Заводы Москвы. Часть 2. В первых пятилетках

А.В. Манин-Уралец

Заводы Москвы. Часть 2. В первых пятилетках

В данную книгу вошли материалы общего фундаментального труда «Истина нас наконец нашла?!» – История Москвы и Московской области в историях заводов: век ХХ» издания 2016 года, а именно раздел 3 «Москва и Подмосковье в первых пятилетках: больше реальностей, чем мифов» главы 1.

Общий труд, как и данный раздел, послужил источником для доказательства точных констант в историях исторических явлений и попытке доказательства существования двигателя социализма советского типа – открытого автором исторического /и общесоциологического/ Закона Исторического потенциала советских промышленных предприятий (предприятий СССР).

В публикациях ссылки на источник означают указание страниц уже опубликованных историй промышленных предприятий, которых в общей сложности автором было изучено 50, написано и подготовлено к изданию, а затем опубликовано 30.

Это заводы Москвы, Московской области и широко известные предприятия Южного Урала.

Работа автором проведена с опорой на тысячи архивных документов, устных и письменных воспоминаний свидетелей и участников исторических событий заводской истории и истории строительства моногородов, а также на музейные экспонаты и другие источники, в т. ч. периодическую печать многотиражек промышленных предприятий, их кадровую и техническую документацию, «пояснительные записки» к годовым отчетам и другое.

Раздел 3. Москва и Подмосковье в первых пятилетках: больше реальностей, чем мифов.

В течение первых пятилеток задача советских рабочих «догнать и перегнать» западных в области производства и в различных промышленных отраслях становится одной из главных для передовых коллективов заводов Москвы и Подмосковья. Первый пятилетний план (1928/29 – 1932/33 гг.) вступил в действие с 1 октября 1928 г. К этому времени еще не были утверждены задания пятилетки, а разработка некоторых разделов (и по промышленности) продолжалась.

Главная задача пятилетки заключалась в том, чтобы превратить страну из аграрно-индустриальной в индустриальную. По предложению председателя Госплана СССР Кржижановского разрабатывались два варианта пятилетнего плана – отправной (минимальный) и оптимальный. Задания оптимального варианта были примерно на 20% выше отправного. В декабре 1929 года на съезде ударников И. В. Сталин выдвинул лозунг «Пятилетку – в четыре года!» Ставилась задача ежегодно удваивать капиталовложения и увеличивать производство продукции на 30%. Страна была обязана выплавлять вдвое больше, чем планировалось вначале, черных и цветных металлов, вдвое больше выпускать автомобилей, сельскохозяйственных машин и др…

Столь фантастический оптимизм на фоне ажиотажа вокруг контрольных цифр плана при эксплуатации революционного терпения, энтузиазма масс, настроений штурмовщины и чрезвычайщины мог быть объяснен только при глубоком проникновении в природу успехов восстановительного периода, которая могла быть ведома, вероятно, лишь тем, кто смело предлагал только индустриализацию, и более того - пересмотр контрольных цифр первоначального плана в сторону его увеличения, не смотря ни на что.

Правовое поле советских рабочих в начальный период индустриализации явно выходит за рамки естественных первоочередных потребностей ради выживания, отрицания «отжившего старого строя» и обеспечения себя рабочими местами на старых национализированных и вновь построенных заводах. В новых условиях работа под лозунгами «Догнать и перегнать», «Советское - значит лучшее» и т. п. требовало систематического или постоянного освещения в средствах массовой пропаганды успехов рабочего класса при социализме. Главная ставка делалась на тех, кто наделялся безграничным правом видеть во всех негативных факторах пережитки или остатки прошлого, а во всех положительных – только победу социализма.

В этих условиях формируется безграничный посыл на уважение и любовь к своим вождям. И было крайне важно, чтобы эта любовь не стала слабее уважения и любви к достижениям работающих у станков на заводах. Осуществление этой задачи автоматически позволяло сталинскому руководству трактовать достижения трудовых коллективов, экономики, народа, как достижения партии, и это станет традицией, устраивающей обе главные силы – верховную власть и коллективы промышленных предприятий. Если что-то могло обойтись без чего-то, то эти силы не могли существовать друг без друга. В результате, закрепляется право советского рабочего любыми методами, в т. ч. не жалея станков, своих сил и всех видов ресурсов, включая и сельские, «догнать и перегнать», доказать превосходство социализма, право рабочего на гордость за весь «рабочий класс», право рабочего противостоять западной идеологии, западной истории, как и собственной идеологии и истории не индустриального, не советского периода.

Таким образом, рабочий завода получил право на создание своей собственной истории. Ее начало в первой пятилетке характеризуется не только началом управления «собственным, государственным заводом», но и воздействием на бюрократические и даже научные государственные структуры. Это было следствием действительно огромных, отнюдь не мифических, а реальных достижений и многочисленных хвалебных отзывов о делах коллективов заводов Москвы на страницах печати, в радиопередачах, в кинокартинах, в художественной литературе, даже со стороны рабочих Запада. В них эпитеты «новое», «лучшее», «героическое» и т. п. были логическим дополнением к роли трудовых коллективов как роли «диктатуры пролетариата».

Это предопределило право рабочих Москвы на исторический миф о их влиянии на ход развития народного хозяйства СССР и право поддерживать исторический миф об влиянии власти СССР на ход мировой истории. Реальность и миф сплетаются воедино. Характер великороссов впитывает в себя характеры других народов, а также характеры советских вождей: «всенародного» всесоюзного старосты Калинина, боевитого военачальника Буденного, деловитого администратора-производственника Орджоникидзе, строгого и прозорливого Сталина. Кавказские тосты и здравицы входят в быт и жизнь россиян вместе с необходимостью восхвалять и видеть сквозь трудности жизни искрящееся кавказское вино. Русский народ превращается в советский народ. Новое поколение работников социализма, воспринимающее царизм «старой», «чужой» и чуждой историей, стало поколением очень доверчивых к Советской власти людей, вынужденных познавать азбуку жизни на собственных ошибках, очень чувствительных к любой внешней критике и потому проявляющих искреннюю радость и доверчивость от похвалы начальства, ощущающих острую необходимость в этой похвале, как признании их правильных поступков, мыслей,результатов труда. Одно только восстановление любого завода вызывало восторг, а многие коллективы в Москве уже могли служить примером «живучести», инициатив-ности, высокой результативности, не смотря на то, что половину «рабочих» часто представляли поступившие на завод крестьяне.

Одним из первых 11 заводов Москвы, о которых много писали и которые еще в 1930-е годы были включены даже в список наиболее достойных для написания книг по их истории, был завод «Мастяжарт» (ныне завод «Вымпел»).

В те годы история завода только начала писаться, но не была издана, а некоторые материалы ее вошли в изданную книгу (в основном, уже о ракетостроительном, спутникостроительном машзаводе) только в 2006 г.

В исторических главах этой истории отмечается:

«К началу 1928 г. завод «Мастяжарт» представлял собой крепкое универсальное высокорентабельное предприятие с выпуском огромной номенклатуры изделий – от предметов кухонного обихода до авиабомб, трубопроводов, пескоструйных автоматов и котельной продукции.

В декабре 1927 года состоялся ХV съезд ВКП (б), на котором была принята директива о составлении первого пятилетнего плана. Это значительно повлияло на дальнейшее развитие предприятия. Объем его программ был увеличен сразу на 25%... Успехи «Мастяжарта» превзойдут все ождания: пятилетка будет выполнена в два раза быстрее намеченного срока… Этому способствовало применение на заводе новых видов техники, нового оборудования, новых технологий. Так, обучив многих рабочих в сварочной конторе Оргметалла электросварочным работам, на «Мастяжарте» добились резкого повышения производительности труда». На ХУ1 партийном съезде В. В. Куйбышев отмечал: «Получаются, порой, прямо чудеса. Например, применение сварки котлов на заводе «Мастяжарт» дало снижение себестоимости котлов более чем на 30 процентов!» /С. 39/.

С не меньшим энтузиазмом и не меньшей результативностью трудился коллектив и в начале второй пятилетки, но с учетом новых плановых заданий смог добиться этого только за счет привлечения на завод большого числа рабочих из деревни.

К 1932 году приток рабочих из деревни укрупнил коллектив почти на 70% /С. 41/.

На курсы обучения профессиям направили 930 человек. Функционировали фабрично-заводские училища (ФЗУ), рабоче-технические школы, производственно-политические курсы технического нормирования и др. курсы. В январе 1932 года обучающихся насчитывалось около 1820 человек. Наиболее способных направили во ВТУЗы и техникумы» /Там же/.

Не менее впечатляющими в эти годы являются успехи коллектива Завода им. Лепсе. В 1927 г. завод впервые в СССР приступил к выпуску электромоторов трехфазного тока, освободив страну от их импорта. А 6 лет спустя коллектив первым в стране начинает выпуск самолетных электрогенераторов, положив тем самым начало новой отрасли в советской электротехнической промышленности – производству отечественного электрооборудования (в 1926-1928 гг. – выпуск высокочастотных моторов трехфазного тока; в 1929-1933 гг. – авиационных и танковых генераторов; с 1939 по 1946 гг. – электромеханизмов пикирующего бомбардировщика «ПЕ-2»…) /С. 7-12/.

Коллектив Завода им. Лепсе в первых пятилетках стал настоящей кузницей патриотических починов. «Рабочие завода… выступили с идеей встречного промфинплана. Журнал «Наши достижения» отмечал: «… Ударники завода Лепсе – Цейтлин и Кудрявцев – в своей книге «Промфинплан снизу» рассказали о практике встречного промфинплана на заводе» /С. 34/. Журнал «Московская промышленность» № 5 в 1930 г. отмечал: «Именно там, где плановые задания доведены до цеха, до агрегата, до станка, именно там, где соревнованием и ударничеством охвачены массы рабочих, именно на тех предприятиях мы имеем выполнение и даже перевыполнение промфинплана. Одним из наиболее ярких примеров, вполне подтверждающих это, является электрозавод им. Лепсе…» /Там же/.

Одним из важнейших стимулов рабочих заводов Москвы – столицы СССР – являлось подкрепление самосознания важностью их роли для всего мира. В этой связи становится необходимостью доложить о высоких возможностях и больших перспективах советского труда и советского образа жизни «братьям рабочим» в капиталистических странах. «Сплоченный коллектив завода, его трудовые подвиги и всевозможные прогрессивные начинания вызывали восхищение не только в Советском Союзе, но и в среде рабочих Англии, Франции, Германии» /С. 34-35/, чему легко поверить, учитывая потрясший в конце 20-х гг. - начале 30-х гг. экономический кризис в капиталистическом мире, а также использование в США уже проверенного на практике в Германии и Советской державе (НЭП) метода выхода из экономического кризиса путем использования госкапитализма, т. е. социалистических методов. «Об этом свидетельствуют письма из Западной Европы, присланные рабочими этих стран в Москву, на Ткацкую ул., 15. Письма были опубликованы в свое время в заводской газете «Ротор-Лепсенец» /Там же; а также: Газета «Ротор», 1930 г., № 5, 13, 1931 г., № 30, 48, 1932 г., №21, 63 и др./

«На праздновании 12-й годовщины Октября в 1929 г. в Москву приезжали делегации профсоюзов из разных стран, в т.ч. группа рабочих автомобилестроителей из американского города Детройта. Они привезли с собой Красное знамя для лучшего коллектива профсоюзов металлистов Москвы. В торжественной обстановке оно было вручено электромоторному заводу.

Это было ярким свидетельством признания заслуг молодого растущего коллектива» /С. 35/* /*А также Берсон Л. Завод-герой. М., 1931, с. 13/. «В новом номере заводской газеты «Ротор» за 1930 г. от 12 марта сообщалось: «Наш завод, получивший Красное знамя американских рабочих, носит звание Краснознаменного не на словах. А на деле покажет, что возложенные на него обязательства… выполнит». И результаты этой работы не заставили себя долго ждать. В книге «Завод-герой» поведавший о работе завода Л. Берсон писал в 1931 г.: «При проекте на 6500 моторов им дали 9000. Они это выполнили. Тогда им дали 25 000, они же дали 31 000 моторов» /С. 35/.

Этому способствовали достаточно грамотные методы внедрения стимулов и стимулирования труда. Например, к 1932 г. 1437 рабочих завода входили в 77 хозрасчетных бригад /С. 40/.

На глазах у всей Москвы и, даже можно сказать, всего мира, первенец советского электромоторостроения вырастал в «гиганта» столичной тяжелой промышленности. С 1928 по 1932 гг. число работников возросло с 500 человек до 3000 (к концу 30-х гг. – более 5000 человек). Многие труженики завода награждались почетными знаками отличия, некоторые удостаивались высшей правительственной награды – ордена Ленина.

На заводе кипела производственная трудовая жизнь, от нее не отставала и общественная. Массовый трудовой заводской энтузиазм распространялся повсюду, где появлялись рабочие коллективы, они организовывали для себя базы отдыха в сельских районах, сотрудничали с жителями села.

«В период, когда началась коллективизация сельского хозяйства, работники завода активно участвовали в организации колхозов. В Рязанской области лепсенцы помогли создать 4 колхоза. Коллектив завода помогал электрифицировать деревни, а в совхозе «Михневский» построил электростанцию. С этим совхозом завод заключил договор о сотрудничестве. Получая от него сельхозпродукты, заводчане помогали совхозу деньгами, техникой, рабочей силой, выезжали с концертами. Завод шествовал также над колхозами «Авангард» и «Борьба».

Истины ради стоит признать, что все же не заводы и фабрики жили ради колхозов и совхозов, а наоборот, хотя нельзя отрицать объективных предпосылок к этому, в т. ч. фактора угрозы в адрес СССР в конце 20-х гг. со стороны враждебного капиталистического мира; как и то, что индустриализация, совершающаяся с помощью подавляющей массы крестьян, спасая город, все же спасала и деревню. Набравшая невиданные обороты индустриализация, заложившая одновременно сотни и тысячи промышленных цехов, мастерских, заводов, фабрик, шахт, рудников, настолько обеднила село, что довела его жителей до голода, страшных бедствий.

Но так сложилась история, что начавшийся в 1917 г. советский эксперимент не мог быть остановлен фактором чьей-то несомненной беды. Подпиткой невиданного прежде движения индустриализации в начале 30-х гг. послужили и предоставленные коллективам заводов права быть главными контроллерами в производственной, общественной и даже финансовой сферах промышленности, и дажеконтролировать деятельность различных государственных бюрократических учреждений. Здесь права рабочих заводов вступили с сильный конфликт с бюрократическим и даже партийно-бюрократическим и административным «букетом» их собственных юридических и не озвучиваемых прав. В этом, вероятно, была одна из причин, по которой спустя всего лишь одну пятилетку бюрократия и государственные структуры навалятся на трудовые коллективы единым фронтом и, сформировав военно-бюрократическое право, в его кодированных юридических и не озвучиваемых аспектах, вовлекут трудовой народ в очередную волну репрессий.

«Рабочие коллективы шефствовали не только над колхозами, совхозами, школами, воинскими частями, но и над государственными учреждениями. Коллективу Завода им. Лепсе было поручено шефство над Народным комиссариатом просвещения РСФСР. На заводе создали бригаду из 30 рабочих. Перед нею были поставлены задачи: повседневная борьба с бюрократизмом; проверка фактического выполнения аппаратом наркомата важнейших директив партии и правительства; помочь руководству НКП в решении важных задач культурной революции.

Слесари, токари, сборщики шли после работы в наркомат, смело заходили в кабинеты руководящих товарищей, смотрели деловые бумаги, проверяли выполнение приказов; обнаружив бюрократическую проволочку, требовали срочных заседаний.

Когда какой-либо вопрос не решался Наркомпросом из-за других учреждений, шли туда и строго спрашивали с них» /С.42/. «Особенно активно поработала шефская бригада летом 1930 года, во время подготовки к новому учебному году, после принятия правительством постановления о всеобщем обязательном начальном образовании. Группа заводчан ездила в Бурят-Монгольскую АССР проверять состояние культурно-массовой работы. Рабочие-лепсенцы помогли налаживать работу школ в Кузбассе, в Карелии, в Северной Осетии, на Нижней Волге и в др. районах страны» /Там же/.

В сентябре 1931 г. вышла однодневная газета «Рабочий – шеф», издаваемая партийной и профсоюзной организациями завода и Наркомпроса РСФСР. Нарком просвещения А. С. Бубнов в ней отметил, что рабочая бригада «оказала громадное содействие коллегии Горкомпроса в деле превращения наркомата… в штаб культурной революции».

В той же газете Н. К. Крупская писала: «Деятельность рабочих у нас не ограничивается четырьмя стенами завода. Рабочим Советского Союза дело до всего: сегодня он - токарь, завтра - организатор колхоза, послезавтра - работник наркомата, председатель горсовета…» /Там же/.

И в этом была большая доля правды. «Кухарка», вставшая к станку, войдя в орган контроля «рабочей бригады», набиралась опыта активно воздействовать на бюрократические инстанции государства.

Очень боевитыми по отношению к бюрократии стали партийные собрания на заводах столицы.

(Столь же активно работали такие «рабочие бригады»на крупных предприятиях Москвы: на заводе «Динамо», производившем в то время крановые моторы, на заводе «Серп и Молот», на заводе им. Буденного, на заводе «Авиаприбор» и других).

На заводе «Каучук» также создавали шефские бригады и избирали своих представителей в местные органы власти, напутствуя их: «Побольше надобно заботы на важном фронте – совработы. Но это разговор пустой при самокритике плохой. Рабочий, все свое вниманье отдай ошибок изживанью, коль что заметив, не молчи – по недостаткам бей, стучи…», - характерные строки одного из многочисленных заводских рабкоров, авторов стенных газет. Получив право /читай – «советское рабочее право»/ на самокритику, что вовсе не являлось поруганием Советской власти, а наоборот поддерживалось последней, рабочие тем не менее могли пользоваться этим правом в основном в узких рамках своих коллективов, заводов и фабрик, чем достигался эффект постоянной «вины» и уязвимости рабочего. Шефствуя над другими, получив на это право, уча других, рабочий приучался постоянно самобичевать и самого себя.

Выявление недостатков на партсобраниях, критика товарища, друга, самого себя, любого руководителя завода по поводу и без серьезного повода прочно вошли в практику партийных, комсомольских, профсоюзных собраний. Не было критики, считай, - нет нормального собрания.

Постоянно взвинчивая право рабочего на личную, персональную ответственность самого рабочего, а также всего рабочего коллектива перед партией и народом, трудовая Москва вместе со всей страной стремительно приближалась ко времени, когда обвинения, критика должны были трансформироваться в область репрессий.

Все меньше становилось тех, кто сопротивлялся критике рабочего собрания: любые отговорки, протесты воспринимались как действия, идущие вразрез с интересами коллектива, партии, страны. Власть могла считать дело сделанным: у нее имелась всеобщая поддержка для репрессий всех ей неугодных: всех «из бывших» и всех новых несогласных с политикой сталинского руководства.

На закрепление этого сильнейшего психологического фактора в рабочей среде имели воздействие реальные огромные успехи коллективов заводов в деле выполнения правительственных заданий, а также успехи заводов в области развития собственной социально-бытовой инфраструктуры. В главе «Хозяева своей судьбы» книги «Завод на Усачевке» (и в книге автора «ОАО «РТИ-Каучук» - Связь времен») можно выделить следующее. В начале 1929 г. состоялись выборы в райсовет Хамовнического района (позже переименованного во Фрунзенский).

По традиции рабочие завода давали своим депутатам наказы. Вот некоторые из них: ускорить постройку вентиляции на заводе «Каучук»; выделить средства на постройку нового здания школы ФЗУ завода; усилить трамвайное движение линий № 17 и № 34, а также удешевить плату за проезд на автобусах по линии № 1 и № 5; вменить в обязанности домоуправлениям, расположенным на окраинах /Москвы/, поливку мостовых в летний период» /С. 33/. Подобных наказов в исторической документации заводов можно увидеть очень и очень много, что свидетельствует об активном и непосредственном участии работников заводов в благоустройстве и строительстве различных районов г. Москвы.

Боевитость контролирующих государственные учреждения «рабочих бригад» ковалась в борьбе за рекорды в труде на рабочих участках. На состоявшейся в 1929 г. 1-й Всесоюзной конференции ударных бригад коллектив завода «Каучук» назвали «пионером ударничества» /С. 28/. К началу 1930 г. на заводе насчитывалось около 50 ударных бригад, в соревновании же участвовало около 1000 человек. Завод выдвинул свой встречный план: в течение 1930/31 гг. выдать столько продукции, сколько намечалось выдать только в период 1932/33 гг. Пятилетка заводом будет выполнена за 2,5 года. «Каучук» в числе других наиболее известных предприятий Москвы можно назвать и «пионером новаторства». «…Новое время позволило десяткам и сотням рабочих попробовать свои силы в техническом творчестве, многие взялись придумать что-либо такое, что помогло бы цеху и заводу сэкономить материалы, ускорить изготовление изделий. Количество подаваемых рацпредложений росло очень быстро: с 1926 по 1928 гг. в производство благодаря им было внедрено около 200 технических новшеств, к концу 1929 г. в коллективе было зарегистрировано более 635 (поданных за 2 года) предложений, о чем сообщалось как о факте огромного прогресса на «Каучуке» в журнале «Резиновая промышленность» /С. 28/.

Почти каждое техническое предложение /так или иначе/ влияло на режим технологии, а на ее совершенствование требовались, в свою очередь, и новые технические средства, их также «изобретали» сами. Одни из первых самостоятельных «создателей станков» - рабочие цеха «техника» Галанин и Гернелис изобрели станок для обрезки концов сеялочных трубок; начальник механической мастерской Вальпитер усовершенствовал механизацию фасонных прокладок; рабочие Клименков и Ильин ввели новый способ вулканизации эбонитовых палок, рабочий рукавного цеха Малаховский разработал способ закатки рукавов на комбинированной машине одновременно двумя бинтами…» /Там же/. История столичных заводов изобилует подобными примерами технического творчества.

В начале 30-х гг. многие заводы переходили на хозрасчетные формы деятельности, повышалась заинтересованность в более эффективной, экономичной и рентабельной работе, коллективы принимали новые условия труда как руководство к действию в области рационализации и изобретательства.

На «Каучуке» в год подавалось уже до 2250 рационализаторских предложений /Там же/.

Совокупность всех внедренных в практику производства предложений приносила колоссальный эффект по экономии, достижению качества, в т.ч. с учетом улучшения условий труда на каждом рабочем участке.

В масштабах всей страны деятельность миллионов новаторов производства – рабочих, инженеров, служащих оказывал поистине чудодейственный эффект в ходе проведения индустриализации. Опыт совершенствования производства в рамках одного завода, тем более завода Москвы, оперативно использовался при организации предприятия-смежника, родственного завода, быстро укрупнялись отдельные отрасли, промышленные регионы. Номенклатура выпускаемых изделий в СССР возрастала в геометрической прогрессии.

В каждой отрасли промышленности деятельность ученых, инженеров была направлена на разработку, освоение и выпуск большого объема различной продукции для покрытия потребностей сотен предприятий, миллионов эксплуатационников изделий по всей стране: в машиностроительной, строительной, горнодобывающей, химической отраслях, в автомобилестроении, тракторостроении, самолетостроении, судостроении и т. д.

Москва была тесно завязана в кооперацию с многочисленными заводами по всему Союзу, сама являясь крупным поставщиком. Так, в различных резиновых рукавах завода «Каучук» нуждались нефтяные промыслы Азербайджана, Грозного, Майкопа, наливные баржи Каспия и Волги, в пневматических рукавах для отбойных молотков нуждались Донбасс, Соликамские копи и др. шахты и рудники, в рукавах для брандспойтов нуждались пожарные, в различных прокладках и уплотнительных кольцах нуждались строители железнодорожных тормозных систем, в транспортной ленте для подачи угля из забоев, зерна на токах, кокса, суперфосфата и т. п. также нуждались на предприятиях по всей стране; ни один завод нельзя было представить без приводных ремней различных моторов, выпускавшихся в Москве /С. 30/. Все электрокары, которые работали в заводских дворах предприятий, на вокзалах и аэродромах обеспечивались резиной, вырабатываемой на «Каучуке». Все льнотеребилки, выпущенные в СССР, снабжались прорезиненными ремнями и колесами, обложенными резиной столичного завода. Электромонтеры страны пользовались в основном изоляционной лентой каучуковцев Москвы. Все отечественные велосипеды «ходили» на шинах и велокамерах, выпускаемом на этом заводе.