Счастье

Перед мной стояла уже не юная девушка, а пожилая женщина в строгом платье, с серебристыми, почти прозрачными волосами, убранными в изящный узел. Её глаза — ледяные, спокойные, пронизывающие насквозь. И в этом облике чувствовалась такая сила, что у меня по спине пробежал холодок.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я предпочитаю первое лицо, — сказала она. — Оно не отвлекает студентов от сути.

Я только кивнула. Говорить было сложно — будто всё внутри застывало под этим взглядом.

***

Когда я вышла из кабинета директрисы, мир казался тише, чем прежде. Как будто стены ВЗУ сами затаили дыхание. Я медленно брела по коридорам, мысленно повторяя дорогу, стараясь не потеряться. Свет от зеркал мягко отражался на полу, скользя за моими шагами. В руках у меня был тонкий пергамент — расписание и приглашение, уже исполненное. Теперь оно слегка переливалось на свету, будто зная, что исполнило свою задачу.

Вернувшись в комнату 114, я застала Син и Яну, развалившихся на полу среди подушек и книг. Обе тут же приподнялись, когда я вошла.

— Ну что? — Син вскинула брови. — Жива?

— Жива, — хмыкнула я, подходя и протягивая им расписание.

Яна подскочила, глядя через плечо Син. Они в унисон присвистнули.

— Нифига у тебя тут... — протянула Яна, щурясь на строки. — «Зеркальные превращения», «Теневые зеркала», «Водные отражения», «Физические искажения»... — она повернулась к Кире. — Знаешь, сколько первогодок таких предметов получают? Ноль.

— Что? — я моргнула.

Син кивнула, забирая лист. — Это реально продвинутая программа. Обычно нам дают стандарт: История Зеркал, Базовая Практика, ну и ОФН — Общие Физико-математические направления. А тебе сразу и ИОР — Искажённые Отражения Реальности, и спецкурс по боевым дисциплинам...

— Я же даже не умею… — начала я, но Яна перебила:

— Вот и будешь уметь. Тут, видимо, кто-то очень хочет, чтобы ты раскрылась по полной.

Син прищурилась:

— А может, ты сама ещё не знаешь, на что способна.

Я опустилась на подушку рядом. Внутри всё путалось, но было что-то тёплое — может, впервые с момента прибытия в этот странный мир.

— Раз уж у тебя сегодня выходной, — весело сказала Син, — давай мы покажем тебе ВЗУ.

— Всю территорию? — переспросила я, немного ошеломлённая.

— Ну, всё-всё — это долго. Но главное — покажем! — поддержала её Яна, уже натягивая на плечи куртку.

***

Мы вышли в коридор. Он был длинный, светлый и украшен живыми зеркалами — они словно дышали, подрагивая в тон шагам. Некоторые реагировали на нас: одно подмигнуло, другое вдруг отразило нашу троицу в странных нарядах — словно средневековых учениц.

— Это Зеркальный коридор. Он ведёт к основным учебным зданиям, — пояснила Син. — Эти зеркала обучаются вместе с нами. Иногда шалят.

Мы вышли на просторный мост между башнями. Ветер трепал волосы, и от открывшегося вида перехватило дыхание. ВЗУ располагался высоко в горах, как будто врезан в скалу. Ниже, между облаков, тянулись зелёные долины и серебристые озёра.

— Вон то здание — библиотека. Там хранят не только книги, но и живые зеркальные хроники. Они могут рассказать истории — если, конечно, им понравишься, — подмигнула Яна.

Они показывали мне всё: тренировочные дворы с зеркальной плиткой, где студенты отрабатывали боевые отражения. Башню преподавателей, в которой, по слухам, на верхнем этаже хранилось Зеркало Происхождения. Маленький кафе-павильон, где зеркала-подносы приносили заказы. И даже закрытую зону — «Отражённые леса», куда без допуска входить нельзя.

Всё было странным, красивым, будто бы магия здесь — не дополнение, а сама ткань бытия.

Я всё время чувствовала: за стеклянными поверхностями кто-то наблюдает. Взгляд… тихий, терпеливый. Но не зловещий. Просто — внимательный.

***

Вернувшись в комнату ближе к вечеру, я почти не чувствовала ног. Но душа горела.

— Ну, как тебе наш новый дом? — спросила Син, плюхаясь на кровать.

— Он… живой, — только и выдохнула я. — Я не знаю, как описать это иначе.

— Вот и отлично. Завтра — первый настоящий день. Добро пожаловать, Кира.

И впервые за всё это время я почувствовала, что, возможно, здесь мне действительно найдётся место. Даже несмотря на страх.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Солнце уже клонилось к закату, когда они выбежали на поляну. Воздух был тёплый, дышался легко, а трава — высокая, мягкая — щекотала руки. Кира засмеялась, ускользая от Саши, у которого в руке что-то блестело. Он догнал её, осторожно взял за запястье и протянул подарок.

— Это тебе, — произнёс он тихо, немного смущённо.

В её ладони легло маленькое зеркальце в резной деревянной оправе. Оно было гладкое, отполированное временем, с едва заметной гравировкой внизу. Кира склонилась ближе, разглядывая: *САША* — простые, наивные буквы, вырезанные с душой.

— Ого, — только и сказала она. — Оно настоящее?

— Настоящее. Береги его, ладно?

Она кивнула и положила зеркальце на большой плоский камень у дерева. Игра продолжилась — они бегали, смеялись, падали в траву. Потом солнце почти село, и Саша убежал домой. Девочка махнула ему рукой и пошла своей тропинкой. Зеркальце осталось лежать на камне — забытое, оставленное до завтра.

Но завтра не наступило.

***

Прошло много лет.

Те деревья, что были свидетелями детского смеха, теперь были чёрными остовами, сожжёнными и хрупкими, как уголь. Огонь пронёсся по деревне, как жадный зверь, пожирая дома, людей, воспоминания. Пепел летал в воздухе, смешиваясь с копотью и запахом прожжённой магии.

Сквозь дым шла девушка.

Плащ ее был изорван, лицо покрыто сажей, глаза — холодные, тяжёлые. Кажется, она не чувствовала боли, хотя каждый шаг отдавался эхом в теле. Она шла по остаткам деревни, мимо сгоревших строений, мимо сломанных заборов и обугленных деревьев.

И вдруг — хруст.

Под ногой что-то тонко и звонко треснуло. Она замерла.

Опустила взгляд — под её сапогом лежало нечто. Осторожно отступив назад, она наклонилась. Среди золы, почти утонув в ней, лежало разбитое зеркальце.

Рамка всё ещё хранила узор. Пусть потемневший, но узнаваемый. Рядом — крошечный осколок, в котором отражались её собственные глаза. Внизу, под трещинами и копотью, всё ещё можно было прочесть:

*СА…*

Она замерла, не в силах пошевелиться.

— Это… — выдохнула она одними губами. Сердце пропустило удар.

Руки задрожали, когда она подняла разбитое зеркальце. Оно было тёплым. Не от солнца. От прошлого.

Изнутри поднялось что-то слишком острое — чувство, похожее на удар. И память. Голоса. Смех. Обещания.

Слеза скатилась по щеке и упала прямо на осколок. А в нём, всего на миг, будто бы отразилось лицо мальчика. Саша. Тот, кто когда-то протянул это зеркальце с наивной верой.

Огонь бушевал позади, но она стояла, сжимая в ладони разбитое, обожжённое зеркало. Единственное, что осталось.