Укротитель. Зверолов с Юга. Книга 3.

Николай Скиба

Укротитель. Зверолов с Юга. Книга 3.

Глава 1

Я вышел из каморки затемно, пока все ещё спали.

Серый поднял голову и посмотрел на меня — через связь я передал: жди, скоро вернусь. Щенок зевнул, положил морду на лапы и закрыл глаза.

В кармане тяжелел исписанный кусок пергамента — мои ночные расчеты. Теория первого года. Восстановление периметра, крепкий лес для загонов, глубокий колодец, чтобы не зависеть от городской воды, и правильная вентиляция. Плюс инструмент и тонны корма на первое время.

Доходы? Ноль в первые полгода. Если повезет — к зиме пойдут заказы от Жала. Я расписал всё до медной монеты, заложив жесткий резерв. Мечта без бюджета — это просто галлюцинация, а я собирался строить предприятие.

Воздух в коридорах Ямы привычно отдавал аммиаком, прелым сеном и гнилой кровью. Вдохнул его как раб этого места в последний раз. Сегодня я покупал себе право дышать другим воздухом.

У ворот Ямы уже стояла повозка.

Двухколёсная, с хитиновыми накладками на бортах и клановой эмблемой Жала на дверце. Возница сидел и что-то жевал, глядя перед собой. Молодой парень, с безразличным лицом человека, который возил пассажиров каждый день.

— От Аэрина, — сказал он, не повернув головы.

Я забрался в повозку, и он тронул. За всю дорогу парень не произнёс ни слова.

Повозка выехала на Главную улицу, прошла через торговый квартал и начала подниматься по мощёной дороге, которая вела к холмам.

Нижний город уже просыпался — слышались голоса торговцев и скрип тележных колёс. Сверху он выглядел как муравейник, который кто-то раздавил и слепил заново из грязи и камня. Верхний же город начинался на подъёме — дома становились больше, улицы шире, и воздух очищался от вони рыбы и навоза.

Замок Клана Жала стоял на вершине холма, и в этот раз я въехал с другой стороны.

Заметил на воротах ковку из хитина скорпикоров — тяжёлые пластины были подогнаны одна к другой, как чешуя на боку дрейка.

Повозка въехала во двор, и возница натянул поводья.

Здесь двор замка раскинулся шире, чем весь нижний сектор Ямы. Тёмный камень вымостил двор, в центре бил фонтан, а по периметру тянулась крытая галерея. Слева — конюшня, из которой тянуло запахом дрейков и свежего навоза.

Двор жил своей жизнью. Слуги таскали воду, конюх вываживал осёдланного дрейка вдоль стены, а в дальнем углу, на посыпанной песком тренировочной площадке, двое молодых укротителей-звероловов работали с мантикорой.

Зверь стоял на привязи — его держали две цепи, шлейка на корпусе и огромный самодельный намордник. Клановцы ходили вокруг него и поочерёдно дёргали поводки, заставляя мантикору поворачиваться то влево, то вправо. Стандартное упражнение на послушание, которое я видел в Яме сотни раз.

Мантикора.

Аномальное существо.

Эволюционный индекс - ???

Я задержал на них взгляд, и внутренний сканер щёлкнул сам собой, по привычке. Тварь стояла в полный рост, встряхивала шипастым загривком и переступала лапами по песку. Хоть система не сработала, но мне и не нужен был Анализ, чтобы увидеть то, что бросалось в глаза любому, кто обладает опытом.

Изъян проступил уже за пару секунд.

Мантикора стояла криво. Правый плечевой пояс перетянут и раздут — мышцы бугрились под хитиновыми пластинами, как канаты под тканью.

А вот левый выглядел на треть меньше. Асимметричная гипертрофия, которая означала только одно — зверь тупо компенсирует перекос.

Опустил взгляд на шлейку и увидел причину: левый ремень был затянут на два деления сильнее правого, и хитиновая пластина под ним вдавилась в мышцу, ограничивая амплитуду движения. Мантикора не могла нормально работать левой стороной и перекладывала нагрузку на правую. Сустав принимал двойной вес и медленно разрушался от перегрузки.

Элитный хищник. Стоимость укрощения и кормежки — под тысячу золотых. И это даже без цены самого зверя.

Через год эта тварь станет инвалидом с хроническим артритом. Через два перестанет прыгать, а потом и вовсе ляжет, да не встанет. А клановые спишут её на ингредиенты, не поняв, что убили зверя собственной безграмотностью.

Теперь понятно, зачем я Корфу… Да мои мозги тут и вправду на вес золота.

Я поморщился и отвернулся. Чужие испорченные активы меня не касались. У Жала хватало зверей и дураков, которые их калечили. Мои твари — о да, сомнений нет, именно твари — будут жить по другим правилам.

Слуга в тёмно-синей ливрее встретил меня у входа в главный корпус и молча повёл по коридору. Везде роскошь — стены из того же чёрного камня и факелы в хитиновых держателях. Коридор заканчивался тяжёлой дубовой дверью с бронзовыми петлями.

Слуга остановился, выпрямился и громко произнёс:

— Смотритель Соляного. Рик.

Я ждал, что от такого представления моё сердце ёкнет — где-то на краю сознания сидело детское ожидание этого момента. Чтобы вслух, при клановых, назвали титул.

Всего три слова, и у меня даже дыхание не перехватило. Мозг просто зафиксировал, что статус легализован. Отныне я не подсобник, а юридическое лицо с правом владения территорией, заключения контрактов и ведения дел от собственного имени.

Первый шаг к тому, что было нацарапано углём на хитиновой пластине в моём тайнике.

Дверь открылась.

Кабинет барона пах тёмным деревом и старой кожей.

Стены обшиты дубовыми панелями, пол застелен коврами из шкур мантикор — тёмный мех с хитиновыми вкраплениями, который глушил шаги и поглощал звук. Огромный стол занимал центр комнаты, и на нём лежала развёрнутая карта архипелага. Рядом стояли писчие принадлежности, чернильница и бронзовая подставка с печатью Клана.

Корф стоял у стола.

Когда я вошёл, барон сделал шаг навстречу и протянул руку. Мы обменялись крепким сухим рукопожатием. В клановом этикете барон вставал при входе равного. Подсобнику бы кивнули. Зверолову бы предложили сесть. А вот Смотрителю протягивали руку.

Я отметил это и сел напротив.

На столе перед Корфом лежала готовая бумага — плотный пергамент, исписанный ровным почерком клановой канцелярии. Барон подготовился заранее.

— Сразу к делу, Рик. Прочитаю вслух, — сказал он и взял бумагу. — Чтобы потом не было вопросов.

Он читал ровным деловым голосом.

Стартовый капитал — пятьсот золотых единовременно. Территория — посёлок Соляной, бывшие земли Клана Песка, выкупленные за счёт барона. Срок возврата — пять лет. Компенсация сверху — тридцать процентов. Приоритет Клана Жала на все заказы по зверям. И — десять процентов с отдельных статей дохода Соляного в пользу Клана Жала.

Я поднял руку.

— Секунду. Какие ещё десять процентов?

Корф посмотрел на меня поверх бумаги.

— Так работает стандартная практика клана для партнёрских соглашений.

— Мы об этом не договаривались, — сказал я ровно. — Буквально пару дней назад мы обсуждали три варианта при вашем же сыне. Десяти процентов в том разговоре не звучало.

— Эту строку вписывают во все соглашения...

— Стандартная строка, которую вписали после нашего разговора, — я посмотрел ему в глаза. — Барон, я уважаю ваш подход. Но если условия меняются между обедом и подписанием — я хочу понимать, что ещё изменится между подписанием и первым днём работы.

Корф замолчал. Его глаза оценивающе смотрели на меня, будто проверяя на нервную устойчивость.

— Десять процентов — это двойная привязка, — продолжил я. — Я возвращаю вам тридцать сверху за пять лет и одновременно отдаю десятую часть дохода навсегда. Это превращается в аренду, барон. Строю питомник, а вы собираете ренту с чужого труда? Мы так не договаривались.

— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, сопляк? — холодно протянул он.

Я встал.

Стул скрипнул по каменному полу, и звук разрезал тишину кабинета. Корф не шевельнулся.

— Барон, благодарю за гостеприимство и за предложение. Я ценю то, что вы рассказали мне в прошлый раз, и ценю доверие. Но подписывать бумагу, в которой появились пункты, о которых мы не говорили — не стану. Если хотите продолжить разговор — я готов. На тех условиях, которые обсуждались.

Повернулся к двери.

— Сядь, — сказал Корф.

Пришлось остановиться. Я не сел, но обернулся.

Барон откинулся в кресле и посмотрел на меня с выражением, которое я не сразу прочитал, потому что редко видел его за обе своих жизни. Что-то похожее на тёмное тяжёлое удовлетворение.

— Сядь, зверолов. Десять процентов вычёркиваю. Это была проверка.

Я стоял у двери и чуть склонил голову, сомневаясь.

— Мне нужно было убедиться, — продолжил Корф, — что ты не подпишешь всё, что положат перед носом. Что ты умеешь думать и стоишь на своём. Половина придурков в этом городе плебеев подписали бы, не моргнув — потому что «барон Корф предложил, барону виднее». Ты не стал — это то, что мне нужно видеть в партнёре.

Я вернулся к столу, сел, положил руки на подлокотники и посмотрел на Корфа.

— Раз вам можно пересматривать условия, пусть то и проверка, — сказал я, — хочу внести дополнение. Звери Клана Жала обслуживаются вне очереди. Любой заказ от вас идёт приоритетом перед остальными клиентами.

Корф приподнял бровь.

— Это уже было в наших условиях.

— Не совсем, — я мотнул головой. — Приоритет означает, что если вы приводите мне зверя, я должен бросить всё — свои проекты, других зверей — и заниматься только им. Это ломает мне график и губит работу.

Корф прищурился, ожидая продолжения.

— Предлагаю «Право первого выкупа», — твердо сказал я. — Любой зверь, которого я готовлю на продажу в Соляном, сначала предлагается Клану Жала. По рыночной цене. Если вам не нужно — я продаю на сторону. Вы получаете лучших тварей первыми, а я не ломаю свой рабочий процесс. И при всё этом… я не отказываюсь укрощать тварей, которых вы приведёте на укрощение.

Барон помолчал, барабаня пальцами по дубовой столешнице. В его глазах мелькнуло холодное уважение.

— Зубасто. И прагматично, — хмыкнул он. — Годится. Вписывай.

Я обмакнул перо в чернильницу и добавил строку убогим, но разборчивым почерком.

— Но вот в чём дело, барон. За такое условие у меня есть ещё два дополнения, — сказал я, не выпуская перо.

— Что? — он вскинул бровь, а потом неожиданно громко рассмеялся. — Заставил меня согласиться, чтобы выторговать своё?

— Вы вправе отказаться, именно поэтому я и вписал пункт до того, как попросить вас, — уверенно ответил я.

— А ты неплохой политик, парень, — Корф закинул руки за затылок. Ему явно нравилось происходящее. — Говори свои условия, а я подумаю.

— Первое касается права забрать из Ямы зверя по кличке Притворщик. Зверь сидит в угловой клетке нижнего сектора. Гордей поручил мне с ним работать, но в условиях Ямы это невозможно — тварь слишком сложная. Мне нужны мои условия, моё пространство и мой метод.

Корф нахмурился.

— Гордей…

— Гордей сам назначил меня на этого зверя. Вам нужно лишь сообщить ему, что это в интересах клана. Это закроет любые возражения смотрителя.

— Ты собираешься вернуть ему притворщика после укрощения?

— Я верну зверя после работы… если потребуется.

— А если не потребуется? — хмыкнул барон.

— Тогда Притворщик останется в Соляном, где ему лучше. Но формулировку оставим мягкую — «временный перевод для специализированной подготовки». Гордей проглотит.

Корф помолчал, барабаня пальцами по столу. Он хмурился и думал слишком долго.

Чёрт. Придётся додавить.

— Уважаемый барон Корф, — начал я. — Вы сами сказали, что я не глупец. Так позвольте говорить открыто. Я знаю, что пятьсот золотых для питомника — пыль. Мы оба понимаем, что я смогу отдать всю сумму гораздо раньше. Я не знаю, какие цели вы преследуете, но могу догадываться, и дело здесь совсем не в деньгах. Любой гривошип, которого я воспитаю за два месяца, будет стоить минимум восемьсот.

— Думаешь, что так просто получить гривошипа в свой питомник? — покачал головой Корф.

— Нет… сомнений нет, восемьсот золотых стоит лишь воспитание, а не сам питомец. И новому питомнику таких редких зверей не дадут — ко мне нет доверия. Но у меня уже есть план, как доказать свои навыки. Да и мы знаем, что контракт у нас не на полгода.

В этот момент наступила тишина. Корф сосредоточенно думал, глядя в потолок, но затем уверенно кивнул.

— По притворщику решили. Гордей будет в курсе ещё до того, как ты вернёшься в Яму. Что за второе условие?

— Право забрать двух человек из состава подсобников Ямы. Мне нужны укротитель по прозвищу Шип и подсобник по имени Танис. Оба пойдут со мной в Соляной.

— Гордей потеряет двух работников…

— Да, — я хмыкнул. — Потеряет укротителя с больной рукой и Пустого, который подметает коридоры. Замену найдёт за день. А мне они нужны.

— Зачем?

— Куда уж я без работников, верно?

Корф посмотрел на меня долгим взглядом.

— Договорились. Но рекомендую остановиться на этих пунктах.

Я молча поставил свою подпись на документе. Корф ещё раз всё перечитал, взял печать с подставки и вдавил горячий воск в нижний край бумаги.

Барон положил бумагу передо мной.

— Теперь ты официально стал Смотрителем Соляного.

Я взял бумагу и убрал во внутренний карман.

Корф откинулся в кресле и посмотрел в окно. За стеклом виднелся двор, где клановцы продолжали мучить мантикору перетянутой шлейкой.

— Скажи мне одну вещь, Смотритель, — произнёс он, не отрывая взгляда от окна. — Гордей семь лет ходит у меня в должниках. Он трусит и жадничает, но остаётся предсказуемым. Ты его каким-то образом прижал — я не знаю, каким, но прижал. Расскажешь?

— Нет, — ответил я.

Корф повернулся и посмотрел на меня.

— Опасно ты себя ведёшь, Рик, ох как опасно. Тебе повезло, что ты общаешься с бароном клана Жала, а не с Камнем или Хвостом, например. Будь осторожен. Но… ты всё делаешь правильно. Человек, который не сдаёт свои козыри за чужим столом, вызывает доверие. Но это доверие всё равно приходит со временем. Учти одну вещь, Смотритель, и запомни её накрепко.

Он подался вперёд и положил локти на стол.

— Не вздумай добивать Гордея. Не используй то, чем прижал. Знаешь, что произойдёт, если его снимут? Совет пришлёт нового надсмотрщика. Голодного, чужого и неподконтрольного. А Гордей работает как понятный механизм — жадничает, трусит, но ведёт себя предсказуемо. Пока он сидит на своём месте — я знаю, чего от него ждать. Оставь его там, где сидит. Считай это ещё одним негласным договором между нами.

Корф выдержал паузу и добавил тихо:

— Лучше тебе сейчас не спорить.

Я кивнул, но не потому что испугался. Просто Корф мыслил холодно и без иллюзий — как я. Гордей оставался на месте, потому что известный враг дешевле неизвестного.

Барон встал. Наш разговор закончился, и я вышел за дверь.

Следом меня ждал сюрприз — у выхода из главного корпуса стоял Аэрин.

Мальчик опирался на трость и смотрел на гравийную дорожку, которая вела через внутренний сад к боковым воротам замка. Когда я вышел, он молча кивнул и медленно пошёл рядом, при этом подстраиваясь под собственную хромоту. Трость ровным ритмом постукивала по гравию.

Сад замка Жала выглядел иначе, чем двор. Здесь росли южные вьющие кусты — тёмно-зелёные лозы с мелкими жёлтыми цветами, которые оплетали каменные арки и тянулись к свету. Пахло нагретой листвой и почему-то мёдом. Тишина стояла такая, что исчезли и рёв зверей, и голоса подсобников — остались только гравий под ногами и стук его трости.

Аэрин очень долго молчал — несколько минут. Шли по дорожке, и я не торопил. Мальчик собирался с мыслями, и спугнуть его не хотелось.

— Вы подписали, — сказал он наконец. Голос звучал очень тихо, без вопросительной интонации.

— Подписал.

Аэрин кивнул и замолчал ещё на полминуты. Потом заговорил — и вовсе не о договоре.

— В клане меня считают калекой. Наследник, которого покалечил зверь — это позор для такого сильного клана, как наш. Укротитель должен стоять, держать цепь и ломать зверя голыми руками. А я хожу с палкой и читаю книги.

Он произнёс это без жалости к себе, показывая, что этот факт давно перестал ранить.

— Совет клана терпит меня, потому что отец — барон, но веток наследства в клане много. Если бы я родился в младшей ветви, меня давно бы списали в архив, как Дарена. Интересно, как он стал Пустым, но я не буду задавать вам этот вопрос, Рик. А что касается меня… то я просто хромой мальчик — бесполезный материал для клана, который функционирует на силе.

Мы прошли под каменной аркой, увитой лозой. Жёлтые цветы качнулись над головой.

— Но книги дали мне то, чего нет ни у одного бойца Жала, — продолжил Аэрин. — Образование. Папа любит меня и доверяет, так что я знаю все расчёты клана. Все доходы, расходы, долги, все сделки за последние семь лет. Я знаю, кто сколько должен Совету, кто платит вовремя и кто прячет золото от налогов. Отец думает армиями и территориями, а я — цифрами.

Он остановился посреди дорожки и повернулся ко мне. Тёмные глаза смотрели без юношеского пафоса или желания произвести впечатление.

— В тех монетах, которые выписал вам отец, двести принадлежат лично мне. Из ресурсов, которые я копил.

Я остановился, не в силах поверить в то, что услышал. Четырнадцатилетний парнишка имеет такую сумму?

— Отец об этом знает?

— Знает, что я вложил деньги. Но считает, что это жест поддержки. На самом деле именно я уговорил его на Соляной. Он хотел предложить вам второй вариант — партнёрство. Обойтись малой кровью. Третий вариант придумал я. Отец согласился, потому что...

Аэрин прервал речь, опёрся на трость и чуть наклонил голову.

— Если дело выгорит — я докажу клану, что не бесполезен. Мальчик с книгами приносит больше золота, чем десять бойцов с цепями. Чем все их звери. Что я МОГУ быть полезен. Это изменит моё положение.

— Всё может случиться и по-другому, Аэрин, — спокойно заметил я.

Он помолчал.

— Если прогорите — мне ничего не грозит, потому что отец просто закроет на это глаза. Ваш Соляной для него — не больше игрушки для щенка. Но вы останетесь должны двести золотых лично мне. И их придётся отдать, понимаете?

Я смотрел на этого мальчика с тростью и пересчитывал расклад, который только что изменился.

Минуту назад я думал, что завишу от одного человека — барона Корфа. Старый политик, который играл в долгую. Теперь я зависел сразу от двух представителей клана. Ещё десять минут назад думал, что переиграл их, а оказывается всегда был позади.

Но в этой привязке лежала и возможность. Аэрину нужен был успех Соляного так же, как мне. Мой питомник становился его козырем в клановой политике. Если я строил — он рос. Если я падал…

Асимметричная ставка, в которой мальчик рисковал деньгами, а я — жизнью.

Ход казался умным, расчётливым, холодным и абсолютно взрослым.

Этот парень оказался опаснее Дарена с его истериками. Тот действовал на гормонах и уязвленном эго. У Аэрина же внутри работал холодный разум.

И, чёрт возьми, мне это нравилось. Никаких клановых понтов. Чистый, кристально понятный капитализм. Асимметричная ставка — он рискует золотом ради статуса, я рискую шкурой ради свободы. Идеальный деловой партнер.

Я молча протянул ему руку.

Аэрин посмотрел на мою ладонь. На секунду в его глазах мелькнуло облегчение — быстрое, как выдох после долгой задержки дыхания. Он ждал этого жеста.

Узкая ладонь с жесткими мозолями от набалдашника трости легла в мою. Хватка у него оказалась неожиданно цепкой.

— Сработаемся, инвестор, — коротко кивнул я, и он, неожиданно, смущённо улыбнулся.

А когда я вернулся к Яме, прямо у ворот меня ждал Гордей.

Стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, как я спрыгиваю с повозки. Лицо держал каменным, но глаза бегали — влево-вправо, по двору, по подсобникам, которые тащили мешки и делали вид, что не смотрят. Конечно, он уже знал. Даже если бы Корф не предупредил, он бы всё равно знал.

В этом городе новости доходили до смотрителя Ямы быстрее, чем до Совета — старикан кормил информаторов на каждом углу, и кто-то наверняка успел бы передать.

Я спокойно прошел мимо него, направляясь в Яму.

— Вот так ты идёшь мимо того, кто не похоронил тебя? — негромко, сквозь зубы процедил смотритель мне в спину. В его голосе звучала ядовитая злоба Смотрителя, у которого из-под носа уводят деньги.

Я остановился и вполоборота посмотрел на него.

— Не думай, что ты выскочил, Рик, — Гордей нервно дернул щекой. — Соляной — это тебе не Яма. Там налоги, проверки Совета, санитарные нормы. Восстановление питомника, корм, отсутствие зверей и гнильё вокруг. Я посмотрю, как ты запоешь, когда к тебе придут особенные люди. Ох, а ты не знал? Да-да, содержать питомник — это не жрать дерьмо, будучи подсобником, когда не о чем переживать. Впрочем, жрать дерьмо здесь — это одно. А там тебя сожрут вместе с ним.

Я ничего не ответил. Лишь кивнул, подтверждая его слова, и шагнул в полумрак коридора.

Пусть думает, что напугал. Как и сказал Корф: предсказуемый враг — это удобный враг. А у меня впереди было слишком много работы, чтобы тратить время на мертвецов.

Но он не отпустил меня.

— Не смей отворачиваться от меня, ПОДСОБНИК! Сейчас ты пойдёшь ко мне в кабинет, и мы всё обсудим.

— Хорошо, что ты это сказал, Смотритель «Ямы», — жёстко ответил я. — Веди. У меня как раз к тебе разговор.

Друзья, если вам нравится мой цикл, куда, уж поверьте, я вкладываю душу, поставьте этой книге ваши 5 звёзд! Благодарю!