Двугорбый Янус

– Ползём, ползём за мной, быстро! — прошептала она.

Другой бы спорил, подумал Орвилл, он же подчинился и не ошибся. Через два метра Кэт присела на корточки и глазами просигнализировала: помоги!

Они вдвоём открыли какой-то люк в полу и скакнули вниз. Первой Кэт, за ней Орвилл. Закрывая крышку, он краем глаза заметил, как ворвавшиеся бойцы с неистовой ожесточённостью топчут одного из сидевших в зале профи.

Орвилл поморщился. Страна парадоксов!

Когда они благополучно выскочили на улицу через кухню ресторана, Кэт прошептала, уткнувшись носом в плечо спутника:

– Прости, Олежек.

– За что?

– За испорченный вечер.

– Мелочи, – отряхиваясь от пыли ответил Орвилл. — Теперь домой?

– Разве ты не пойдёшь на своё задание?

– Обязательно пойду, — кивнул Орвилл.

– И не боишься хвоста?

– Какого ещё хвоста? — чуть не рассмеялся агент.

– Как какого? Да весь ресторан знает, что ты американский шпион!

– Главное, что ты это знаешь, — утвердительно произнёс Орвилл. Он слегка кивнул головой в сторону Кэт. Ей было непонятно, шутит или всерьёз?

– А между прочим, — Кэт слегка закатила глаза, — в зале сидело двое ментов, очень крутых ментов!

– Менты – это не КГБ! — беззаботно сказал Орвилл, ему понравилась роль шпиона.

– Эти менты круче любого КГБ будут. Видал, как из-за них двоих начали валить всех подряд?!

– А потом кто ворвался? Не менты?

– Менты, но другие.

– Некрутые?

– Не-а! Просто костоломы. Это у них ОМОНом называется, сперва всех вырубают, потом разбираются что к чему!

– Ясно. Стиль работы такой.

– А если бы тебя, шпиона, взяли?

– Был бы международный скандал.

– А если бы тебя на Соловки или в Магадан?

– Ерунда! Скорее бы их туда направили. Представителя инофирмы по компьютерам упрятать в ГУЛАГ?

– Да ты, точно, шпион!

– Конечно! – подыграл Орвилл.

– Как будто всю жизнь тут прожил, так рассуждаешь. Ты из Лэнгли?

– Нет. Я из Форт-Мида, — честно сказал Орвилл.

– А-а, – протянула Кэт, словно поняла, о чём речь. И безо всякого перехода: – А знаешь анекдот о сокращении ракетных войск?

– Нет.

– Тогда слушай, — у Кэт прорезались морщинки на лбу, так сосредоточенно она вспоминала, чуточку помолчала, затем выдала: — Собрал генерал ракетчиков и объявляет: «Господа офицеры! В связи с последней договорённостью с Америкой нам необходимо провести сокращение штатов! Ясно? Вопросы будут?» Вопросов не было. Офицеры приуныли. «На десять процентов» добавил генерал, — «и начнём, пожалуй, с Флориды, Мэриленда, Вирджинии!»

Орвилл едва не поперхнулся от нервного смеха. Весёленький народец, эти русские! Говорят, сами не зная что! Почему Кэт назвала стратегически важные штаты?

– А почему не Калифорнию? — удивился вслух Орвилл.

– По площади не подходит, — моментально сориентировалась Кэт. — В десять процентов не укладывается! Не нарушать же из-за неё договор!

Кто из них шпион? Орвилла бросило в жар. Неужели Кэт пасёт его с первой встречи?

– Что с тобой, Олежа? — насторожилась Кэт. — Жалко каких-то паршивых десяти процентов Штатов?

– Вовсе нет. Это всего-навсего анекдот! — сказал Орвилл. Он быстро взял себя в руки. Что произошло? Неужели он за несколько дней пребывания в России заразился их синдромом «кругом шпионы»? Орвилл внимательно вгляделся в лицо Кэт, какая она шпионка? Обыкновенная русская баба, хотя нет — необыкновенная, пожалуй. Кэт оценила пристальный взгляд спутника.

– Хорошо, только после твоего задания! Всё, всё будет, но позже!

– Да, – согласился Орвилл, хотя его стало несколько раздражать постоянное напоминание о службе.

Они поймали частника и укатили по Дмитровскому шоссе.

«Дома» в Бескудниково Орвилл обнаружил, что его смокинг грязен и порван на спине. Похоже, в люке отступления где-то торчали гвозди. Кэт, видать, много раз пользовалась чёрным выходом — её платье осталось целым и неиспачканным. Орвилл бросил смокинг на пол.

– Выбрось, – полупопросил, полуприказал он.

– Такой богатый, да? Или это входит в твои текущие расходы?

– Да. У каждого шпиона несколько гардеробов.

– Как скажешь. Ой! Посмотри-ка, Олеж, что тут у меня на спине! Что-то колется!

Орвилл не тронулся с места. Ещё бы! Стоит лишь подойти ближе, прикоснуться к спине Кэт, и какие уж там первые петухи?!

– Да не бойся! — прочла его мысли Кэт. — В самом деле, колит же!

Орвилл подошёл-таки и оцепенел: жучок! Жучок под английскую булавочку!

– Ну, Олеж! Убери же! Что там такое? — беспокойно задёргала плечами Кэт.

Орвилл аккуратно вынул булавочку.

– Что, там?

– Так, ерунда, — отмахнулся Орвилл и сунул жучок в карман.

– Покажи! – потребовала Кэт.

– Пожалуйста, – Орвилл протянул булавочку.

– Чёрт подери! — выругалась Кэт. — Паршивые китайцы!

– Китайцы? – Орвилл не понял. Не хватало ещё китайцев! Браши-Лама?

– Ну да, китайцы, кто ж ещё? Это у вас там Версачи настоящий, а у нас, увы, чайни-из! — Кэт плюхнулась на диван, раскраснелась от злости и шумно задышала.

– Не понял.

– Чего ты не понял?! — прокричала она срывающимся голосом. — Единственный раз пошла в ресторан с натуральным шпионом, а тут такой позор!

Орвилл молчал.

– Вот она, наша бедность!

– Какая бедность? Какой позор? Какие китайцы?

– Тебе, дорогой, этого никак не понять! — всхлипнула Кэт.

– Наверное, – согласился Орвилл и забрал булавку из рук Кэт. Он ушёл в смежную комнату, сунул булавку в прибор. Ноль реакции! Никакой это не жучок! Какие китайцы? С довольной миной Орвилл вернулся к Кэт.

– Это всего лишь английская булавочка!

– Вот именно! Булавочка! А ваши девушки скрепляют платье от Версачи булавочкой?

– Откуда мне знать?

– Забыла, ты же и не одеваешь, и не раздеваешь!

– Ну?

– Не погоняй, не запряг ещё! — огрызнулась Кэт, но взглянув на простодушную физиономию постояльца, смягчилась. — Ты ещё ничего не понял?

– Понял. Тебе нужно настоящее вечернее платье, от Версачи!

– Какой ты умный! — Кэт вскочила и повисла на шее Орвилла. — Теперь можешь идти на свое задание!

– Почему? – опешил Орвилл. Обняв упругий стан Кэт, он позабыл о задании.

– Ты понял смысл пословицы! — выдала Кэт, мягко освобождаясь от объятий.

– Точно! – Орвилл слегка стукнул себя по лбу. — А у нас женщины совсем не любят, когда их одевают. Даже не любят, когда за них оплачивают счёт в ресторане!

– Ты просто не видел настоящих женщин! Они есть и у вас, — убеждённо произнесла Кэт.

– Возможно.

– Знаешь, ты на службе, и я тоже! Мне пора в лабораторию!

– Ночью?

– Да. Смена. Хотя, если желаешь, я отпрошусь. Но, наверное, ты не очень-то и желаешь! — Кэт игриво стрельнула глазками.

– Смотри, как тебе удобнее, — уклончиво произнёс Орвилл. Желал ли он, чтобы Кэт осталась? Сам себе не мог ответить. Работая в разных странах, он часто пользовался услугами дам. После выполнения задания Орвилл умело заметал следы. О дальнейшей судьбе его подружек не знал даже всемогущий Интерпол. Теперь же, с Кэт, он ни разу не обдумывал механизм отхода. Подспудно Орвилл осознавал, что Кэт ещё ему пригодится, и не только для выполнения задания.

Пока Кэт облачалась в рабочую блузку и пиджачок, он отстукал послание Бену Хэйворду с просьбой выслать в Россию полный гардероб женской одежды. Орвилл перечислил все размеры, подумал и добавил: В двух экземплярах, и от Версачи и Гучи!

– Кэт, ты не могла бы?

– Могла бы!

– Могла, что?

– Всё! Тебе ведь нужны сведения о шанкре, не так ли?

Непонятно, она всё ещё шутит, или, в самом деле, считает его шпионом?

– О шанкре, – задумчиво произнёс Орвилл, — да, о шанкре.

– А вот для этого я и еду в лабораторию! Ну, и по работе, — добавила Кэт, чтобы Олежек не возгордился. А уж куда она поедет — его не касается! Коснётся, конечно, но позже. Нельзя упускать шанса! Олежек совсем не похож на типичного дебила-Билла, а поэтому он станет её мужчиной, и навсегда!

– Нам пора.

– Пора!

Они двинулись из дома. Орвилл прихватил с собой маленький чемоданчик, меньше дипломата, крохотный такой кейсик. Кэт позабыла, как эта штучка называется, но видала нечто подобное у бизнесменов средней руки. Она взяла с собой сумочку и небольшой пакет со смокингом.

– Выкину в безопасном месте, — заговорщицки подмигнула она. — А теперь, разбегаемся!

– Куда?

– У тебя своё задание, у меня — своё, — отрезала Кэт. — Встретимся дома, бай-бай!

Орвилл пожал плечами, сел в первую остановившуюся машину и укатил в сторону конторы Акульева.

Кэт проехалась «на частнике» до центра и стала тормозить настоящих таксистов. Не таких, как утренний полудурок, нет! Настоящих.

Кэт не знала, как там у них, в Америке, но в России таксист больше чем таксист! Он выполняет разнообразные функции. Таксист знает всё и чуточку больше. Он не простой извозчик, нет! Он величайший волшебник, Санта Клаус, Гудвин, Алладин, старик Хоттабыч, в одном лице! Он может найти всё, всё достать и предоставить вам что угодно, привезти вас куда угодно и устроить всё, что душа пожелает. К примеру, где вы среди ночи обменяете юани, а? Не знаете! А таксист знает. Более того, он знает: где купить настоящую водку, где взять девочек–мальчиков, где да целую кучу разнообразных «где»! При всём при этом, русский таксист никогда не станет вымогать за информацию: сколь дадите, и то ладно. А продать чего? Всегда, пожалуйста! Довезти до нужной точки и обратно? С величайшим удовольствием! За таксу, разумеется. И тут уж не скупись, иначе заплатишь и дважды, и трижды. Есть инструмент воздействия на забывчивого клиента у каждого таксиста. Монтировка, называется. А как иначе? Ты к нему с добром, и он оплатит сторицей, наоборот — так наоборот! Эффект тот же.

Первый же таксист оказался настоящим: он приветливо кивнул Кэт на её вопрос и раскрыл дверцу пассажирке. Мигнув огоньками, такси помчало её к бабке Степаниде.

Глава 22

Контора, похоже, спала. Орвилл точно знал расписание работы, так же точно знал, что в нынешние времена ни один русский не станет просиживать штаны во внеурочное время. К тому же, проект финансировали всемогущие олигархи, значит, ни один служащий за бесплатно и помочиться на работе не пожелает. Орвилл приготовил на всякий случай «табун». Вещь хорошая – полмиллилитра прозрачной жидкости в маленьком шприце: попадёт на кожу охраннику, и готово! Нервный паралич с отключением дыхательной мускулатуры. Никакое вскрытие не обнаружит вмешательства извне.

Однако не было не только охраны, но и сторожа. Не оказалось этого извечно хмельного мужичка, лежащего у окна на истрёпанной кушеточке, ни бабы с испитым лицом, постоянно спешащей к несуществующим детям, — никого!

– Тем лучше, — прошептал Орвилл одними губами и оглядел входные двери. Замок с секретом, глазок видеокамеры. Орвилл усмехнулся.

Эка невидаль, электронный сторож! Это мы проходили, и очень давно.

То, что в Штатах уже переварено, эти русские ещё только начали разжёвывать. Орвилл без особого труда отключил семиступенчатую систему сигнализации простым блокиратором. Проще простого! Прилепил маленькую магнитную пуговичку к железной двери, и всё. Так, теперь замок с секретом. Установлен недавно, готовились что ли? С запором пришлось повозиться на двадцать секунд дольше. Двери отомкнулись без скрипа и пыли.

Тотчас в коридоре вспыхнул свет.

Да! Осталось лишь засветиться табло: «Добро пожаловать, Орвилл Янг!» Но табло не засветилось и вообще, похоже, никто не высказал радости прибытию американского шпиона.

Ледяной ветерок просквозил агента. Зябко! Он смело шагнул за порог, едва слышный звук за спиной заставил оглянуться.

Двери входа аккуратно замкнулись и зафосфоресцировали странным могильным светом. Электрический ток? Орвилл в два прыжка оказался у выхода. Он вынул из кейса мини-прибор, проверил. Напряжения нет. Что за свет? Орвилл толкнул двери, глухо. Заперты намертво. Странно. Внезапно заработал кондиционер, установленный над дверью.

– Ох уж эта русская техника! — вслух сказал Орвилл по-русски. В России он и думал на русском языке.

Его голос гулко раздался по коридору, как в пещере. Звуковые волны прокатились по всем возможным закоулкам и, многократно отразившись, вернулись бумерангом.

У Орвилла возникло такое чувство, что ему насильно воткнули в рот его же фразу. Воздух раздул щёки и наполнил лёгкие. Он шумно выдохнул. Орвилл решил больше ничего не говорить. Подобных штучек он не знал — это не замок с секретом! Что это? Недооценка противника? Нет же! Он взял с собой всё, подготовившись так, будто собрался проникнуть в Пентагон. Бывало и проникал, и уходил незамеченным.

Орвилл подпрыгнул, ухватился за ржавую коробку кондиционера, подтянулся и ловко оседлал железного монстра. Он обрезал проводки питания. Кондиционер заглох, но двери по-прежнему не открывались. И пусть! По крайней мере, никто не помешает хорошенько порыться в этом заведении.

Орвилл предусмотрительно оставил за порогом конторы малюсенький кристаллик, не больше булавочной головки, вещь, которая вызволит хоть откуда в любой момент.

Он посмотрел на дверь ещё раз, щель замочной скважины свободна. Этого достаточно для отхода. Агент двинулся внутрь.

Внезапно погас свет и уже не пришла в голову шальная мысль о плакате «Добро пожаловать!» А напрасно! Именно в этот момент впереди коридора из темноты запереливались разноцветные лампочки, как на центральной рекламе города:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АД, ОРВИЛЛ ЯНГ!!!

Что это? Давление на психику? Ерунда! Орвилл заблокировал действие на психику: программа защитного чипа предполагала и такой случай. Он спокойно созерцал переливающийся всеми цветами радуги щит и двигался вперёд.

Необходимо найти кабинет профессора Акульева.

Через несколько шагов, позади обрушилась стена. Она шумно спустилась с потолка на таком расстоянии, что едва не отдавила Орвилллу пятки. Орвилл оказался в замкнутом пространстве, как в мышеловке: позади глухая бетонная стена. Мгновенье спустя, она зафосфоресцировала, как и входная дверь. Орвилл усмехнулся. Что ж, контора не очень-то оригинальна. Теперь включится какой-нибудь агрегат вроде кондиционера — дешёвый трюк!

Но кондиционер не включился. Вместо этого в ушах Орвилла зазвенели колокольчики. Противными голосами они наперебой орали в самое внутреннее ухо на пятнадцати, известных агенту, голосах: «Добро пожаловать в ад, мистер Янг!!!»

В голове застучала тысяча молоточков, разрывая наковальню и стремечко уха. Орвилл отключил слух. Компьютерная программа слилась с ним и не позволяла воздействовать на организм извне. В полной тишине Орвилл продвигался вперёд, включив собственный автономный источник света. Оказалось, идёт по ковру. Впереди проглядывался коридор и висящий в воздухе плакат. Никаких лестниц, поворотов и дверей. Длинный до бесконечности коридор. Орвилл засёк расстояние до плаката, оно не изменялось, сколь бы он не шёл к нему. Разноцветные лампочки перемещались одновременно с ним!

Тяжело идти без слуха. Орвилл включил свои уши: голоски не утихали, навязчиво приглашая его в ад. Нонсенс! Пришлось вновь отключить слух. Слишком больно мозгу.

И вновь опустилась бетонная заслонка за спиной. Чего ожидать теперь?

Из-под пола просочился едкий туман, потянуло гнилью. Орвилл не знал, с чем сравнить эту вонь, проникающую вглубь мозга. Зажимать нос бесполезно — Орвилл отключил чувство обоняния.

Через несколько шагов бетонная плита сдвинулась и поползла под ногами, подталкивая Орвилла в спину. Скорость нарастала. Орвилл присел, чтобы не потерять равновесие. Его несло прямо на непробиваемую стену! Ещё чуть-чуть и размажет мозги по щербатому бетону!

Он отчаянно отпрыгнул в сторону, насколько это было возможно. Движущаяся стена прошла мимо, но под ногами не оказалось пола!

Орвилл отключил гравитационное поле вокруг себя и прыгнул в развёрзшуюся под ним бездну. Он плавно завис и специальными движениями, как космонавт, начал спускаться глубже и глубже. А перед глазами мелькали огоньки со зловещим приветствием.

Контора провоцировала пришельца на отключение всех чувств организма и полный переход на компьютер — тот самый кристаллик, предусмотрительно оставленный Орвиллом под крылечком у входа.

Орвилл был уверен в надёжности своего электронного хранителя. Чип имел сильную защиту. Самолично Алекс Строэн опускал кристалл в растворы различных кислот и щелочей, сбрасывал с небоскрёбов, давил траками гусениц тяжёлых самоходных артустановок, и ничего!

Поочерёдно, по собственной воле Орвилл отключил в себе: слух, обоняние, вкус, чувство веса с рецепторов мышц. Что оставалось? Психика, кроме собственных мыслей, — отключена. Осязание и зрение?

Так оно и произошло. Обжигающее пламя коснулось лица. Орвилл пощупал кожу — ожога не было. Контора действовала на нервы!

Орвилл отключил температурную чувствительность, плевать! Ему бы только добраться до кабинета Акульева, где наверняка расположен мозг всей этой затеи, а там-то он уж сумеет обезвредить главный пульт. Орвилл опустился на самое дно. Тотчас сверху сомкнулся пол, превратившись в монолитный бетонный потолок. Вот тебе и русский компьютер! Орвилл в сердцах сплюнул. Его слюна, как и звук, мгновенно вернулась. Она облепила сжатые губы, силой раздвинула их и сквозь зубы, закипая, просочилась в глотку. Орвилл чувствовал, как пенится собственная слюна. Каждый крохотный её пузырёчек превратился в жалящую иголку. Горло саднило и ранило. Иглы проникали всё глубже и глубже. Вот-вот разорвутся внутренние органы. Орвилл не знал, какой вид чувствительности отключить: позволил компьютеру выбрать самому. Отрубилась тактильная. Орвилл встал на ноги, но не ощутил ног, потрогал руками шершавую стену, но не почувствовал стены.

Ерунда, скоро он доберётся до искомого мозга и отключит его! Осталось совсем немного.

А в это время дородного вида человек прогуливал по улице свою, не менее мощную, собаку. Пёс имел такой злобный вид, что даже уличные хулиганы-отморозки в ужасе шарахались по сторонам. Пёс это чувствовал и переполнялся восторгом безнаказанности. Он горделиво следовал по тротуару, занимаясь обычными собачьими делами. Пёс зверским взглядом осмотрел золочёную вывеску Конторы и, хоть совсем не хотелось, решил пометить территорию. Он отогнул мускулистую лапу и оросил крылечко. Едкая моча стекла по ступеням, а хозяин собачки победоносно глянул на массивные двери. «Кто в этой жизни хозяин?» — так и говорила его самодовольная физиономия Если бы он знал, что институт парапсихологии занимается проблемой безопасности страны, гордости хватило бы и на правнуков, как минимум, до седьмого колена!

Тем временем Орвилл приближался к своей цели, наконец-то стали появляться какие-то кабинеты. Интуитивно он определял: не те! Нужен только главный. Там мозг!

Под одной из дверей стелился палас. Похоже на начальственный кабинет, но не тот. Неизвестно почему так решил Орвилл и не ошибся. Метров через двадцать появился ещё один кабинет, с бархатной дорожкой, ведущей внутрь. Над дверью ещё ярче обозначился призыв из разноцветных огоньков, отсвечивая от них, стала видной табличка: Проф. парапсихологии Фёдор Федотович Акульев

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, МИСТЕР ЯНГ!!!

Орвилл добрался до двери летящей походкой — огромных мышечных усилий стоило оставаться в вертикальном положении. Он сообразил, пора вернуть себе вес! Орвилл задал команду, но его электронный хранитель отказался выполнить приказ. Что ж, ему виднее.

Дверь открылась.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!!!

Орвилл переступил порог и не удивился опустившейся за спиной бетонной стене. Это уже не страшило его. Мозг здесь! Несколько хакерских приёмов, и кошмар прекратится!

Перед собой Орвилл увидел ещё одни двери из тёмного эбонита инкрустированные платиновой нитью в виде правильного пантакля. Орвилл понял, что находится в Приёмной профессора Акульева.

Не успел ночной посетитель ступить шагу, как кто-то бесцеремонно ухватил его безвольно повисшие ноги и стал протирать их об специальную циновку. «Чистота — залог здоровья!» — громыхнуло в голове Орвилла. Что это? Слух отключен. Как? Эта адская машина проникла напрямую в мозг!

– Согласен, – сказал Орвилл вслух. На этот раз никто не воткнул обратно в глотку его же слова. Видать, мозг Конторы остался довольным. Из этого следовало, что его можно обмануть!

ЗАБУДЬ НАДЕЖДУ, ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ!

Не успел Орвилл осмыслить изменение текста стоящего перед глазами плаката, как кто-то схватил агента за шиворот и его лбом отворил двери в кабинет. Агент влетел внутрь, словно пушинка.

Первое, что он заметил, отсутствие углов в комнате.

Затем картинка перед глазами переменилась. Вместо разноцветных огней приглашения в ад появился яркий фон, на котором чёрными буквами сообщалось:

НУ, ТЫ, КОМПЬЮТЕРНЫЙ БОЛВАНЧИК! ХОТЕЛ УВИДЕТЬ МОЗГ? ТАК СМОТРИ!

Орвилл зажмурился. Почему-то захотелось отключить зрение и срочно вдавить кнопку аварийного отхода. Плевать на все русские секреты! Плевать на задание, национальную безопасность США в целом и на Алекса Строэна — в частности!!!

Но электронный мозг Орвилла не сработал.

ЧТО, ОБОСРАЛСЯ? А ТЕБЯ КУДА ПРИГЛАШАЛИ? ОТКРЫВАЙ ГЛАЗА!

Орвилл зажмурился сильнее.

ОТКРОЙТЕ ЕМУ ВЕКИ!

Что-то знакомое.

ОТКРОЙТЕ!!!

И ему разодрали веки невидимые и неосязаемые руки, или не руки вовсе, может, вилы какие-нибудь. Орвилл остолбенел.

В кабинете, размером с центральное кольцо баскетбольной площадки, лежала огромная серая масса. Она занимала место от пола до потолка, заслоняя собой стены. Зловеще шевелились мощные извилины. Из каждого полушария из-под низу высовывались толстые рукава–шланги с огромными глазными яблоками на концах. Глаза размерами со школьный глобус переливались набухшими кровью сосудами, двигались из стороны в сторону, уставившись на агента, проникшего на чужую территорию.

ТЫ ХОТЕЛ ОТКЛЮЧИТЬ МОЗГ? ТАК ОТКЛЮЧАЙ ЕГО! ДЕЙСТВУЙ, АГЕНТ ОРВИЛЛ ЯНГ!

Вновь Орвилл вдавил кнопку аварийного выхода, и опять не сработало.

НУ, ДАВАЙ ЖЕ!

Полушария раздвинулись, глазные стебли обхватили Орвилла и впихнули внутрь. Мерзкая серая масса поглотила его.

Орвилл потянулся за своим кейсом, его-то он не выпускал из рук. Но глазной стебель отшвырнул прочь джентльменский набор агента.

ЭТИ ИГРУШКИ ТЕБЕ НЕ ПОНАДОБЯТСЯ! И НЕ СПЕШИ УМИРАТЬ! ПОВЕРЬ, ТАМ ТЕБЕ СТАНЕТ ЕЩЁ ХУЖЕ!

Но Орвилллу было наплевать. Липкий и жгучий страх сковал все его члены. Уверен, страх нагнан извне. Но одной уверенности не хватало.

ИЗУЧИЛ МОЗГ КОНТОРЫ? У ТЕБЯ ЕЩЁ НА ВСЁ ПРО ВСЁ НЕСКОЛЬКО МИНУТ!

Мозг, похоже, не врал. Внутри Орвилла начала закипать кровь, заскакали, задёргались все клеточки организма. Ещё чуть-чуть и его попросту разорвёт изнутри!

Мозг зловеще молчал.

Орвилл проклял свою службу, моментально вспомнив все свои дела. Убиенные им люди встали перед глазами. Они, как ни странно, улыбались и тянули к Орвилллу руки. Самые подлые поступки жизни промелькнули в голове. Страх кипел изнутри, подходя к критической точке. До взрыва оставалось несколько мгновений.

Мозг молчал.

Орвилл инстинктивно скрестил руки, на груди, нащупал распятие. Он упал на колени, и истово стал молиться. Орвилл запомнил молитву гоголевского Хомы и бесконечно повторял её. Он искренне раскаивался во всех своих грехах. Обращаясь к Богу, Орвилл обещал всё на свете бросить. Он не просил жизни или смерти, только хотел получить прощение. Раньше Орвилл иногда подумывал: «А достоин ли он прощения?» Теперь об этом не думалось, да вообще ни о чём не думалось.

Седьмым чувством Орвилл ощутил, что мозг не доволен его поведением. Серая плотная масса вокруг него принялась размягчаться и приобретать причудливые очертания. Это было похоже на тесто. Сейчас оно забьётся в рот, нос, глаза, уши и конец!