однако для подобного в непосредственной близости должен находиться владеющий гранд-энергией человек, который по званию не ниже магистра. Здесь же таких я не чувствую, а появись они, приток силы мы обнаружили бы и за тысячи километров. При всём желании ни одному гранд-магистру не удастся скрыть силу от наших рабочих сканеров…

– Но тогда как объяснить вот это? – указывая рукой на существо со вскрытой грудиной, что ещё продолжало клацать зубами, спросила Настя.

– Не знаю, ты же тут доктор, – пожав плечами, ответил Михаил.

– Вот именно: доктор, а не ***чий волшебник, – не понимая, как может продолжать биться столь разложившееся внутри тела сердце, тяжело вздохнув, отозвалась девушка.

– Может, наших гостей спросим? Знай своего врага и прочее? Они ж должны знать, с кем сражаются и что те из себя представляют? – очередной вопрос капитана вызвал у медика нервную ухмылку.

– С вероятностью в девяносто пять процентов я из покойников информации вытяну больше, чем из тех четырёх доходяг. Кстати о покойниках, капитан, надеюсь вы уже подумали о том, как мы будем оправдываться за уничтожение целого семейства редких индивидов? Их тут…

Одной кистью сквозь боль капитан прикрывает Насте рот, второй пальцами затыкает микрофон на костюме.

– Редкие виды? Какие виды? Это ж не они совсем… – желая умолчать о произошедшем в еженедельном отчёте, сохраняющемся внутри костюма, стиснув зубы, прошипел Михаил.

Зафиксировав на плёнку тело и внутренности пленного, врач обречённо развела руками. Данное существо, прибывающее в таком виде, невозможно было допросить, не имело смысла пытать и не представлялось возможным использовать в дальнейшем. Даже применение некоторых сильнодействующих наркотиков, обезболивающих и транквилизаторов не принесло плодов. Спасти этого «клиента» могла только очень сложная операция по созданию сердца, а также одновременной ликвидации всех меридиан существа-паразита, ядра которого девушка найти так и не смогла.

Получив ещё пяток загадок, покончив с пленником, Михаил вместе с Настей вернулся к поуспокоившейся четверке «рыцарей». Именно так их окрестила девушка, сопоставившая внешний вид и рассказы из старинных детских сказок, хранившихся на полках их личной домашней библиотеки.

Гости выглядели очень напуганными. Когда Михаил, желая допросить их, в привычной грубой форме обронил пару слов, а после для придания грозности своему виду снял винтовку с плеча, парочка вояк, побросав свои шлемы, едва ли не принялась целовать тому пыльные ботинки. «Смилуйтесь, Боже, пощады, пощады вашим верным слугам…» – откровенно глумясь и в открытую смеясь с происходящего, переводила Настя, чем сильно нервировала Михаила.

Понимая, что и без грубости получит всю желаемую информацию, капитан убирает оружие и, желая вступить в контакт, присаживается на корточки, после чего…

Едкий запах аммиака и фекальных масс бьёт тому по глазам и носу, вслед за чем мужчина, резко поднявшись, вновь опускает стекло своего шлема.

– Откуда запах? – вопрос кепа ещё больше веселит девушку, и та, одной рукой держась за живот, второй указывает на сидящую в песке женщину.

– Непосредственно отсюда, кеп. Парламентёр об-обосрался… – Прыская слюной от смеха, дабы не злить старшего, отвернулась от испуганной четвёрки Настя.

Желая хоть немного исправить положение, войти в доверие и показать свою благосклонность и симпатию, Михаил, взяв под контроль дрона Насти, предлагает четвёрке умыться. Столь резкая просьба от того, кого не так давно называли Богом, заставила «смертных» побелеть, а девушку, прятавшуюся за мужчинами, раскрасневшись, руками прикрывать то, чего за плотной тканью брюк и так не было видно.

«Б**ть, как же с ними тяжко…» Перефразировав своё предложение с упором на безопасный для гостей ночлег и возможность привести себя в порядок, капитан наконец-то добивается нужного эффекта от мужчин, что тут же принялись снимать с себя броню. Уже через пару минут с вещами в руках сломя голову они неслись к океану. Лишь только юная парламентёрша с по-прежнему дрожащими, поджатыми коленками, краснея, продолжала сидеть на своём месте.

– Насть, я вот не в курсе, в капсулах на хранении есть какое-нибудь сменное бельё?

– При сверке полов членов экипажа по капсулам загружается минимальный набор всего необходимого вроде, а что?

– Слушай, мне кажется, она стесняется. Можешь дать ей что-то из своего нижнего белья? – вопрос капитана вызвал у Насти откровенный ступор.

По-новому взглянув на слабенькую, дрожащую и очень красивую рыжеволосую девчушку, испытывая открытую ревность и враждебность, та холодно произнесла:

– Миш, ты вообще охренел? Какая девушка другой незнакомой бабе своё бельё отдавать будет? Может, ты ей ещё свои семейники предложишь? Не, ну а что, будут ей как шорты, – максимально саркастично проговорила врач.

– Звучит логично, – не заметив какого-либо негодования, пожав плечами, ответил капитан, а после максимально спокойно попросил медика достать свой запасной комплект из капсулы.

Глава 5

Издревле планету, на которую прибыли Михаил и Анастасия, местные любя называли Копией. Кто-то считал, что название пошло от самых высоких Копийских гор, где по легендам и зародилась жизнь. Кто-то утверждал, что от древних лесов, чьи кроны деревьев в некоторых регионах возвышались над облаками, тем самым напоминая гряду из тысячи божественных копий.

Но ни один из этих вариантов не являлся верным. Настя, проходившая в медицинском курс терраформации и заселения Копиральных планет, хорошо знала о том, как империя за счёт создания новых форм жизни распространяла своё влияние. Михаил также был об этом наслышан. Но по естественным причинам оба об этом молчали.

Усадив гостей у костра, подав им еду, внеземные напитки и предложив безопасный ночлег, в благодарность за помощь пришельцы попросили лишь информацию, и местные, конечно же, согласились.

Фильд, Мурноу и Лорд Бэрдэн являлись рыцарями круглого стола Его Величества Короля Мардлая Ингвида Второго, а девушка со смешным именем Гея, прибывшая с ними, священницей Ингви, посланной своей двоюродной сестрой Мелисой Ингвид на изучение места павшей звезды, чей приход, по легендам и старым трактатам королевства, означал начало тёмных времён. Подобное явление за всю историю мира наблюдалось четыре раза.

Первый раз в далёкие времена прошлого, после которых прошла уже не одна тысяча лет. Имя тому моменту истории: День Божественного наказания. Тогда разгневанные боги за грехи земные послали на грешные народы Копии свои божественные испытания. И первым из них стала чума.

Неведомая хворь выкашивала сёла, города, королевства, уничтожая целые народы и величественные виды. После, когда большая часть хлеборобов осталась в земле, а уцелевшие, попрятавшиеся в своих закрытых городах стали искать пропитание, начался голод. Вместе с голодом пришла война. Жившие в мире и процветании, существа Копий, победив болезни, голод, пробудили в себе силы и возможности, по-новому стали глядеть на соседей, что некогда так же, как и они сами, отказали им в совместной борьбе против болезни. Великий соблазн остаться единственным видом на всём материке привёл к началу самой массовой войны. Люди в очередной раз не оправдали ожиданий богов, за что с небес на них пало новое и последнее наказание – Смерть.

Тёмная звезда пала с небес, начав великий пожар, за которым в мир смертных пришёл он: Тёмный властелин, Император тьмы и Повелитель небес, Король Дракон, Чёрный Раджа.

– Чёрный Раджа? Кто дал ему такое имя? – Услышанное имя развеяло все сомнения по поводу причастности республиканцев к вмешательству в естественный порядок вещей в Копие.

– Великий и непобедимый воин Астапор, – гордо ответила Гея. – В те годы Империя тёмного короля Раджы разрасталась, покоряла всё новые и новые горизонты, снося за собой замок за замком, ставя на колени страну за страной. И вот в противовес великому злу на свет появился он – Астапор Баральдан. В легендах он являлся сыном обычного пастуха, получившим божие благословение, а вместе с ним великое оружие и цель: спасти мир живых от Империи зла.

То была тяжёлая битва. Владыка демонов, Чёрный Раджа, превосходя по силам Астапора и его спутников, нанёс герою смертельное ранение и выиграл битву. Люди и подобные им расы отчаялись, видя своего героя в предсмертном состоянии, но тот пламенной речью смог вернуть веру в их сердца, а после, подняв божественный меч, на последнем вздохе разделил собственную силу со всеми, кто его окружал, и исчез.

Герой умер, и спутники его, обретя непостижимую силу, вновь собрались вместе и единым фронтом пошли на Владыку демонов, чья армия вот уже тысячу лет терпит одно поражение за другим, постепенно позволяя людям вернуть некогда утраченное.

– Астапор – добро? О Император, как же им промыли мозги… – массируя виски, перейдя на русский, произнесла Настя, после чего, грубо шикнув в сторону одного из рыцарей, стукнула того ладошкой по длинным рукам, предупреждая, что не стоит совать пальцы в плазменную свечу, которую аборигены сочли чем-то вроде небесного пламени, на поддержание коего не требовались дрова.

– Да уж, вырастить целую планету, ненавидящую всё, связанное с Империей, да ещё и в нашем тылу, это сильно… – глядя на Гею, что при помощи листка бумаги и чернил на своём языке записывала каждый его звук, проговорил Михаил.

– Как думаете, та сила, которой поделился с людьми «херой» Астапор, это гранд-энергия?

– Никаких сомнений. Даже без сканера я чувствую её каждым сантиметром кожи. Вопрос только в том – как? Как древний секрет имперской силы стал частью обыденной жизни каких-то примитивных форм? – не унимался Михаил.

– Может, у республиканцев здесь какая-то секретная исследовательская база?

– В тылу врага? При всём уважении они хоть и поехавшие, но не идиоты. Мне почему-то кажется, здесь замешано нечто иное, очень опасное и коварное… Только понять не могу, что именно.

– Зачем вообще республиканцам ввергать в хаос мирную планету? К чему эти болезни, войны, странные герои и тёмные боги? – закатив глаза, когда о свечку обжёгся уже другой из рыцарей, томно спросила врач.

– А это просто. Сейчас мы на планете с поэтапным созданием воинственной нации, чья история опирается на постоянные сражения и конфликты. Герои и злодеи, извечное противостояние добра со злом – любимая пластинка в арсенале любого созидателя. Будь то республиканец или имперец, в моменты начала галактических войн остро возрастает потребность в новобранцах, после чего на одну из более-менее развитых планет в галактике пребывают наблюдатели-рекрутёры для сбора дани в виде пригодных для войны индивидов. К тому же именно война является лучшим двигателем прогресса – самое главное не проморгать момент, когда форма жизни в той самой войне может полностью самоуничтожиться, – коротко обрисовал картину мира капитан.

– А что, и такое бывало? – из любопытства поинтересовалась Настя. А после, поднявшись, взяла из своего медицинского ящика регенератор верхнего эпидермиса, выставила нужную частоту и, подойдя к шипящему от боли воину, принялась оказывать тому первую помощь…

– Ашра астапо… – зашептались воины, преклоняя перед «Богиней» свои головы. В переводе их слова означали: «Чудо чудесное…»

– Бывало, конечно… Кажется, у тебя новые поклонники. – Посмеявшись с выпучившего глаза лорда Бэрдэна, попробовал размять плечо Михаил. В его случае обычный эпидермальный регенератор не справится. Повреждённые связки и треснувшая кость требовали чуть больше времени и усилий для восстановления. То же касалось и его ноги.

– Какие наши дальнейшие действия, капитан? – Закончив с раненым, треснула тому на последок подзатыльник Настя, а после, пользуясь переводчиком, доходчиво объяснила, что не стоит трогать вещи, принадлежащие «Богам».

– На ночь поставим дронов в боевое охранение, укрепим периметр, раскинем парочку мин, ну а завтра видно будет. Если нога восстановится, займёмся зарядкой оружия, сварочников, твоей медицинской аппаратуры. После поищем для лечебной пасты необходимые биологические компоненты. Гель-кожу в таких условиях мы вряд ли сварим, но вот пасту, думаю, осилим. А дальше посмотрим…

Стоило только Михаилу открыть рот, как казавшаяся аборигенам доброй и заботливой Анастасия из богини милосердия превращалась в очень решительного, мрачного жнеца, что, помимо жизни, мог в любой момент подарить и смерть. Её внимательность к каждому слову «бога грома» чётко обозначала второстепенную роль женщины в божественной паре, отчего вечно хмурое лицо Михаила, приправленное шрамами и проницательным взглядом, сильно пугало рыцарей, а вместе с ними и молодую Гею, для которой сам Бог не пожалел удобной, но слегка коротковатой одежды.

Вещь, названная Богом грома «шортами», оказалась куда более комфортной и свободной, чем девушка предполагала. К тому же она во всех планах выигрывала у того срамного белья, предоставленного ей Богиней. Маленькие верёвочки, не годившиеся даже для подвязки штанов, едва могли спрятать женскую срамоту в области чрева, не говоря уже о её большой тяжёлой груди. Почему-то Гее казалось, что Богиня Анастасия смеялась над ней и к тому же сразу невзлюбила её. И как бы она, верная почитательница Бога грома, ни пыталась им угодить, Милосердная Богиня лишь всё больше выказывала своё недоверие к старательной Гее.

Извечные три спутника Копий один за другим вынырнули из-за горизонта. Чистое небо, усыпанное миллиардами звёзд, заворожило Михали. Чистый воздух без вредоносных выбросов, никаких посторонних звуков двигателей, вечных механизмов. Только шум прибоя, ненавязчивое пение вернувшихся на берег птиц и редкое пощипывание электромагнитной ловушки, защищавшей людей от всякого рода неприятных насекомых.

– Какая прекрасная планета… – расположившись прямо на песке, вглядываясь в далёкие звёзды, тихонько прошептал мужчина. О подобном он даже в справочниках о спецзонах для отдыха не слышал. Не говоря уже о том, что такое может быть в заповедниках.

– Любуетесь, капитан? – поручив дронам следить за гостями, присев неподалёку от Михаила, поинтересовалась Настя.

– Есть такое. Слушай, вот скажи, в чём справедливость? Почему кто-то вроде них живёт в таком прекрасном мире, не ценя и уничтожая его, а мы вынуждены существовать в консервных банках среди едкого масла и угрюмого железа.

Девушка не знала, как ответить на этот вопрос, ведь здесь их с мужчиной интересы расходились. Настя была слишком молодой для столь тихого, неприметного существования и тому, что капитан называл красотой, предпочитала шум крупных мегаполисов. В поиске ответа на риторический вопрос взгляд её упал на всё ту же Гею, что, подмёрзнув, притулилась к одному из рыцарей, положив ему голову на плечо.