Загадочная смерть леди Клотильды

Екатерина Кожина

Детективное агенство "Изумрудный змей"

Глава 1

Дождь барабанил по стеклу офиса «Изумрудный змей». За столом сидел детектив Габриэль, подбрасывая в воздух серебряную монету. На шкафу, свернувшись огромным изумрудным кольцом, дремал Арчибальд — удав редкой породы и, по совместительству, главный эксперт агентства по человеческой глупости.

Дверь распахнулась. На пороге стоял молодой человек в помятом дорогом камзоле. Глаза его дико вращались.

— Она мертва! — с порога крикнул он вместо приветствия. — Моя тетушка Клотильда! Ее отравили!

Габриэль поймал монету. Арчибальд приоткрыл один желтый глаз.

— Тетушка Клотильда? — переспросил детектив. — Та самая, которая владеет половиной серебряных рудников на севере? Присаживайтесь.

Гость рухнул в кресло.

— Я Филипп, ее племянник. Я сам отвез ее к этому шарлатану! К великому целителю магистру Октавиусу! Он обещал вернуть ей зрение. Тетушка в последнее время почти ослепла, едва различала силуэты. Мы надеялись на чудо!

— И как, помогло? — прошипел со шкафа Арчибальд.

Филипп подпрыгнул, вжимаясь в кресло:

— О боги, оно разговаривает! Почему у вас в офисе змея?!

— Он партнер, — сухо отрезал Габриэль. — И он задал хороший вопрос. Рассказывайте по порядку. Что там за целитель?

Филипп сглотнул, испуганно косясь на змею.

— Октавиус проводил массовый обряд исцеления в загородном поместье. Народу — тьма. В центре зала стоял алтарь. На нем — один хрустальный кувшин и один золотой бокал. Целитель объявил, что эликсир жизни подействует, только если все причастятся из одной чаши.

— Коммунальная магия, — хмыкнул Габриэль. — Экономия на посуде. И что дальше?

— Все пили по очереди! — Филипп активно зажестикулировал. — Октавиус сам наливал из кувшина в бокал. Человек выпивал, целитель забирал бокал, наливал снова, передавал следующему. Тетя Клотильда была седьмой в очереди. Она осушила бокал, улыбнулась, сделала два шага и упала замертво!

— А остальные? — подал голос Арчибальд, плавно сползая на спинку кресла Филиппа. — Первые шесть? Восьмой? Десятый?

— В том-то и дело! — Филипп едва не плакал. — До нее шесть человек пили — и хоть бы что. Одна лавочница даже закричала, что у нее прошла бородавка. После тети началась паника, но двое стражников от страха тоже пригубили из бокала — и живы-здоровы! Но как?!

Габриэль поднялся, застегивая плащ:

— Арчи, мы едем на дело. Это пахнет либо невозможной магией, либо очень красивым трюком.

Поместье Октавиуса дышало роскошью и паникой. Зал обряда был оцеплен местной стражей, которая не знала, за что хвататься. В центре зала, на бархатной скатерти, сиротливо блистали кувшин и бокал. Сам целитель — мужчина с благородной сединой и театрально скорбным лицом — сидел в углу под охраной.

Габриэль тщательно осмотрел стол, не прикасаясь к уликам. Арчибальд скользнул следом, обнюхивая воздух раздвоенным языком.

Через десять минут детектив подошел к капитану стражи.

— Итак, что у нас по свидетелям? Кто трогал посуду?

Капитан развел руками:

— Мастер Габриэль, мы допросили сорок человек. Клянусь всеми богами, к кувшину и бокалу никто, кроме самого Октавиуса, не прикасался. Он лично наливал, лично держал. Кувшин был полный в начале обряда, сейчас там осталось на донышке. Никаких потайных дозаторов в столе. Никаких двойных донышек в бокале — мы проверили магическим сканером. Чистый хрусталь и чистое золото.

— И яд обнаружен только в теле леди Клотильды? — уточнил детектив.

— Именно. Пять капель этой дряни убили бы дракона. Если бы яд был в кувшине или на стенках бокала, умерли бы все. Или хотя бы те, кто пил после нее. Но кувшин чист, бокал чист. Мистика!

Габриэль нахмурился, расхаживая по залу. Дело заходило в тупик. Посуда чистая, свидетели в один голос твердят, что чужаков у алтаря не было. Кому мешала почти слепая богатая старушка? Племяннику, задолжавшему за камзол? Целителю, решившему прибрать к рукам ее пожертвования? Или кому-то еще в этой разношерстной толпе?

Он повернулся к целителю. Октавиус вскинул руки к небу:

— Это кара божья! Леди Клотильда, должно быть, таила в душе страшный грех, раз священный эликсир превратился в ее устах в яд! Я невиновен! Мои руки чисты!

— Зубы мне не заговаривайте, маэстро, — буркнул Габриэль, потирая виски. — Хладнокровное убийство выдавать за божий суд — это старый трюк. Вопрос в том, как вы — или кто-то другой — это провернули прямо под носами у сорока человек.

Глава 2

Габриэль задумчиво раскурил трубку, совершенно проигнорировав табличку «Магический порох не подносить, не курить». Арчибальд тем временем распластался на полу, изображая изумрудный плинтус, и внимательно слушал, как капитан стражи зачитывает выписку из архива личных дел.

— Значит, тридцать пять лет назад? — Габриэль выпустил колечко дыма. — Магистр Октавиус тогда жил в крошечном Квасном Городке и собирался жениться на юной Клотильде?

— Так точно, — кивнул капитан, сверяясь с бумагами. — Но Ося — то есть Октавиус — и его лучший друг уехали за границу на заработки. А через год Клотильда получила от жениха письмо. Мол, извини, дорогая, я передумал, свадьбы не будет. Тетушка Клотильда после этого мужчин к себе на пушечный выстрел не подпускала. Всю энергию пустила в оборот капитала и северные рудники. Так одна и прожила.

— Какая банальная мужская черствость, — прошипел Арчибальд, приподняв голову. — Нашел интрижку поинтереснее, а тридцать пять лет спустя вернулся великим святым. Филипп, а тетушка знала, к кому едет?

Филипп, сидевший на лавке и безостановочно грызущий ногти, поднял голову:

— Да! Она сразу поняла, кто это, как только услышала о «великом целителе из Квасного Городка». Тетя в последнее время почти ослепла, едва различала силуэты. Но когда узнала, что он вернулся, расплакалась и умоляла меня: «Филиппок, отвези меня к Осе. Он обещал вылечить мои глаза тридцать пять лет назад, и он сделает это сейчас». Она так верила ему! А он... он просто хладнокровно избавился от старого греха!

Габриэль подошел к Октавиусу. Целитель выглядел бледным, но держался с достоинством.

— Ну что, Ося? — ласково спросил детектив. — Старая любовь не ржавеет, зато отлично травит? Зачем вы ее убили? Стало стыдно за то подлое письмо из молодости? Или она могла разрушить вашу репутацию святого праведника своими воспоминаниями?

— Я не убивал ее! — Октавиус вскинул руки, его широкие белые рукава взметнулись, как крылья испуганной птицы. — Да, я был молод и глуп! Да, я испугался ответственности, уехал и написал то проклятое письмо! Но зачем мне убивать ее сейчас, при сорока свидетелях?!

— Действительно, Ося, способ вы выбрали максимально идиотский, — согласился Арчибальд со своего поста на полу. — Отравить человека из общего кувшина так, чтобы выжили все, кроме нее. Вы либо гениальный маг, либо у нас здесь творится какая-то чертовщина.

— Я наливал эликсир как обычно! — целитель прижал руку к сердцу. — Взял бокал за ножку. Протянул ей. Из-за слепоты ее рука дрожала, она долго нащупывала бокал в воздухе, наконец взяла его, выпила и... упала! Я клянусь, бокал и кувшин чисты!

Габриэль прищурился, прокручивая слова целителя в голове. Из-за слепоты ее рука дрожала... она долго нащупывала бокал в воздухе...

Детектив перевел взгляд на Филиппа, который по-прежнему испуганно жался к стене, а затем снова посмотрел на пустой золотой бокал. Версия с виной целителя казалась Габриэлю самой очевидной, но техническая сторона преступления все еще оставалась загадкой. Если кувшин и бокал были абсолютно чистыми, то как яд попал к тетушке именно в момент причастия? И какую роль во всем этом сыграла ее начинающаяся слепота?

Глава 3

Вернувшись в офис «Изумрудный змей», Габриэль первым делом плеснул себе наперсток виски, а Арчибальду выдал сушеную ящерицу. Удав задумчиво жевал лакомство, качаясь на люстре, как зеленый маятник правосудия.

— Итак, — Габриэль разложил на столе чистый пергамент. — Целителя Осю мы пока отпустили под подписку о невыезде за пределы королевства. Но вопросов меньше не стало. Кто у нас главный бенефициар этой внезапной кончины?

— Племянничек, — прошипел с потолка Арчибальд. — Филиппок. Трясся как студень, камзол дорогой, но по швам трещит. Спорим на мою сброшенную чешую, у парня в карманах гуляет ветер?

Габриэль не спорил. Весь следующий день детектив провел, шныряя по теневым заведениям столицы. Результаты не заставили себя ждать. Филипп оказался заядлым игроком в подпольное гномье домино и торчал местным ростовщикам сумму, на которую можно было купить небольшой замок. Или пару серебряных рудников.

— Мотив у Филиппа железный, — подытожил Габриэль, когда они со змеем тряслись в наемном экипаже. — Но как городской повеса мог провернуть фокус с бокалом под носом у сорока человек? Нам нужно копать глубже. Едем в Квасной Городок.

Квасной Городок встретил их унынием. Половина домов стояла с заколоченными окнами, а на въезде красовался королевский указ о сносе поселения ради постройки нового тракта. Скрипя половицами, Габриэль вошел в местную таверну, где у камина грели кости последние три выживших старика.

Арчибальд деликатно высунул морду из-за пазухи детектива, заставив одного из дедов перекреститься кружкой эля.

— Здорово, отцы, — Габриэль бросил на стол серебряный кружок. — Ищем тех, кто помнит Осю-лекаря и Клотильду. Тридцать пять лет назад дело было.

Один из стариков, с бородой до колен, глухо зашамкал:

— Осю-то? Как не помнить. Славный был малый, хоть и ветреный. А Клотильду как любил! Они ж голубками ворковали. Ося плакал, когда уезжал. Говорил: «Вернусь с мешком золота, Клотя, и обвенчаемся». Он ведь не один уехал-то. С ним Бруно подался, дружок его закадычный, аптекарский сын. Бруно-то Осе завидовал черной завистью, Клотильда ему тоже нравилась, да только она на него и не смотрела.

— Так-так, — Габриэль сделал пометку в блокноте. — А что потом?

— А потом ни ответа, ни привета, — вздохнул второй старик. — Только Ося, вишь, теперь великий целитель. А три дня назад прилетала сюда карета богатая. Сам Октавиус из нее выходил. Ходил тут, на свой старый полуразрушенный дом смотрел. Грустный такой стоял, у крыльца долго топтался, шептал что-то. Мы думали — ностальгия у человека перед сносом городка. А оно вишь как...

Габриэль поблагодарил стариков, и они с Арчибальдом вышли на пустынную улицу, направляясь к заброшенному дому целителя.

— Странно все это, — пробормотал Габриэль, поднимая воротник плаща. — Зачем целителю за три дня до убийства тащиться в эти развалины?

— Может, он зарыл здесь тридцать пять лет назад банку с ядом? — предположил Арчибальд, спрыгивая на землю и гибко извиваясь между сорняками. — Люди любят прятать свои секреты в старых подвалах. Давай проверим этот домишко. Чует мое подбрюшье, мы на пороге грандиозного шухера.

Глава 4

Арчибальд внезапно замер посреди заросшего бурьяном огородика, смешно задрав хвост и усиленно втягивая воздух ноздрями.

— Хозяин, — прошипел он. — Тут пахнет не ностальгией. Тут пахнет очень старым, сухим и качественным... покойником. Прямо под кустом столетней малины.

Габриэль вздохнул, вытаскивая переговорный магический кристалл:

— Капитан? Хватайте лопаты. У нас тут археологические раскопки.

Через два часа на грядках Квасного Городка было людно. Вместе с полицией прибыла и эксперт-криминалист из управления — леди Вероника, дипломированная некромантка. На ней было облегающее черное платье с кружевами, идеально подчеркивающее фигуру, и мрачная шляпка с вуалью. От нее восхитительно пахло лавандой, формалином и легким ароматом тайны.

— Опять трупы в глуши, мастер Габриэль? — томно протянула Вероника, поправляя черную шелковую перчатку. — Вы умеете устраивать романтические свидания.

— Ради вас, дорогая, я готов перекопать все огороды королевства, — Габриэль галантно приподнял шляпу и улыбнулся. — Сможете узнать, кто это и когда упокоился?

Вероника подошла к яме, достала изящную серебряную палочку и певуче зашептала заклинание. Кости скелета окутались призрачным сиреневым сиянием. Из тумана соткался полупрозрачный силуэт молодого человека с мягкими чертами лица.

— Смерть наступила тридцать пять лет назад, — деловито констатировала Вероника, кокетливо взглянув на детектива из-под ресниц. — Череп проломлен сзади тяжелым тупым предметом. И, судя по остаточным магическим эманациям, этот бедняжка и есть настоящий Ося.

Стражники ахнули. Арчибальд едва не свалился с забора от удивления:

— Мамочки родные... Если настоящий Ося лежит тут под малиной уже тридцать пять лет... Из-за чего же его пришибли?

— Очевидно, из-за Клотильды, — Габриэль задумчиво потер подбородок. — Наш лже-целитель — это аптекарь Бруно. Он завидовал другу, убил его, забрал документы и уехал под его именем, накатав бедной девушке то прощальное письмо. Вероника, вы богиня. Позволите пригласить вас на ужин после того, как мы закроем это дело?

— Только если в меню не будет равиоли, они напоминают мне неопознанные останки, — улыбнулась некромантка, со значением глядя на детектива.

Перед тем как вернуться в поместье для финала, Габриэль сделал еще один важный визит — к личному врачу покойной тетушки Клотильды. Старый лекарь долго сомневался, но под напором обаяния Габриэля и угрожающего шипения Арчибальда сдал врачебную тайну.

Зал обряда снова был полон. В центре за столом сидел бледный лже-Октавиус, закованный в антимагические кандалы. Рядом нервно прохаживался Филипп. В углу устроилась леди Вероника, а Габриэль расхаживал перед публикой, заложив руки за спину. Арчибальд эффектно свисал с люстры, изображая живую петлю правосудия.

— Итак, господа, — громко начал Габриэль. — Мы раскрыли тайну «божьего суда». Тридцать пять лет назад аптекарь Бруно из зависти убил своего друга Осю, зарыл в огороде и уехал под его именем, став великим целителем. И все было шито-крыто, пока три дня назад Бруно не приехал проверить старый дом, который сносят.

Толпа ахнула. Лже-Октавиус сжался в кресле. Филипп вытаращил глаза:

— Так этот шарлатан — не Ося?! Он убийца?! Значит, он все-таки отравил мою тетю?!

— А вот и нет, Филипп