Тебя искал

- Мам, тут такое дело… Вчера у дедушки на даче я нашла… вот, - вытянула я руки и открыла коробку, из которой тут же выглянула сонная Ириска и потянулась.

- А домой-то ты это зачем принесла? – возмущенно воскликнула мама и отшатнулась от нас с Ириской, как от прокаженных.

- Я хочу оставить её себе. Пожалуйста, мама! Я всю жизнь мечтала о котёнке, - даже сложенной мной бровки домиком нисколько не смягчили мамин настрой.

- Нет, Маргарита. Это даже не обсуждается.

Если в ход идёт моё полное имя, то мне и так ясно, что фиг я получу то, что хочу.

- Мам, посмотри, какая она маленькая, красивенькая, пушистая. А мурлычет как. Слышишь, - вынула я Ириску из коробки и поднесла на руках поближе к маме, которая коснулся головы кошки указательным пальцем и мягко отвела мои руки в сторону.

- Это всё, конечно, очень мило, но никакой кошки, собачки или ещё чего-то шерстяного в моем доме жить не будет. Мне не нужны здесь блохи, глисты и вонь от кошачьего туалета на всю квартиру. К тому же, это кошка – куда я потом котят девать буду? Раздавать не пойми кому или топить?

- Да брось, ты, Маша, - вышел папа из гостиной и взял из моих рук Ириску, прижав ее к своей щеке. – Риткины ровесницы уже второго в подоле приносят, а ты какого-то котёнка ей запрещаешь. Пусть будет. И нам веселее.

- Да, мам. У всех наших знакомых и родственников есть кошки. Пусть и у нас тоже будет, пожалуйста, мама!

- И у всех наших знакомых и родственников воняет кошачьим туалетом в квартирах. Мне это не нужно. Хочешь, чтобы у тебя была кошка, живи отдельно.

- Маш, не перегибай, - немного остудил ее пыл папа. – Хочет дочка кошку, пусть будет. Тем более, Рита уже достаточно взрослая, чтобы ухаживать и убирать за ней.

- Да, мам. Я уже взрослая, - напомнила, на всякий случай, и я об этом немаловажном аспекте.

- Вы издеваетесь, что ли? – вспылила мама. – Хорошо, оставляйте кошку, если она вам так сильно нужна, а я буду жить отдельно от вас, - всплеснула она руками и ушла в гостиную.

- Маша, - явно настроился отец на конфликт.

- Не надо, папа, - остановила я его, хоть и было обидно до слёз. – Бесполезно. Я подруге унесу котёнка, может ей он будет нужен. Всё равно я у неё часто ночую, так что можно сказать, что Ириска останется моей.

Под подругой я подразумевала Рому, о наличие которого родители, конечно же, не знали. Если мама узнает о том, что у меня уже больше полугода есть парень, с которым мы не только за ручки держимся, то мне грозит пожизненное домашнее заключение.

Пришлось снова мысленно отложить знакомство родителей с Ромой. Уж если я не смогла отстоять котёнка, то моему парню здесь даже порог не позволят переступить.

Примерно через час, пока я принимала душ и старалась не плакать в своей комнате от обиды за Ириску, мама решила, что пришло время смягчиться и выделила котенку миску молока.

- Но это не значит, что я разрешаю тебе оставить её. Пусть поест, а потом ты всё равно её унесешь. Хоть туда, откуда взяла.

- А если Ириска будет жить только в моей комнате и лоток её тоже будет только в моей комнате, тогда можно оставить? – напрасная дипломатия, но попытаться стоило.

- Чтобы в квартире образовался эпицентр вони из твоей комнаты? – скептически фыркнула мама. – Ты, то у подружек ночуешь, то на учебе, то на работе целыми днями, то с подружками... Кошка позасрёт всю комнату, а мы только этой весной ремонт тебе сделали. Нет. Кошка в нашей квартире не останется ни на каких условиях.

- Ясно, - дёрнула я хмуро бровями, но тут же вернула лицу равнодушие.

Спорить и стоять на своём здесь бесполезно.

Собрала ещё влажные после душа волосы в шишку на макушке, ушла в свою комнату и закинула свежие вещи в рюкзак, туда же набросала пенал с ручками и тетради, чтобы завтра пойти на пары. В прихожей прихватила Ириску и холодно объявила маме:

- Я к подруге. Дома сегодня ночевать не буду.

Не желая получить какого-либо ответа, хлопнула дверью и побежала вниз, перепрыгивая через ступеньки, словно мама могла гнаться за мной.

Перехватила Ириску поудобнее и вместе с ней пошла к Роме. Уж он-то точно мне не откажет. Мы, всё-таки, почти живём вместе и рано или поздно всё равно завели бы кошку или собаку. Как я всегда и мечтала – большой дом, большая семья и кошка с собакой.

- Мы почти дома, - шепнула я Ириске и чмокнула её между ушей. Из-за спешки ключи от квартиры Ромы оставила дома, так что пришлось звонить в звонок. Машина его внизу у подъезда, так что он точно сейчас дома.

Не сразу, но дверь открылась. По ту сторону порога стоял запыхавшийся Рома с каплями пота на лбу. Серые спортивные штаны его были чуть сбиты набекрень, демонстрирую широкую резинку белых боксеров.

- Привет, - улыбнулась я и помахала ему кошачьей лапкой. – А я не одна.

- Привет, - чуть нахмурился Рома и смахнул тыльной стороной ладони капли со лба. – Где ты его взяла? – спросил он, пропуская нас с котенком в квартиру.

- У деда на даче из пыли сваляла, - хохотнула я. Скинула на пол рюкзак и, не выпуская Ириску, привстала на цыпочках и прижалась к Роминым губам. – Что делал?

- На турнике болтался. А зачем ты его ко мне принесла?

- Это она. Ириска. И она будет жить с нами. Ты же не против? – сложила я бровки домиком. Уж на Рому этот приём точно должен подействовать, а если нет, то у меня всегда есть козырь. – Ну, пожалуйста, Ром.

Сделала шаг к нему и заставила вжаться спиной в стену. Свободной рукой прошлась по рельефному прессу и, глядя в глаза, нырнула пальчиками под резинку боксеров.

- Ты совсем не скучал по мне? – вытянула я нарочито обиженно губки.

В карих глазах Ромы мгновенно загорелся огонёк желания – то, что нужно.

- Неубедительно, - шепнул он, но я видела, с каким пожаром в глазах он смотрел мне то в глаза, то на губы.

- Может, я могу быть убедительнее? – мурлыкнула я не хуже Ириски в моих руках и первой поцеловала Рому в слегка раскрытые губы. Языком коснулась его языка и почувствовала, как напряглись его мышцы. И не только они.

- Отложи пока свою кошку. Пусть погуляет, - отобрал у меня Ириску Рома и, не глядя, поставил куда-то на пол. – Кажется, ты можешь быть ещё убедительнее.

С силой сжав мои ягодицы, Рома поднял меня над полом и понёс в нашу комнату. Швырнул на постель и навалился сверху, забрал майку, осыпая кожу поцелуями.

- Прости, что не приехал вчера на ту дачу. Психанул. А потом всю ночь думал, как ты там, - шептал он такие сладкие слова.

- Забей, - отмахнулась я, помогая ему расстегнуть свои джинсы. – Сама виновата. Надо было заранее тебя предупредить.

- Я скучал, - шумно вдохнул Рома, стянув с меня джинсы вместе с бельем.

- Я тоже скучала, - машинально потянулась к тумбочке за контрацептивами, пока Рома скидывал с себя остатки одежды.

С наслаждением в очередной приняла его тяжесть.

- Достаточно убедительно? – спросила я, дразня его.

- Ещё минут двадцать такой убедительность, и я буду согласен даже на пони в этой квартире, - рыкнул Рома, чувственно дыша мне в шею.

После душа снова упали в постель, Ириска, которая, похоже, исследовала всю квартиру за то время, что мы были с Ромой, тоже пришла к нам и устроилась на моей шее, буквально оглушив своим мурчанием.

- Нужно её тоже сегодня помыть. А-то она выглядит так, будто и правда из пыли её сваляли, - хохотнула я.

- Слушай, Рит, - несколько замялся Рома и прочесал бровь большим пальцем, чтобы не смотреть мне в глаза. – Хата у меня съёмная, а хозяйка, вроде как, не разрешала заводить тут живность… - возмущенно посмотрела на него, но он сразу меня перебил. – Я не против кошки, но хата проплачена на полгода вперед, а если хозяйка спалит, что я кого-то завёл, то выкинет всех нас и денег не вернет. Прости, малыш, я тоже не в восторге.

Сокрушенно выдохнула и прикрыла глаза.

- Ясно, - психанула я и, оставив Ириску на краю кровати, резко села и начала одеваться.

- Рита, - шепнул Рома, поцеловав моё ещё пока обнаженное плечо. – Давай потом, когда у нас будет своя квартира, заведем, кого захочешь. Но сейчас не мы устанавливаем здесь правила.

Он был прав, но от этого менее паршиво мне не стало.

- И что мне с ней делать? Мама тоже не разрешила оставить её дома.

- Не знаю, - приобнял меня Рома сзади, уткнувшись подбородком в плечо. – Верни туда, где взяла. Может, она чья-то? Ну, или её кошачья мамка потеряла?

- Ладно, - согласилась я нехотя. – Отвезешь нас на дачу?

- Далеко она? Я на работу опаздываю.

- Далеко, вообще-то. Не парься, короче, - махнула я рукой, продолжив одеваться. – Мы на автобусе доедем.

Глава 7

Я не знаю, как перестать реветь.

На улице уже стемнело, а я всё продолжала сидеть на крыльце дедушкиного дома с коробкой, в которой мурчала Ириска. Ей было хорошо. Прямо сейчас она была сыта, обласкана мной и даже не представляла, что ещё немного и мне придётся оставить её прямо здесь – в холодной осенней ночи.

Я прошла все участки, что были поблизости, но не нашла ни одну кошкину мать. Никому не понадобился котёнок. Более того, на меня смотрели с опаской, а некоторые бабки даже в глаза не смотрели, видимо, чтобы я их не сглазила или не загипнотизировала. Я, конечно, чернявая, но не настолько, чтобы походить на цыганку и всем стереотипам о них.

- Прости меня, пожалуйста, - шептала я ластящейся Ириске. – Я не должна была давать тебе надежду. Это жестоко с моей стороны, - на последней фразе, не сдержав эмоций, всхлипнула так громко, что сама испугалась.

Еще никогда и никого мне не было так жалко, как сейчас Ириску.

- Я буду приезжать к тебе и кормить. На днях мне перечислят зарплату, я куплю тебе утепленный домик и самый вкусный корм, и мышку плюшевую, или заводную…

Яркий свет внезапно ударил в глаза и ослепил.

- А я думал, мне уже голоса чудятся. С перепою, - заговорил со мной голос, доносящийся из торчащей над забором головы с фонарем.

- Ты мог бы не светить мне в глаза? – спросила я, спешно вытирая слёзы и сопли.

Ненавижу, когда меня видят слабой.

- И что ты здесь забыла, бормотуха? – Матвей фонарик на своей голове не погасил, но сделал его свет значительно тусклее.

- Бормотуха? – поморщилась я. – Это ты так завуалировал не знание моего имени?

- Я, конечно, вчера выпил, но не столько, чтобы что-то забыть, - не очень-то дружелюбно ответил Матвей. Этой ночью он явно был куда более радушнее. – О чем бормочешь? Скажешь, зачем ты здесь? Доломать диван приехала?

- Нет, - буркнула я себе под нос, едва снова не расплакавшись.

Ну, вот зачем он напомнил мне о том, что я плохой человек?!

- А что? – с нажимом вопросил мужчина. – Мне нужно из тебя всё клещами сегодня тянуть?

- Не твоё дело, - насупилась я, но сорвавшийся с рваным придыханием всхлип, выдал меня с потрохами.

- Ты там ревешь, что ли? – насторожился Матвей.

- Нет.

Ответом мне послужил тяжелый вздох мужчины с оттенком легкого, как ветерок, мата. Яркий налобный свет его исчез над забором и вскоре появился уже во дворе дачи моего дедушки.

- Ну, и чего ты ревешь? – сел он рядом со мной на крыльцо, совершенно беспардонно сдвинув в сторону мой зад своим. – Привет, Сосиска!

- Ириска, - выронила я гнусаво. Из-за этих чертовых слёз забило нос.

- Ревешь-то чего? – мягко толкнул меня мужчина плечом в плечо. – Обидел кто?

- Какая разница?

- Рассказывай. Дядя Матвей порешает, один фиг заняться мне пока больше нечем.

- Мм, - только и смогла я протянуть, торопливо утерев сопли рукавом толстовки.

- Не расскажешь, я начну пытать твою Сосиску.

- Ириску.

- И её тоже. Что случилось? – коснулся Матвей коленом моего.

- Я принесла домой Ириску, а мама не разрешила её оставить. А Роме нельзя заводить домашних животных из-за того, что квартира съемная, - выдала я все как на духу. – Я решила привезти её обратно. Подумала, что здесь может быть её мама, но не нашла ни одну кошкину мать…

- Кошкину мать, - хохотнул Матвей. – Словарь моих почти матерных слов пополнился. Кошкина мать!

- А потом я пыталась отдать её в добрые руки кого-нибудь из соседей, но никто её брать не захотел. Всем нужен либо только кот, либо, вообще, никто.

- А ко мне чего не пришла? Или мои руки недостаточно добрые для Сосиски?

- Ириски. Потому что ты стал бы надо мной смеяться, - выпалила я. – Юмор у тебя дурацкий.

- Но руки-то добрые, - пошевелил он пальцам, будто в доказательство своих слов.

- И ты её заберешь себе? – с расползающейся в груди надеждой и возрожденной верой в людей заглянула в его глаза, что смотрели на меня из-под налобного фонарика. – Насовсем?

- Насовсем не обещаю, но на передержку могу взять, пока не найдутся постоянные хозяева.

- Правда?

Честное слово, я была готова снова расплакаться, только теперь от счастья.

- Кривда, - спаясничал Матвей. – Можешь быть уверена, здесь я свой юмор дурацкий не включал.

- Спасибо! – бросилась я ему на шею и крепко обняла, рискуя придушить в знак бесконечно благодарности. – Спасибо тебе! Большое спасибо!

- Задушишь, - разжал Матвей мои руки и мягко убрал их со своей шеи. – Каким спортом ты занимаешься?

- Сейчас – никаким.

- А до «сейчас»?

- Дзюдо.

- Ого! – присвистнул Матвей. – Это получается, что я еще легко отделался ночью?

- Я не применяю свои знания и силу вне татами. Кодекс запрещает.

- Какой? Уголовный?

- И он тоже.

- Зря, - поджал Матвей разочаровано губы. – Вот уложила бы свою маму на лопатки, глядишь, она бы согласилась оставить дома Сосиску.

В голове довольно ярко вспыхнула картинка, от которой, почему-то, стало смешно.

- А говоришь, что шутки у меня дурацкие, - подмигнул мне Матвей. – Пошли в дом. Приючу твою Сосиску.

- Ириску.

- И её тоже, - бросил мужчина через плечо, пока я послушно шла за ним, держа в руках коробку с котенком.

- Только можно я её помою сейчас у тебя? А-то она так грязная и ходит весь день.

- Что ж, пошли помоем твою грязную киску, - согласился Матвей, но глянув на меня через плечо, понял, что шутка мне снова не зашла. - Прости, но тут грех было не пошутить.

- Ладно. Это было смешно, - согласилась я, улыбнувшись.

Вероятно, я была рада любой его болтовне только потому, что он согласился оставить у себя Ириску, а это значит, что сегодняшней ночью совесть меня не съест.

- Раздевайся тут. Киску твою мыть будем там, - коротко скомандовал Матвей, когда мы вошли в его дом. Такой огромный и зловещий, что о нем можно было бы придумать парочку мистических легенд.

В ответ на его очередную «шутку» я лишь молча закатила глаза.

- Сосиску-то выпусти. Пусть походит пока, с домом познакомиться, приметить места, в которых насрёт.

- Она культурная, - заявила я, но котёнка из коробки выпустила. – Сегодня днём она какала два раза и оба раза я успевала подстелить под нее бумагу и салфетку.

- Ну, я за ней точно успевать не буду, так что пусть сразу определиться с углом, который я буду обходить за километр. Ты раздеваться-то будешь? – спросил мужчина, который во время своей болтовни успел снять верхнюю одежду и остаться передо мной только в шортах и футболке.

- Сейчас.

Рюкзак оставила на полу его широкой прихожей, там же сняла кроссовки и оставила куртку на крючке среди его курток.

Из тусклого освещения вышла в более яркое и с улыбкой проследила за тем, как Ириска, гонимая любопытством, обнюхивала всё, что ей попадалось под нос.

- Не наступить бы на неё. Мелкая такая, что аж страшно, - задумчиво протянул Матвей, а затем посмотрел на меня и нарочито испугавшись отшатнулся. – А говорила, что не ревела.

- Я не ревела, - гордо вздернула подбородок.

- У тебя только что пузырь из соплей лопнул.

Резко закрыла нос ладонью. К шее и щекам прилила краска. Какой позор!

- По-шу-тил, - гаденькая улыбочка на губах Матвея заслуживала того, чтобы на неё наступили.

- Я же говорила, что юмор у тебя дурацкий.

- А у тебя глаза зарёваны. И вот доказательство моих слов, - указал он на моё лицо. – А ты чем докажешь, что у меня юмор дурацкий?

- Отсутствием смеха. Если ты не заметил, над твоими шутками я еще не смеялась.

- Как это не смеялась? Было же… - указал он в сторону улицы.

- Я симулировала, чтобы ты был более благосклонен к Ириске.

- Как думаешь, котята хорошо в ванной тонут?

- А лохмачи? – сузила я угрожающе глаза.

- Проверять мы, наверное, это не будем?

- Я бы проверила, - хмыкнула я. – Где ванная? Я помою Ириску, и мне пора ехать домой, пока последний автобус не прошёл.

- Вообще-то, он уже прошёл. Ты на часы-то смотрела, вообще?

- Я была занята.

- Я слышал. Сосиску мыть будем или ты уже передумала?

- Будем.

Поймала котёнка и с ней в компании Лохмача пошла в ванную комнату.

Ириска сразу оказалась категорически против воды. Истошно крича, она смотрела мне не просто в глаза – в душу. Было жалко её до слёз, но Матвей каким-то образом смог меня убедить, что в его жизни был только один кот, который добровольно давал себя купать и сам лез в ванную, если кто-то забывал закрыть дверь.

- Вот так, - завернул Матвей котёнка в небольшое полотенце и тепло улыбнулся. – А ты боялась. Зато всех блох с тебя смыли. Может, ты, вообще, не серая, а белая. Сейчас высохнешь, проверим.

- У тебя футболка мокрая, - указала я на большое пятно в районе груди и живота на его одежде.

- Твоя киска меня забрызгала. Слишком интенсивно натирал.

Выпустив мокрую Ириску из ванной в свободное путешествие, Матвей заложил руки за голову и ловко снял футболку, швырнув её в корзину с грязным бельем. Повернулся ко мне лицом и застал за тем, что я его безотчетно разглядывала.

- Какой ты… - выдохнула я.

- Какой?

- Волосатый, - поморщилась я чуть брезгливо.

Мой Рома совсем не такой. Он гладкий, чистый, ухоженный, а этот выглядит так, будто только сегодня из пещеры вышел.

- Так бывает, когда есть тестостерон. У твоего парня разве не так?

- Нет.

- Ничего. Когда школу закончит, у него тоже вырастет.

- Он старше меня на три года.

- Соболезную, - театрально вздохнул мужчина и прошелся широкой ладонью по растительности на груди.

Фу.

- Я завтра привезу лоток, наполнитель и корм, - сообщила я Матвею. – Ты во сколько будешь дома?

- После шести вечера, скорее всего, - вышел он из ванной комнаты, а я поплелась следом за ним.

Ириска нашлась у лестницы, где неуклюже пыталась себя вылизать.

После шести? Чёрт! Придется просить Рому, чтобы он меня сюда привез. Но как быть сегодня? Я же опять не предупредила его заранее о том, что меня нужно забрать отсюда. Снова разозлиться, и мы поссоримся.

- Что такая загруженная? – вернул меня в реальность мужской голос.

Вскинула взгляд и заметила, что из-под лохматой челки на меня с любопытством смотрели серые глаза.

- Я… я не знаю, как мне теперь отсюда уехать. Уже поздно, ты сказал, что автобусов больше не будет. Может, отвезешь меня в город?

- Не получится. Я за ужином выпил вина. Вызови такси, которое сюда, скорее всего, не поедет. Или выбирай комнату и оставайся с ночевкой. Но завтра рано утром мне нужно будет уехать по делам.

- Мне тоже утром нужно на учёбу.

- Тогда выбирай комнату. Можешь хоть весь второй этаж. Я всё равно сплю в гостиной на диване.

Остаться с ночевой у мужчины, которого я знать не знаю? Меня убьёт мама, а потом Рома.

- Я, наверное, лучше в дедушкином доме переночую.

- Ты видела, какой дубак сегодня на улице? Твоя буржуйка протопиться, и в доме опять станет холодно. К утру проснешься с воспалением лёгких.

- А твой спальник? Ты говорил, что у тебя есть ещё какой-то двуспальный.

- Хорош, - поморщился Матвей нервно. Похоже, он злился. – Никто тебя тут не тронет. Выбирай комнату и спи. Мы же, вроде, этой ночью выяснили, что мы друзья? Друг остался ночевать у друга – такая легенда остудит твою панику?

- Я не паникую.

- Тогда ширину глаз сделай меньше, а то выпадут.

- Нормально всё у меня с глазами.

- У твоей срущей Сосиски они и то меньше. Она срёт, кстати.

- Блин! – спохватилась я, метнувшись в ванную, где сорвала рулон туалетки.

Глава 8

Матвей больше не уговаривал меня и не пытался уговорить остаться с ночевой. Я сама себя кое-как смогла убедить. И если с родителями всё было просто, так как я ушла, хлопнув дверью и заявив, что дома сегодня не ночую, то с Ромой всё оказалось гораздо сложнее. Для меня. Я не могла так просто сказать ему, что осталась ночевать у мужчины, который, какого-то чёрта, так и не надел футболку. Зато волосы собрал в пучок на макушке.

«Я сегодня переночую дома. Прости, голова болит» - набрала я Роме смс и быстро отправила, пока не передумала врать.

Через пару минут мне пришёл короткий ответ:

«Ок»

С облегчением выдохнула, поняв, что никаких вопросов, из-за которых я точно расколюсь, от него не будет. И плевать, что Ромин ответ был максимально сухим, сегодня это мне на руку.

- Тук-тук, - вместо того, чтобы нормально постучать, певуче произнес Матвей и заглянул в комнату, которую я для себя выбрала. Неосознанно испугавшись, натянула одеяло до подбородка и во все глаза уставилась на мужчину, что удивленно на меня посмотрел. – Это с каких пор детишки стали засыпать в девять вечера?

А с тех пор, как я решила, что эта комната самое безопасное место, в котором планировала прятаться до самого утра.

- Просто привычка, - едва смогла я выдавить и мысленно прикинула, чем бы таким в этой комнате его можно будет огреть по голове, если он позволит себе лишнего.

- Пойдём пожрём, - махнул Матвей головой в сторону коридора, в котором оставалось его туловище. – Я сделал мясо и овощи на гриле. Осталось после праздника.

- Я, наверное, лучше посплю. На ночь есть вредно.

- Такое ощущение, что ты меня боишься, - сузил он подозрительно глаза, и теперь я действительно начала бояться.

- Я знаю тебе меньше суток. Воспоминания из детства можно даже во внимание не брать. Я тебя почти не помню.

- Ну, позвони своим родителям, деду… Узнай, что Мотя хороший мальчик и спускайся ко мне ужинать.

- Мотя? – поморщилась я насмешливо. – Ты всерьёз называешь себя Мотей?

Он, вообще, видел себя в отражении хотя бы пудреницы? Какой там Мотя? Там целый Мотоцикл – грозный, уверена, периодически рычащий, и опасный. Если бы не его добрые глаза и улыбка, что часто растягивала его бороду, то фиг бы я переступила порог этого дома.

- Меня так все называют. Ты идёшь, нет? Сосиска?

- Ириска. Она спит, - указала я на выступ под одеялом. – Видишь?

- Сосиска, Сосиска! – завопил вдруг Матвей, отчего Ириска зашевелилась под одеялом и выглянула из-под него, глядя с помятой мордочкой на источник звука. – Твоя хозяйка есть не хочет, так что компанию мне составишь ты.

Матвей вошёл в комнату, из-за чего я сильнее вжалась в матрац, сгреб одной ладонью Ириску и пошёл с ней прочь.

- Проголодаешься, присоединяйся, - бросил он, уходя.

Несколько минут лежала в замешательстве, пока из-за двери, которую Матвей оставил открытой, до меня не донеслись умопомрачительные запахи чего-то съестного.

Организм вдруг вспомнил, что не ел сегодня ничего, кроме овсяной печеньки, что я успела перехватить дома.

Ничего. До утра желудок потерпит. В университетской столовой завтра чем-нибудь позавтракаю.

Поднялась с постели, закрыла дверь и завалилась обратно под одеяло, усиленно закрыв глаза и мысли от того, что где-то там внизу двое лохматиков уплетали мясо и овощи. Еще и на гриле приготовленные… Желудок неприятно резануло голодным спазмом.

- Вот же ж! – озлобленно поворчала я сама с собой, но чувство голода, мешающее расслабиться, никуда не денешь. Пришлось выбираться из-под одеяла и спускаться вниз.

Матвей о чем-то довольно оживленно беседовал с жующей над блюдцем Ириской. Как он ее еще на стол не посадил?

Заметив моё приближение, мужчина ничего не сказал, лишь едва заметно ухмыльнулся, раскладывая мясо и овощи по двум тарелкам.

Откуда он знал, что я, всё-таки, спущусь?

- Чай с сахаром пьёшь или без? – спросил он, продолжая колдовать над блюдом. Мне бы так уметь готовить.

- Без, - ответила я и подошла к нему ближе. Заглянула через плечо и готова была присвистнуть, увидев, как красиво он сервировал блюдо. – Чем-нибудь помочь?

Скрестила руки на груди и слегка поежилась, почувствовав прохладу, что пробежалась по моим обнаженным ногам, почти не прикрытыми шортами. Зря я к завтрашней тренировке не взяла леггинсы. На первом этаже этого дома казалось прохладнее, чем на втором.

- Помочь? – переспросил Матвей. Окинул кухню беглым взглядом, словно пытался придумать мне задание. Внезапно серые глаза сосредоточились на мне, пробежались по фигуре вниз и, вероятно, заметив мои голые ступни, мужчина нахмурился. – Налей пока нам чай. Я только что заварил свежий. Мне две ложки сахара, - бросил он сухо и вышел из кухонной зоны, чтобы уйти на второй этаж.