Третья Сфера

Третья Сфера

Глава

Copyright Антон Игоревич Волин

Состав исследовательской группы проекта Quitley

Этьен Валькур, 50 лет — научный руководитель проекта, автор базовой теории пространственно-временного смещения. Определяет стратегию исследований, принимает ключевые решения и координирует работу всей группы.

Николай Шепелев, 30 лет — физик-экспериментатор и инженер высокоэнергетических систем. Отвечает за проведение экспериментов, настройку энергетических контуров установки и контроль стабильности процессов. Готовится к защите докторской диссертации.

Видар Хольмгрен, 32 года — теоретический физик, недавно защитивший докторскую диссертацию в Лундском университете. Специализируется на математическом моделировании сложных систем, анализе аномалий и прогнозировании поведения пространственно-временных процессов.

Марына Жиманска, 30 лет — специалист по анализу данных и искусственному интеллекту. Руководит обработкой экспериментальных данных, настройкой интеллектуальных систем мониторинга и поиском скрытых закономерностей в работе установки.

QUITLEY/КВИТЛЕЙ (eng. Quantum Unstable Interaction, Temporal Layered Experimental Yield-zone. рус. Квантовая нестабильная временно-замкнутая экспериментальная зона)

Часть 1. Научный городок в Казбеги.

Глава 1

Пятница, 11 июня 2060 года, 14:30 (GET)

Обычный день в научном комплексе высокоэнергетических нелинейных систем. Исследователи полностью поглощены своей работой. В Казбеги, в ясный солнечный день, внешние условия никак не влияют на работу: в здании института динамически регулируется естественное освещение через стеклянные панели, а также поддерживается комфортный климат.

В лабораторном кластере, являющемся ядром исследовательско-энергетической системы, выполняются эксперименты стратегического значения для текущего этапа развития науки. Недавнее открытие о возможности перемещения пространственных фрагментов сферической формы привлекло в грузинскую глубинку учёных и специалистов со всего мира.

Руководителем проекта стал выдающийся учёный и первооткрыватель феномена — Étienne Valcour (Этьен Валькур).

Интерес к финансированию проекта был огромен — в нём нуждались как космическая промышленность, так и военные. Наравне с этим был завершён проект атомной электростанции неподалёку от научного центра. Эксперименты требовали колоссального количества энергии, и местная сеть, конечно, с этим бы не справилась.

Все были заняты своим делом… в едином комплексе были объединены зоны безопасности с многоуровневым контролем доступа, центр управления энергетическими потоками, диспетчерская наблюдения за процессами, а также изолированный вычислительный узел с автономной системой искусственного интеллекта, непрерывно анализирующей данные эксперимента в реальном времени.

Ничто не предвещало, что этот день станет особенным, но он им стал. С нижнего этажа, где собственно и находилась лаборатория, раздался женский крик. Позднее на нескольких экранах вдоль центрального свода здания появилось сообщение о том, что сотруднику лаборатории стало плохо и ему скоро будет оказана помощь. Происшествие хоть и не было необычным само по себе, но сопровождавший его крик сбил с толку находящихся в центральном комплексе людей.

Марына Жиманска, специалист по данным и искусственному интеллекту, перебрасывалась отдельными фразами с Видаром Хольмгреном, специалистом по линейному моделированию. Они обсуждали аномалии, периодически возникающие при перемещении фрагмента пространства во времени.

Для полной ясности не хватало самого малого — знать и контролировать процесс, когда он становился недоступен. Да, именно так: с того момента, как пространство исчезало, и до его повторного появления на том же месте. Каждый раз это требовало разного количества энергии, что трудно было объяснить. Искусственный интеллект выдвигал множество гипотез, но точно решить задачу пока не получалось ввиду отсутствия данных о происходящем внутри этого временного промежутка.

Марына всё ещё говорила с Видаром, когда он вдруг замолчал на полуслове.

Он смотрел в экран, будто что-то наконец понял, и на мгновение даже улыбнулся — странно, почти отрешённо. Марина решила, что он шутит или просто задумался.

— Видар? — сказала она, не дождавшись ответа.

Он не повернул головы.

Пальцы ещё держались за край стола, но взгляд уже «проваливался» куда-то внутрь, как будто он перестал фиксировать реальность. Марыне подумалось, что коллега слишком глубоко погрузился в свои мысли, и ей захотелось над ним подшутить. Она встала и поставила свои ладони перед его глазами. Лёгкая улыбка Видара расплылась и тут... он резко осел.

Стул с глухим звуком ударился о пол, и его тело тяжело рухнуло вниз лицом к ногам девушки.

Марына громко вскрикнула от неожиданности! Потом, собравшись вместе со спешащими на помощь коллегами, они перевернули побледневшего Видара на спину.

— Скорее позовите дежурного доктора!

Николай спроецировал на стене интерфейс своих часов и вызвал доктора. Этьен уже был рядом и зачем-то стал трогать лоб молодого человека и щупать его за запястье.

— У него сахар или диабет, наверное, у него упал уровень сахара.

В следующее мгновение появился дежурный врач Давити и подтвердил предположение Этьена.

— У него гипогликемия, — быстро сказал он, уже набирая на портативном медблоке дозу глюкозы и вводя её внутривенно. Через несколько секунд дыхание Видара выровнялось, и он начал медленно приходить в сознание, открывая глаза.

Четверг, 10 июня 2060 года, 18:30 (GET)

Накануне вечером, Видар Хольмгрен, 32-летний талант сидел у себя в апартаментах на своём любимом древнем дубовом стуле и ... играл. Да, обладатель докторской степени, молодой талант, снимал напряжение после работы видеоиграми. Это была стратегическая игра, в которой можно было быть непосредственным участником виртуального мира, или посредственным "духом" и играть на действиях прямых персонажей.

В Грузии с недавнего времени ввели послабление, и ограничение на пребывание в виртуальных играх/мирах было увеличено до 4 часов в сутки, а дополнительное время можно было докупать. Но необходимости в этом не было. Видар играл ради очков в таблице и оставался анонимным. Прерывался он чаще всего из-за периодически возникающего желания перекусить. Покушать Видар любил — настолько сильно, что при росте 170 см весил более 130 кг. На вид он казался пухлым, но это не мешало ему быть самоуверенным.

«Я понимаю людей и динамику», «я хорошо работаю и знаю своё дело», «я люблю индийскую кухню, испанскую... да и вообще всё самое разное». Ну набрал я немного веса... Ну и раньше такое случалось... Я ем маленькие порции... да, люблю сладкое... ну и что? Буду сжигать больше калорий, чем съедаю, и всё выровняется... И Николай со своим волейболом... эх, позвал бы лучше в бассейн за компанию поплавать. Плавать я умею... Вот показал бы ему... или нет... Марына... она милая... и молодой человек её далеко, где-то в Польше. Но надо как-то сделать так, чтобы все коллеги пошли на плавание, тогда и она бы пошла... Дальше мысли начинали идти в другом направлении..

Его вечера были похожи один на другой... Усталость дня давала о себе знать, глаза становились тяжёлыми. Он скидывал виртуальный шлем, вставлял в ухо беспроводной наушник и включал какой-нибудь интересный подкаст или классику на своём родном языке — из тех книг, до которых в школьные годы так и не дошли руки. Он шёл в ванную, лениво чистил зубы, переодевался, запускал стирку и, вернувшись в комнату, ложился в кровать с мыслью: «Завтра новый день, новые открытия...»

Четверг, 10 июня 2060 года, 18:30 (GET)

В тот же вечер в многофункциональном спортивном центре неподалёку от исследовательского института...

"Вжих, вжих, свиш... свиш, вжих..." — раздавались звуки быстрых ударов волана о ракетку. Николай на пару со Звиадом, одним из работников снабжения института, играли в парном разряде. Против них выступали два местных из посёлка — Иракли и Зезва. Звуки ударов ракеток были такими быстрыми и стремительными. Игроки быстро и интенсивно били, работали ногами, контролируя расстояние и быстро находя оптимальную позицию для удара... на лбах всех четверых светилась испарина... тренировки были интенсивными, игроки умелыми.

По очкам Николай с напарником отставали и проигрывали текущую партию. Это замечал Звиад и к концу партии спросил друга, всё ли нормально у него. На что тот ответил, что завтра у них важный эксперимент, и в этот раз у него не получается выпустить из головы мысли о работе.

Когда время бронирования корта истекло, Николай и Звиад уступили соперникам. Иракли спросил Николая по-русски:

— Николай, ну что, после такой хорошей игры неплохо бы хорошо покушать... пойдёшь с нами поедим, попьём, попоём? — в его тоне были шутливые нотки.

Он знал, что Николай обычно после тренировки никуда с ними не ходит... но в этот раз он услышал неожиданный ответ:

— А, давай!

— Хорошо, Коля дорогой, знаю такое место — и столик, и всё... сейчас нажму на кнопку, всё подготовят!

Николай не собирался наедаться и напиваться с друзьями, но решил, что было бы неплохо слегка перекусить, снять стресс, и махнул рукой. Когда Иракли сказал, что он знает «такое место», Николай понял, что тот шутит — заведений тут было не так уж и много. Скорее всего, речь шла о многоэтажном ресторане «Квеври». Фактически это был многофункциональный ресторанный комплекс, где предлагали кухню 50 стран мира и, конечно, грузинскую тоже.

В нём были как классические, обставленные по старинке залы с бумажным меню, так и современные помещения. Там все поверхности — от стен до мебели и пола — были покрыты прозрачной полимерной плёнкой, которая превращала интерьер в единый интерактивный экран, усиливая проекции с гаджетов. Эти залы могли моделироваться под тему вечера, а отдельные столики могли даже частично изменяться по требованиям клиента, правда, до определенной степени, чтобы не исказить общую тему зала.

В этот раз выбор пал на традиционный грузинский зал, и в предвкушении вкусного ужина друзья направились к своему месту. Устроившись за столом, гости стали ждать официанта. В их времена это уже считалось экзотикой. В последние годы стало модно заказывать роботов-официантов, но здесь акцент был сделан на аутентичность.

— Вот это я понимаю, — сказал до этого молчавший Зезва, — это нормально, человек с человеком. У нас в посёлке только так!

— Да ладно тебе, — осадил его Звиад, — проезжал я мимо вас, видел я, как у вас у каждого крыльца платформа для дрон-доставки стоит. Добежать, забрать и есть — вся ваша физкультура.

— Дружище, а скажи мне, кто сегодня медленно бегал?

Возникла пауза, и Зезва громко расхохотался. Остальные улыбнулись, поняв намёк. Николай тоже усмехнулся, подумав про себя, что живой человеческий сервис всё-таки требует времени... как вдруг его взгляд упал на столик в стороне, где сидели две девушки. Он узнал обеих — это были Марина и её подруга Люба, зеленоглазая брюнетка из местных.Друзья сразу заметили, куда устремился его взор, и Зезва, который обычно не говорил по-русски, неожиданно выдал:

— Красивые девушки!

Потом добавил по-английски:

— If there are no special conditions for the table reservation system (анг. если нет особых условий для системы бронирования столика), you can go talk to them. (анг. ты можешь пойти поговорить с ними) — и подмигнул Николаю.

На что тот ответил:

— All good man (анг. всё нормально, дружище). I know them (анг. я их знаю), ответил ему Николай.

Тот же вечер, то же время, в ресторане "Квеври".

Марына и Люба забронировали столик заранее, заказав еду и бутылку своего любимого вина. Марына выбрала место в самом углу, подальше от других посетителей. Она не хотела снова попасться на глаза знакомым. Был четверг, и ей очень не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел, как она пьёт вино в будний день, и потом донёс об этом в центр. С подругой они обсуждали насущные дела. Марыне только что позвонил её брат Войтек и сообщил, что уже собрал родителей: через пару дней они приедут её проведать и «помочь разобраться с домашними делами...»

«Ах, — подумала Марына, — это значит, что завтра, в пятницу вечером, мне придётся отмывать всю квартиру... И они всё равно скажут, что вокруг беспорядок, и примутся убирать заново... Ну неужели они не могут понять, что у меня важная работа?! Эх, зря я вчера выбрала такой ракурс, когда созванивалась с ними по видеосвязи — они точно просекли бардак за моей спиной...»

Марына слишком хорошо представляла, что повлечёт за собой приезд заботливых родителей, и теперь чувствовала себя не в своей тарелке. Именно поэтому она и решила встретиться с подругой.

В этом ресторане будущего можно было заранее увидеть, какие дополнительные опции имеет столик — например, возможность полной приватности или “режим без вмешательства”, когда персонал и другие системы не приближаются без запроса клиента. Именно такой столик и выбрала Марына.

В этот момент из-за стола в центре зала раздался возглас:

— Марына, это ты?

Его голос она узнала — это был Николай. Девушка улыбнулась, привстав и прикрыв собой источник алкоголя на столе.

— Привет, Николай! — сказала она и прошептала Любе: — Спрячь бутылку.

И помахала Николаю приглашающе...

Николай подошёл и поздоровался с обеими девушками, слегка приобняв их. Он выразил удивление, что в кои-то веки у них совпало место проведения свободного после работы времени. Потом он спросил, хотят ли они посидеть отдельно или, может быть, присоединятся к ним. При этом он глянул на друзей, которые с интересом смотрели на них. Марына колебалась. Но неудобство со спрятанной в спешке бутылкой вина и размеренный кивок Любы подвели её к положительному ответу на приглашение Николая. Две компании объединились за одним столиком.

Обе девушки были несвободны. У Марыны был парень, который жил в Польше, но периодически приезжал. Люба была замужем. Николай знал об этом... Но в хорошем настроении и в таком едином порыве он решил, что было бы неправильно не заметить знакомых, не подойти и не пригласить за столик.

Вскоре пришла еда… Друзья Николая оказались очень разговорчивыми, и к тому моменту, когда последний хинкали, последний глоток Саперави и последний кусочек хачапури исчезли вместе с разговором, прошло уже немало времени. Молодые люди болтали обо всём подряд.

В какой-то момент Зезва посмотрел на Марыну с восхищением и покачал головой:

— Смотрю на тебя, и сердце болит! Такая умная, целеустремлённая, светловолосая специалистка из самой Польши — и вынуждена каждый день запускать шары с тремя скучными физиками?

Марына улыбнулась, принимая витиеватый комплимент, но решила уточнить:

— Ну вообще-то мы не запускаем шары. Мы работаем с пространственно-временным смещением. Если говорить проще, мы сжимаем участок пространства из нашего времени. Он исчезает, а затем появляется уже в другом времени. Это не шар — просто область, с которой мы работаем, имеет сферическую форму.

Зезва кивнул:

— Да, знаю я… вот.

Он показал на Николая.

— Вот этот скучный физик мне давным-давно всё объяснил.

Они ещё шутили и разговаривали, в основном улыбаясь больше, чем споря. Вечер получился тёплым и весёлым. Но когда Николай всё чаще начал упоминать о важных экспериментах, которые их ждали в лаборатории на следующий день, Марына поняла, что им пора — автономное такси уже должно было подъехать.

Николай извинился, что не остаётся на «основную часть», и сказал, что проводит девушек до такси. Друзья, в принципе, ничего другого и не ожидали, зная Николая. Иракли шутливо бросил им вслед:

— Ну хорошо, что хоть уходишь как нормальный человек, а не исчезаешь посреди комнаты, как эти твои круглые шары!

Посмеявшись и попрощавшись, они направились к выходу.

В этом времени оплата уже была делом тривиальным: она автоматически списывалась со счёта того, кто заказал и употребил блюдо или напиток, включая вино — система точно фиксировала, кто сколько выпил. Оставить чаевые, однако, всё ещё считалось жестом — иногда даже по старинке приносили отдельный горшочек. Друзья Николая, переглянувшись, дали понять, что возьмут это на себя.

Глава 2

Четверг, 10 июня 2060 года, 19:30 (GET)

В тот же вечер. Профессор Этьен Вулькар сидел за столом в лаборатории один и внимательно рассматривал фазовые контуры на экране компьютера. Замеры энергии при перемещении однотипных объектов, находившихся в сферическом кластере диаметром 25,4 см, не поддавались логике. Простое моделирование всяческих сценариев не решало проблему. Проблемой являлся не сам эксперимент, а научное объяснение событий. Целью являлось достижения полной предсказуемости и обеспечения безопасности дальнейших экспериментов. Сферические кластеры сжимались при перемещении в пространстве и времени… как и было задумано, результат получался точным. 20 минут в будущее. Энергия для материи была точно рассчитана, её всегда хватало, и объекты, находящиеся в пространстве, независимо от массы, перемещались ровно на 20 минут в будущее и возникали чётко на том же самом месте.

Согласно открытию и предшествующей гипотезе Этьена, объекты, попавшие в область перемещения, исчезали и появлялись в пределах исходной пространственной привязки. Для простого обывателя всё выглядело так, что кусок пространства выпрыгивал из ниоткуда и вжимался в уже существующее. Важным моментом был центр перемещаемого пространства. Он не должен был находиться внутри осязаемого предмета, в противном случае он просто разрывал ту часть, заполняя собой. В случае, если центр был за пределами осязаемых предметов, находящийся вблизи предмет получал толчок от возникшего рядом пространственного объекта сферической формы.

В целом в научном мире царила полная убеждённость, что количество материи имеет решающее значение для энергии необходимой для переноса. Но после множества экспериментов выяснилось, что отдача «непонадобившейся энергии» варьируется, не следуя никакой логике. Это не зависело от того, какие предметы были помещены в пространство переноса. Будь то кувшин с соком, кирпич со стройки или даже слиток золота… результат был один и тот же, и всегда отдача лишней энергии не поддавалась логике…

Бывали случаи, когда энергия использовалась полностью. Так всегда было в первый раз и периодически повторялось, но всё это было в рамках статистических колебаний. Эксперименты и сам проект не сочли опасным. Ещё на родине профессора было проведено несколько серий экспериментов на более малых объёмах. Эксперименты проводились в течение более коротких временных промежутков, при этом требовалось меньше энергии. Установленная тогда закономерность заключалась в том, что максимальная энергия, необходимая для первого эксперимента в новых условиях, строго соответствовала предельному значению и никогда его не превышала. Это было железно и логично. Но чтобы сделать технологию полностью безопасной для внедрения, предстояло полностью разобраться во всех процессах.

Завтра должен быть важный эксперимент… пришло разрешение на увеличение объёма, как для их лаборатории, так и для поддерживающей электростанции. Всё было готово. Формальности соблюдены, спонсоры оповещены. Государство дало разрешение. Но Этьен нервничал. Его мучила идея-фикс, от которой он не мог отказаться, которую не мог забыть, и его будоражила сама мысль, что его открытие о space-locked field (анг. пространственно-фиксированное поле) на самом деле только часть всей теории. Его взгляд упал на стену напротив, где крупными буквами на полимерном экране сиял так знакомый ему текст. Это текст его изначальной гипотезы, приведшей впоследствии к великому открытию…

Так звучала гипотеза Этьена:

«При перемещении ограниченной области пространства вперёд во времени установка формирует локальное space-lock поле — замкнутую систему пространственной привязки

В пределах данного поля ограниченная область пространства временно утрачивает зависимость от внешнего движения и сохраняет координаты относительно центра поля. Всё, что находится внутри этой области, переносится вместе с ней .

Перемещение осуществляется не через абсолютное пространство, а внутри локальной системы координат, сохраняемой полем до момента завершения временного смещения.

При перемещении вперёд во времени дополнительная пространственная коррекция не требуется, поскольку поле сохраняет устойчивую локальную систему координат на протяжении всего смещения. »

Но это была лишь официальная часть гипотезы.

Существовал и другой раздел, который Этьен никогда не публиковал и не включал в материалы проекта. Даже внутри комплекса о нём никто не знал.

В личных записях он допускал, что при перемещении объекта назад во времени принципы работы поля должны быть иными.

«При обратном смещении локальное space-lock поле тоже формируется, но теряет исходную пространственную привязку. Так как целевая точка в прошлом уже существует, координаты приходится вычислять заново. Это требует коррекции с учётом вращения и орбиты Земли. Компенсация более высоких космических смещений теоретически возможна, но энергетически неоправданна».

Этьен также предполагал, что необъяснимые энергетические колебания, наблюдавшиеся при перемещениях в будущее, и пространственная неопределённость при обратном смещении могут иметь общую природу. Возможно, обе проблемы являются следствием одного и того же физического механизма, который существующая модель пока ещё не учитывает.

Но наиболее важным ему казалось другое.

Если гипотеза была верна, то при перемещении назад во времени энергетические параметры должны были подчиняться строгой математической зависимости. Масса объектов заключенных в сфере, расстояние пространственной коррекции и длительность временного смещения определяли бы необходимую энергию перехода.

Если такую зависимость удастся подтвердить экспериментально, она могла стать ключом не только к управляемому обратному смещению, но и к точному расчёту энергии при перемещениях в будущее.

В случае удачного эксперимента теория стала бы не просто аномальным исключением из законов природы, а основой для полноценной физической системы.

Этьен понимал, что рано или поздно кто-то обязательно попытается провести эксперимент с обратным смещением.

«А что завтра? Завтра мы просто увеличим объём, никакого нового эффекта мы не поймём. Затраты энергии также будут колебаться в пределах нуля и максимального значения. И как сложно было получить только для этого разрешение сверху — 2 месяца ожидания...»

Ученый понимал, что для его идеи точно не пришлют разрешение сверху. Научный центр находился в 18 км от населённого пункта Степанцминда, где проживали гражданские.

«Нет, всей его команде нужно на собственный страх и риск перебраться куда-нибудь в Антарктиду… Им там, наверху, никак не объяснишь, что без одного такого "слепого" эксперимента невозможно упорядочить расчёты местоположения и энергии для всех смещений».

Эти мысли давили на него. Наконец он резко поднялся и решительно зашагал к кофейному аппарату. Он был так увлечён своими размышлениями, что невольно задел декоративный камень, стоявший посреди лаборатории.

Этот камень был миниатюрной копией знаменитых «камней Сно», созданных грузинским скульптором в начале века, и был подарком от мэра города. В памяти тут же мелькнуло, как грузинское телевидение брало интервью у сотрудников прямо на его фоне, а затем последовала пресс-конференция, где вся тяжесть ответов легла на плечи профессора Вулькара.

Помнится, один вопрос задали и Видару. Молодец парень — впервые на таком ответственном мероприятии, но не растерялся: ответил чётко, по делу, без лишних слов.

«Хорошая у меня команда. Не боятся ответственности».

В следующий момент он уставился на красное мигающее сообщение на экране: «Пожалуйста, заберите свой напиток».

«Ох… что-то не то со мной уже… мысли стали разбредаться… А сколько времени?.. Не пора ли домой?..»

Было 7 часов вечера по местному времени. Нет, сначала нужно ещё раз всё проверить.

«Ставим его сюда… так, так… новая платформа готова, сегодня установили… электроды подключены, опоры закреплены, защитный слой снизу… провода подведены… всё верно…»

Он на мгновение остановился.

«Да, в успехе эксперимента я не сомневаюсь. Десять или двадцать дюймов — какая разница… процессы те же, логика не меняется… ничто не противоречит нашим расчётам и моделям…»

Мысли Этьена ускорялись, словно переходя в более высокий режим.

«Но нужно сделать совсем другое… то, на что не дадут разрешение… а именно поэтому и не дадут… но именно в этом и может быть великое открытие. Новое открытие. И я знаю — оно будет.»