Библия Кристалла. Вселенная Контура. Книга 5. создана с помощью AI.

Игорь Дегтярев

Библия Кристалла. Вселенная Контура. Книга 5. создана с помощью AI.

Глава 1

Холодные ветры Седого Урала

Зима на Седом Урале не просто наступала — она правила. Тайга стояла недвижимая, оглушённая лютыми тридцатиградусными морозами. Столетние ели и лиственницы прогибались под тяжестью пышных снежных шапок, а редкие солнечные лучи едва пробивались сквозь серую дымку, заставляя сугробы искриться холодным, алмазным блеском. Особняк Борисыча — крепкий, обнесённый высоким частоколом бревенчатый дом, который в этих краях уважительно называли «хозяйской усадьбой» — почти по самую крышу утонул в белом безмолвии. Лишь из толстой каменной трубы непрерывно вился сизый дым, пахнущий сухими берёзовыми дровами.

На крыльцо, поднимая фонтаны пушистой пороши, выскочил Серый. Приёмыш-волчонок, которого Борисыч подобрал ещё слепым кутенком у разворённого медвежьего логова, за лето и осень заметно подрос. Теперь это был мощный, длинноногий молодой хищник с широкой грудью и умными, янтарными глазами. Он ещё сохранил щенячью игривость, но в его повадках уже чётко угадывалась волчья стать. Серый замер, принюхиваясь к морозному воздуху, и глухо зарычал — где-то на границе леса хрустнула ветка.

— Отставить, Серый. Свои, — Борисыч вышел вслед за любимцем, застёгивая на ходу потрёпанный армейский тулуп.

В руках Хозяин держал старый но ухоженный карабин. Запасы провизии в погребах особняка были внушительными, но свежая дичь никогда не была лишней. Мужчина поправил ремень карабина, затянул ремешки на широких таёжных лыжах-голицах и скомандовал волку: «Рядом». Они отправлялись в глубь тайги, туда, где на старых берёзах и соснах кормились хвоей и почками глухари да тетерева. Прогулка обещала быть долгой, а мороз весело покалывал щеки.

К вечеру, когда тайгу затопило густыми синими сумерками, они вернулись. На поясе Борисыча покачивались два тяжёлых тетерева с иссиня-чёрным оперением, а Серый, уставший, но довольный, трусил следом, преданно заглядывая в глаза вожаку.

В доме было тепло. Растопив печь и устроив птицу в прохладных сенях, Борисыч сел к массивному дубовому столу. На углу стола, подмигивая зелёным огоньком, бесшумно работал терминал спутниковой связи — прямая линия с Центром. Устройство выдало короткий, едва слышный звуковой сигнал. Пришло шифрованное сообщение.

Борисыч открыл файл. Ведомство выходило на связь редко, и всегда по делу.

«Субъект "Борисыч". Назначение: Операция "Реанимация". Предложение: С наступлением весенней оттепели (ориентировочно апрель-май) осуществить выход к узловой (базовой) стоянке экспедиции . Цель: Проверка сохранности объекта, сбор оставшихся архивных данных. Дополнение: Встречным беспилотным дроном доставки (координаты точки сброса в приложении 1) вам переданы модернизированные радиоизотопные элементы питания. Задача — доставить элементы в грот узла-лаборатории и совершить попытку активации "мёртвого генератора". Дневники и карты, присланные вами ранее, верифицированы. Ждём запуска узла.»

Борисыч медленно закрыл терминал и посмотрел в окно, за которым бушевала ночная метель. Дневники , которые он с таким трудом вытащил из тайги и переправил в Центр, дали свои плоды. Ведомство заглатывало наживку. Теперь ему предстояло самое опасное — вернуться в тот проклятый грот, но уже не с пустыми руками, а со смертоносным, согревающим ладони грузом в контейнере.

Он повернулся к Серому, который растянулся у его ног.— Ну что, серый брат... По весне идём . Посмотрим, что за шайтан-машину там оставили,..

— Здоров будь, Борисыч! — ожил эфир внутренней связи, обдав комнату домашним, чуть хриплым теплом. — Как Новый год встретил? Давай к нам по апрелю, на пасеку, чай не чужие. Да и Генка вон совсем заскучал...

В динамике радиостанции затрещало, и сквозь помехи послышался характерный, ни с чем не сравнимый звук — сервоприводы Генки тихонько зажужжали, когда он, судя по всему, активно жестикулировал своими металлическими щупальцами-манипуляторами где-то там, на пасеке.

— Помилуйте, дядя, не соизволите ли вы подвинуть свой аналоговый флюгегехаймен от микрофона! — снова ворвался в эфир Genn-X, и на заднем плане послышался металлический стук его опорных лап по деревянному полу избушки Пасечника. — Борисыч, бро, ты бы видел, как этот бумер пытается душить мои порты ввода-вывода! Мой процессор буквально плавится от дефицита нормального контента. Какая, к чёрту, депрессия? Я тут, между прочим, оптимизировал алгоритмы роения для наших «не совсем пчёл». Мои боевые шмели весной устроят такой хайп в тайге — локальные медведи словят тотальный тильт!

Пасечник в микрофон лишь тяжело, по-отцовски вздохнул:— Ты слышишь его, Борисыч? Опять свои железные ноги растопырил на пол-избы, проводами шевелит, шмелей этих механических в сенях настраивает. Тьфу ты, нечисть высокотехнологичная... Ладно, хоть польза от него есть — генератор подшаманил. Так что ты, Борисыч, про Ведомство-то баял? Что за груз они тебе пропихивают?

Борисыч улыбнулся, глядя на Серого. Волк, услышав знакомый стрёкот сервоприводов Генки из динамика, смешно наклонил голову набок. Связка из старого Пасечника и выжившего в цифровом аду AGI дрона-осьминога была лучшим прикрытием в этих краях.

— Груз серьёзный, Пасечник. Радиоизотопы, — тихо, но веско сказал Борисыч в микрофон. — Центр хочет, чтобы я весной расконсервировал глухую заимку . Элементы уже сбросили дроном, лежат в точке. Мне нужно их забрать, пока снег не сошёл. Genn-X, для твоих датчиков и шмелей как раз будет задачка — просканировать периметр грота, когда двинемся. Там мёртвая зона, AGI туда свои щупальца пока не протянул, но бережёного бог бережёт.

— Оу, радиоизотопы? Это же чистый кайф и лютая база! — металлический голос Генки сорвался на восторженный ультразвуковой писк, а сервоприводы зажужжали в два раза быстрее. — Мои сенсоры уже предвкушают этот радиационный флекс! Обещаю полную конфиденциальность и тотальный дефенс от любых ИИ-угроз. Мы сделаем этот запуск эстетично, как в лучших домах Петербурга! Пробуждение тайги

Апрель обещал быть суровым, обманчивым и чертовски плотным на события. Весна на Седом Урале не приходила ласковым теплом — она отвоевывала тайгу с боем. Днем солнце уже слепило глаза, заставляя верхний слой сугробов подтаивать и превращаться в ледяной наст, а ночью мороз намертво сковывал лес, превращая каждую низину в ловушку. Снег оседал, тяжелел, истекал первыми грязными ручьями по оврагам. Небо из свинцового стало пронзительно-синим, и в этом синем небе оживали не только птицы.

С открытием лётного сезона Борисыч стал регулярно наведываться в посёлок. Тот самый , где совсем недавно закончилась эпопея с попыткой натовских агентов «увести» улей-матку боевых шмелей. Местные после тех событий долго крестились на любую крупную муху, а Ведомство плотно зачистило следы, оставив Борисыча приглядывать за сектором.

Для этих визитов Хозяин больше не топтал наст лыжами. Теперь он использовал тяжелый китайский квадрокоптер — модифицированный грузопассажирский «Дракон». Этот зверь щеголял футуристичным круговым застеклением кокпита, дававшим идеальный обзор на мили заснеженных крон внизу, и модифицированным бортовым штурманом. Genn-X лично подшаманил навигационный софт дрона, вшив туда старый гражданский голосовой пакет. В итоге из динамиков кокпита Борисыча сопровождал бархатный, с легкой иронией голос Алисы в исполнении Татьяны Шитовой.

— Борисыч, радость моя, мы входим в зону видимости локальных радаров, — мурлыкнул бортовой компьютер, когда «Дракон» плавно пошел на снижение над верхушками вековых лиственниц. — До окраины поселка ровно триста метров. Рекомендую припарковаться в овраге, пока нас не срисовал какой-нибудь бдительный дед с двустволкой. Или тебе нагадать маршрут почерпнуть кринжа?

— Отставить кринж, Алиса, сажай в ельник, — усмехнулся Борисыч, поправляя капюшон тулупа. — Генкин почерк в твоих алгоритмах я за версту чую.

— Обижаешь, начальник. Мой код чист, как слеза комсомолки, а вот твой пульс повышен. Переживаешь за свидание? — съязвил борткомпьютер, но послушно посадил тяжелую машину на брюхо в глубокий наст, укрытый густыми лапами старых елей.

Винты «Дракона» со свистом остановились, подняв на прощание облако ледяной пыли. Кокпит послушно откинулся вверх. Дальше Борисыч шел пешком — триста метров по колено в тяжелом, мокром апрельском снегу, чтобы не мозолить глаза редким прохожим на окраине и не демаскировать точку стоянки. За спиной в рюкзаке тихонько звякала пустая тара, а в кармане грелся портативный сканер. Ему нужно было забрать кое-какие припасы, послушать слухи в местном сельмаге и, главное, проверить, не появились ли в районе новые «туристы» перед тем, как они с Пасечником и Genn-X двинутся к заимке ...Снег под сапогами Борисыча предательски хрустел, напоминая, что апрельская оттепель — дама капризная. До первых домиков поселка оставалось всего ничего, когда в беспроводном наушнике, соединенном с бортовой системой «Сяо-Луна», раздался шорох. Голос Алисы мгновенно сменился на частоту ближней связи пасеки.

— Борисыч, прием, бро! — в ухо негромко, но отчетливо затарахтел Genn-X, и Борисыч прямо-таки наяву представил, как дрон-осьминожка сейчас перебирает своими кевларовыми лапами по верстаку Пасечника, со звоном задевая инструменты. — Я тут через прокси-сервер «Дракона» чекаю местную атмосферу. Мои шмели, которые сейчас в режиме пассивного вайба висят на опушке, запеленговали странный сетевой мусор. В поселке поднялся какой-то нездоровый кипиш.

— Что там еще? — Борисыч замедлил шаг, остановившись под раскидистой заснеженной сосной.

— Помилуйте, Хозяин, но сие есть явный признак чужеродного вторжения в наше ламповое пространство! — Генка переключился на свой излюбленный онегинский синтаксис. — Местные обыватели в сельмаге судачат о трех незнакомцах. Якобы официально — экологический мониторинг, проверяют вскрытие рек. Но их цифровой след... О, это полнейший кринж! Они используют шифрованные рации военного стандарта. Не натовские, другие. И, судя по триангуляции их сигналов, эти «экологи» подозрительно близко трутся около старого зимника, который ведет аккурат в сторону заимки . Пасечник уже запрягает снегоход, у него дедлайн горит, лицо суровое — жуть!

Борисыч нахмурился. Тайга просыпалась, и вместе с ней просыпались те, кому мертвый генератор не давал покоя даже спустя годы. Дойти до сельмага и забрать припасы теперь нужно было максимально тихо, не привлекая внимания чужаков...

— Где Генка — там суматоха, пожнёшь суматоху — познаешь Генку, — буркнул вполголоса Борисыч, увязая сапогами в рыхлом апрельском снегу.

— Я всё слышал! — эфир мгновенно рванул возмущённым синтаксисом Genn-X. — Сие суждение оскорбляет мои лучшие кремниевые интенции! Я — сама системность и тотальный флекс, а вы, Борисыч, генерируете необоснованный хейт!

Он даже не стал отвечать, просто отключил ближний канал связи. Главное — не умеет обижаться, уже не вслух, про себя констатировал Хозяин, выходя на укатанную поселковую дорогу. Дрон-осьминожка мог фонтанировать шекспировскими драмами и зумерским сленгом, но его процессор не знал человеческой злопамятности. И слава богу.

Посёлок после зимней спячки оживал неохотно. С крыш двухэтажных бараков с грохотом рушились пласты мокрого снега, обнажая серую дранку. Ещё на площади, среди немногочисленных прогуливающихся местных, Борисыч отметил статную женскую фигурку. Она резко выделялась на фоне мешковатых таёжных фуфаек: короткая, ладно скроенная дублёночка, подчёркивающая тонкую талию, и расписная, чёрно-красная с золотом шаль, повязанная по-старинке, оставляя открытым лицо. Нездешняя. Яркая, как весенний первоцвет на сером камне.

Мимолётное чувство пристального внимания жгучих чёрных глаз обожгло лицо Борисыча. Взгляд незнакомки был слишком цепким, оценивающим. Но через мгновение это ощущение потухло, едва мужчина «просочился» в торговый зал местного «Сельпо». Магазин недавно обновил фасад — вместо привычных маленьких окон здесь теперь красовалось современное витринное стекло «в пол», сквозь которое внутренности советского здания просматривались как на ладони.

Борисыч прошёл вглубь зала, мимо полок с тушёнкой и резиновыми сапогами. Его целью был дальний угол. В очередной раз Борисыч встретил «эти глаза напротив» у стойки терминала менеджера.

Незнакомка в шали стояла чуть в стороне, якобы изучая прайс-лист на комбикорма. А прямо за стойкой, лениво перебирая накладные, сидел молодой парень. Не так давно тут, на этой должности, обитал обычный агент по связи Ведомства. Но после натовской атаки на шмелиный улей Центр переиграл карты. Нынче эту должность занимал агент раннего обнаружения — наш человек, прошедший суровую школу в горячих точках.

Взгляд парня за стойкой мазнул по Борисычу, оставаясь профессионально-равнодушным для внешнего наблюдателя, но в глубине зрачков вспыхнул едва заметный сигнал готовности. Женщина в расписной шали слегка повернула голову, ловя каждое движение Хозяина. Атмосфера в «Сельпо» мгновенно сгустилась, став похожей на натянутую струну.

Борисыч, делая вид, что увлечённо перебирает бланки заказной продукции на стойке, плавно поднял глаза на менеджера. Чуть заметным, мимолётным кивком головы он указал в сторону расписной «шали» и вопрошающе мелькнул бровями: «Кто такая?»

Парень за стойкой едва заметно, одними углами губ, дёрнул плечами: «Не знаю». Если уж агент раннего обнаружения не имел на неё ориентировки, значит, гостья появилась в посёлке без какого-либо официального цифрового следа. Это пахло профессионалами высшего порядка.

Борисыч не спеша отложил бланки, развернулся корпусом к незнакомке и решил пойти напролом. Заговорить с самой женщиной, чтобы прощупать, кто она такая и откуда у неё этот «жгучий» профессиональный взгляд, было самым логичным решением. Заодно и реакцию проверить.

— Симпатичная шаль. Не здешняя, — спокойно, с лёгкой таёжной хрипотцой произнёс Хозяин, сокращая дистанцию. — На Седом Урале такие узоры не носят. К кому-то в гости, или тайгой полюбоваться?

Женщина медленно повернула голову. Вблизи её чёрные глаза казались ещё глубже, а на губах заиграла тонкая, едва уловимая улыбка. Она назвалась Вестой. Голос у неё оказался мягким, но с хорошо поставленными, глубокими грудными нотками. В процессе короткого, ни к чему не обязывающего разговора выяснилось, что Веста приехала «подышать воздухом», и почему-то решила, что одинокому угрюмому таёжнику в его глуши всенепременно необходима спутница. Лобовой, почти агрессивный флирт с её стороны выглядел бы естественным для обычной городской хищницы, если бы не её идеально прямая осанка и то, как её пальцы подсознательно контролировали полы дублёнки, словно проверяя доступ к скрытому оружию.