Окна на одну сторону

- Здравствуйте, Анна Васильевна. – Услышала она голос Сергея Ефимова, и только сейчас заметила, что в кабинете, кроме них находятся еще три полицейских.

- Сергей Андреевич, вы можете объяснить, что здесь все-таки произошло? – строго, стараясь не терять самообладания, спросила Анна.

- Пока точно не известно, но могу сказать одно, - кто-то ночью залез в музей, что-то искал, а не найдя, видимо от злости, разнес все, что только мог. Так мог поступить человек только в приступе сильной ярости.

- Но как же он смог проникнуть в музей, почему не сработала сигнализация? Я не понимаю.

- Анечка, ночью ведь гроза такая была, ветками оборвало линию электропередач, и сигнализация не сработала. – Пояснил Аркадий Соломонович. – Ох, если бы я знал, если бы мог предвидеть такое, остался бы ночевать в музее, и ничего такого бы не произошло. Пришел сегодня пораньше, часикам к восьми, а тут такое…. Вот и вызвал сразу полицию.

- Не вините себя, пожалуйста. Еще неизвестно, как повел бы себя преступник в таком случае. Его, я так понимаю, ничего бы не остановило. А если бы он застал здесь кого-то из нас, вполне расправился бы как с теми чучелами. – Анна снова вспомнила увиденное в зале природы и ее передернуло.

- Знаете что, давайте сделаем так, – сказал Ефимов – мы сейчас найдем какое-нибудь помещение, где можно было бы расположиться с бумагами, там и побеседуем, чтобы не мешать моим сотрудникам.

Два мужчины в полицейской форме осматривали кабинет, снимали отпечатки пальцев, фотографировали, в общем, делали привычную для них работу.

- Я знаю, где можно поговорить. Пойдемте за мной. – Аркадий Соломонович вышел из кабинета и направился к комнате отдыха. Так музейные называли комнатку вахтерши, она тоже находилась на первом этаже и служила местом, где можно переодеться, привести себя в порядок и выпить кофе. В комнате стоял старенький, но вполне приличный диван, накрытый цветастым пледом. Плед этот связала сама Мария Филипповна, коротая дни, когда в музее было мало посетителей и не нужно было продавать билеты. В углу стоял компьютерный стол, списанный когда-то давно, но не выброшенный на помойку, а заново покрашенный. На столе красовалась ваза с букетом сирени и новенький электрический чайник, - подарок сотрудников на день рождения Марии Филипповне, два кресла в комплект к дивану, да стопка женских романов в потрепанных обложках, - вот и вся немудреная обстановка. Но сейчас эта неказистая обстановка казалась образцом тепла и уюта, по сравнению с другими помещениями музея.

- Да, а вот сюда грабитель, почему то не заглянул.

- Ошибаетесь, Анна Васильевна, заглянуть то он точно заглянул. Дверь не запирается, да только что здесь можно искать, сразу ведь видно, что ничего ценного не имеется. Да и сдается мне, что искали что-то конкретное, если бы нужно было чем поживиться, наркоманам, например, то грабить музей пошли бы в последнюю очередь.

- Хорошо еще, Анечка, что все витрины целы, стекло не разбито.

- А запасники вы проверили, Аркадий Соломонович? Вдруг и там что-то пропало?

- Нет, там Анюта, все в полном порядке. Да, к тому же, двери в хранилище железные, замки надёжные, ключи в сейфе на вахте, а к нему никто не приближался, он, как был опечатан еще до праздников, так и стоит, не тронут. У меня свои ключи, у тебя тоже. А больше здесь никого не было. Кроме преступников разумеется.

- Ну, я думаю, объяснять вам не надо, - сказал Ефимов, - что искали что-то конкретное, именно то, что могло храниться в кабинетах, не нашли, отчего только сильнее разозлились. Сейчас вы постараетесь вспомнить, что такого ценного могло находиться в кабинетах, посмотрите, насколько это сейчас возможно, что пропало и сообщите мне. А я пока пойду к своим сотрудникам.

Он ушел, а Анна с Аркадием Соломоновичем пошли по своим кабинетам, потом прошлись по кабинету хранителей, которые делили его с научным сотрудником, Максимом Ровенским, но пропажи не обнаружили.

- Аркадий Соломонович, вы можете считать это глупостью, но другого объяснения я не нахожу. Мне кажется, что тот, кто украл тетрадь, и тот, кто залез в музей, - один и тот же человек. Только не пойму, что такого может быть в этой тетради, я ее уже изучила вдоль и поперек, ничего так особенного ни в самой тетради, ни в тексте не имеется. А музей? Ведь не взяли же ничего, да и брать тоже нечего. Были бы малолетки какие-нибудь, или наркоманы, ну хоть компьютер бы уволокли, он дорогой, современный, продать можно. Ничего не понимаю.

- Вот тут соглашусь с тобой, девочка. Кто бы это ни был, он точно искал что-то конкретное, но не нашёл.

- Ладно, что теперь. Будем надеяться, что полиция найдет, за что можно зацепиться. - Тут Аня вспомнила о сырниках, которые с такой теплотой и любовью готовила и хотела угостить Аркадия Соломоновича. – Давайте-ка чайку выпьем. Я понимаю, что сейчас не до этого, но все-таки, чем-то занять себя надо.

Аня поставила чайник, сходила за заваркой и растворимым кофе, другого в музее не держали, принесла стулья и разлила чай по чашкам. Потом сходила в кабинет Маргариты Степановны и Натальи Кирилловны, там как раз работа была закончена, и пригласила оперативников выпить чаю.

- Спасибо, конечно, за приглашение, Анна Владимировна, - сказал Сергей, - но ребятам пора в отдел, там работы еще невпроворот, а я, пожалуй, останусь. Мне еще с вами протокол подписать, и несколько вопросов задать нужно.

Время неумолимо двигалось к обеду, а Сергей с утра ещё ничего не ел. Поэтому, когда появилась перспектива выпить горячего чаю с домашними сырниками, мысленно поблагодарил небеса, за то, что не оставил ребят самим тут все заканчивать, и не убежал в отдел, ведь и у него работы было предостаточно.

- Только я, если можно, конечно, кофе себе налью.

- Конечно, располагайтесь, Сергей Андреевич. – Аня принесла еще одну чашку.

Сергей Ефимов уже много лет работал в органах, и за это время плохого видел больше, чем хорошего. Он привык пьяным дракам, в которых один собутыльник убивал другого, к кражам в благородных семействах, которые, на проверку, оказывались совсем уж не такими благородными, какими казались на первый взгляд, ко всей этой чернухе он давно относился если не равнодушно, то уж точно без сильных эмоций. Это была его работа, а свою работу он привык делать хорошо. Этого же требовал и от своих сотрудников.

И сейчас, сидя на старом продавленном диване, здесь, в музее, он думал, как же отличаются, и как похожи они с этой Анной Васильевной Кудрявцевой. Человеческой грязи, до этого случая, в музейной работе не было, зато была постоянная работа ума, какие-то выставки, презентации, конференции, сплошная работа с бумагами, планы и отчёты. Бумажной волокиты везде хватало. Но, если Сергей садился за отчёты только тогда, когда время совсем уж поджимало, и откладывать было дальше некуда, то Анна бралась за это весело, с азартом. Она не только с удовольствием взяла на себя некоторые функции директора, - особенно те, что касались компьютерной грамотности, - но постоянно изучала краеведческие новинки, следила за развитием музейного дела, работала в архиве, чтобы внести свой вклад в изучение истории родного Березова. К работе относилась серьезно, со всей ответственностью, что вызывало уважение. Сыщик же, без постоянной мыслительной работы тоже не сыщик, к тому же, заполнение разного рода бланков и отчётов, кроме беготни по городу было неотъемлемой частью их работы тоже.

А вот к внешнему виду подход у них был разительный. Сергей не был франтом, и раз в отделе разрешалось быть на службе в обычные дни не по форме, то он предпочитал удобные и свободные вещи, - свитера, футболки, джинсы, кроссовки. Взгляд его упал на Кудрявцеву. Сколько ей лет? А, да, вспомнил он заполнение протокола, 1989 года рождения, 32 года, в разводе, есть сын, 10 лет. Сам Сергей был на пять лет старше её, но чувствовал себя рядом с ней намного старше. Он не мог объяснить почему, но это ему очень не нравилось. Отчего-то хотелось, чтобы они были на равных, но получалось, что она такая тонкая и возвышенная, созданная талантливым мастером, а он как будто деревянный болванчик, грубо вытесанный неумелым подмастерьем.

Сегодня на Анне было другое платье, темно-зеленое, с каким-то непонятным, но завораживающим орнаментом, длинное, в пол, и, если бы не каблуки, волочилось бы оно по полу. Отчего-то Сергею вдруг ярко представилось, что Анна в этом невероятном платье бежит босиком по желтому полю спелой ржи, волосы её развиваются, на голове венок из полевых цветов, а навстречу ей, раскинув руки, бежит он. Они встречаются ровно посередине, он подхватывает её на руки и кружит. И чувство невероятной лёгкости вдруг нахлынуло на него, и так радостно ему стало, и лишь какой-то посторонний звук, словно надоедливый комар, мешал полностью насладиться этой пасторальной картиной.

- Сергей Андреевич, у вас телефон звонит. – Вернул его в реальность голос Анны Васильевны.

- Да. Слушаю. – Вынырнул из своих грёз опер Ефимов. – Хорошо, Леха, понял тебя. Скоро буду. Пришел официальный ответ на труп, найденный в лесу. – Обратился он к Анне и Аркадию Соломоновичу. – Да, Анна, вы были правы, это Красильников Фёдор Иванович, жил и прописан в Санкт-Петербурге, одинокий, две недели назад ушел в отпуск. И вот. Ну да ладно, разберемся с этим. А сейчас надо с музеем разбираться. Мне необходимо идти, а вас, Аркадий Соломонович, я попрошу, обзвонить всех сотрудников музея, даже тех, кто не был здесь с начала выходных, и договориться, чтобы все по очереди в течение сегодняшнего дня, подошли ко мне для беседы.

- Вы кого-то подозреваете? – насторожилась Анна Кудрявцева.

- Дело не в этом, просто мне необходимо поговорить со всеми сотрудниками, а беседовать в музее, сами, видите, нет никакой возможности. – К тому же, Сергей знал, что беседа в кабинете оперуполномоченного будет продуктивнее, чем та же беседа в музее, который сейчас больше напоминал собой поле битвы, чем святилище истории.

- Конечно-конечно, Сергей Андреевич, - заверил его директор – всех обзвоню, и к вам направлю, непременно. Сейчас же этим и займусь. Да, Анечка?

- А я тогда пойду, посмотрю, с чего можно начать уборку в кабинетах, хотя, как представлю объём работ, честно, руки опускаются.