Дочь Ведьмы

Тони как раз сделал вид, что тоже ложится, но вначале пожелал «отлить». И пока незнакомец возмущённо сопел, глядя, как Чистильщик распаковывает своё хозяйство из двух штанов, и справляет то, что положено, на кустики за пределами фундамента, Хенрик подобрался на пять шагов.

Но тут везение кончилось: позади него пискнула, и прошуршала по камням потревоженная им хомяковая крыса.

Разумеется, незнакомец оглянулся. И, разумеется, Хенрика заметил: в его вскинутой руке мгновенно оказался пистолет – почти такой же, как у Хенрика, но без глушителя!

Хенрик не стал миндальничать или рефлексировать: выстрелил первым.

Отрывистое рявканье его девятимиллиметрового Кольта наверняка услышал и Тони. Во всяком случае, он застегнул свои ширинки, и крикнул:

- Готово?

Хенрик буркнул:

- Да.

- А он точно был один? – они однажды подверглись нападению «тандема»: мужа и жены.

- Не один. Одна. – Хенрик уже подошёл, перевернув носком сапога труп успокоившегося навсегда «охотника». Точнее, охотницы.

Наполненные злобой глаза чуть посверкивали в отсветах того тусклого чёрно-бардового зарева, что теперь всегда мерцало на небе по ночам. Из рваной огромной дыры на лбу выступила чёрная во мраке кровь. Затылочной кости черепа вообще не было – мощные у них пушки. Хенрик пожал плечами: а кто тебя, неподготовленную амбициозную дуру, заставлял пытаться преследовать профессионалов?

К нему подошёл Тони. Присвистнул:

- Надо же. Первый раз вижу, чтоб денежки таким путём попыталась присвоить… Женщина. О! Слушай! А может, она и есть – дочь чёртовой Ведьмы?!

- Ну, я бы дал за это процентов двадцать. Дочь вероятней всего прихватила с собой, чтоб похоронить, голову. Которую я специально кинул так, чтоб осталась на виду.

- Ха! А тогда - остальные восемьдесят?

- За то, что это – наглая и борзая одиночка. Какая-нибудь проститутка, слишком старая, чтоб привлекать много клиентов. Вон: видишь, волосы отсвечивают. То есть - седые. И руки морщинистые. Старуха, словом. Скорее, я бы сказал, что это – какая-нибудь двоюродная сестра… Или ещё какая знакомая последней Ведьмы. Бургомистр сказал, что родных сестёр у неё нет.

И она хотела и денежку у нас отобрать, и, типа, отомстить заодно.

- Ладно. – Тони опустился возле женщины на колени, - Обыщу-ка я её.

В результате тщательного осмотра тела подтвердилось, что нападавшая стара, и не особенно красива. Мягко говоря. Хотя фигура оказалась неплохой: да, такая могла подрабатывать местной проституткой. В темноте.

- Похоже, кроме пушки она ничего не успела прихватить с собой из своего логова в городе… разве что ещё две обоймы. И нож. И ещё один нож, метательный. И спички.

- Ну и …рен с ней. Пошли к спальникам. Если хотим выспаться, самое время начинать.

- Согласен. А с ней… Что делать будем?

- А ничего. Пусть об этом у её родственничков голова болит.

- Смешно. А как они узнают, что она – здесь?!

- А вот это нас абсолютно не касается!

Укладывая трофейные ножи, спички, пушку и обоймы в один из многочисленных карманов своего рюкзака, Тони прокомментировал:

- Всё равно – первым сегодня дежуришь ты!

Вахта Хенрика длилась всегда до трёх ночи.

Чтоб не заснуть и не утратить бдительности, он иногда вставал, и шевелил плечами и тазом: разминка. Но вокруг было тихо. Не выли даже койоты. Впрочем, сейчас они и не воют: не сезон. А вот цикады стрекотали. Правда, тихо: естественный отбор! Всех, кто стрекотал громко, давно поели летучие мыши. И просто – мыши. Полевые. Которые сейчас размером с крыс. Которые сейчас размером с кошку. Домашнюю. Которые давно поперескрещивались с рысями и пумами. Так что теперь страшнее «кошки» зверя нет. Хорошо хоть, они водятся только в лесах…

Один раз, правда, Хенрику показалось, что местом их ночёвки заинтересовался койот. Однако вскоре выяснилось, что он заинтересовался трупом «охотницы». А поскольку в планы Хенрика не входило, чтоб в пятидесяти шагах от них чавкала и громко грызлась за добычу стая падальщиков, он подобрался к наглецу, и уложил того на месте метким выстрелом.

Других желающих поживиться свежим мясом в его смену не нашлось.

Растолкав Тони на его вахту, Хенрик рассказал о койоте. Тони зевнул:

- Ну, значит, можно не бояться наплыва других мясоедов. Койоты чётко охраняют свою территорию. А его самка и дети не выйдут из логова, пока «папочка» их не позовёт.

Утром, после того, как напарник разбудил его на завтрак, Хенрик смутно вспомнил, что снилась ему какая-то гадость. Но вот какая?..

После завтрака Тони спросил:

- Мы шкурку с этого урода снимать будем?

- Зачем?

- Ну как же! Такую всегда можно продать жителям какого-нибудь поселения. Они ценят натуральный мех.

- Ты займёшься этим?

- Да, займусь. Но тогда деньги от продажи – все мои.

- Не возражаю.

- Ага, хорошо. К тебе только одна просьба: помоги подвесить на чёртово дерево.

Глядя, как споро и азартно напарник потрошит, начав с задних ног и «кормы», подвешенное за заднюю ногу туловище чёрно-серой расцветки, Хенрик не забывал оглядываться по сторонам. Нет, никого больше. Даже семья койота, которую тот наверняка и пытался прокормить, не показывалась. А умно. С их стороны. Ну а хомяковые крысы не представляют опасности.

А вообще шакалы, действительно охраняющие обычно свои охотничьи угодья, сейчас, под воздействием остаточной радиации, вырастают до восьмидесяти килограмм. И покрыты действительно шерстистой, защитного окраса, шкурой. Единственный минус – шерсть быстро вылезает.

Но Тони оказался прав: шкура получилась приличная.

- Сейчас натру мозгами, а вечером обработаю её солью и золой.

- А почему не сейчас?

- Лень.

Хенрик возмущённо фыркнул: снимать, быстро-быстро подрезая отточенным до остроты бритвы ножом, и выскабливать скребком было не лень, а теперь просто присыпать – лень. Где логика?!

- Нет. Давай-ка натри и присыпь сейчас. Днём будет выше ноля, и она начнёт вонять. А нам привлекать хищников ни к чему.

- Хм-м… разумно. – Тони снова расстелил шкуру на сравнительно ровном месте, и занялся.

Закончив, буркнул:

- Чёрт. Соли осталось мало. Придётся прикупить.

- Прикупим. Сворачивай и выходим.

Примерно через час пути, когда по-идее уже должно было встать там, за тучами, солнце, Тони наконец надумал спросить:

- А почему это мы идём не к Нэшвиллу, а к старому Полигону?

- Во-первых, потому, что это почти по дороге. Ну а во-вторых мне кое-что там нужно. А временем, благодаря тебе, мы располагаем.

Больше вопросов не последовало. И до самого «обеда» так они и продвигались: вслушивавшийся и всматривавшийся в окружающее пространство Хенрик впереди, Тони, пыхтящий под тяжестью прибавившегося груза в виде пушки и шкуры – сзади.

В два решили остановиться. Их никто больше не преследовал, даже другие шакалы-койоты, на территорию которых они уже наверняка вторглись, не показывались.

Во время обеда традиционно помалкивали. Не забывая опять внимательно вслушиваться в окружавшее их пространство холмистой пустоши. Привычно покрытой редкими скелетами давно сдохших кустов и деревьев. Проглотив последний кусок вяленного мяса, и запив скупым глоточком из фляги, Хенрик спросил:

- Что в радиоэфире?

- Пока тишина. Даже Нэшвилл помалкивает. Ну, собственно, они всё сказали ещё вчера, и заткнулись сразу после того, как я ответил. Берегут оборудование.

- Ладно. Будет день – будет пища. Лежать будем?

- Будем. – тяжкий вздох сказал Хенрику, что Тони недоволен.

Пока раскатывали спальники, и ложились, помалкивали. Наконец, поглядев минут десять в затянутое тучами небо, Хенрик не выдержал:

- Н-ну? Колись уже: чего так тяжко вздыхал?

- Да глупо это, в-общем-то, но… Мне сегодня снился дурацкий сон.

- Плохой?

- Нет, просто дурацкий. Но вот что там было – уже не помню.

- Ну и …рен, значит, с ним. Сказал бы, что по-идее нам нужно «повысить бдительность», но мы и так всегда бдим в оба. То есть – в четыре. Хе-хе… А на Полигоне мы не были давно. Да и радиации там уже не должно быть много. Денёк как-нибудь выдержим.

- Да, наверное… Ну, ты спи теперь первый.

Ровно через час Тони Хенрика растолкал. И практически мгновенно отрубился. Хенрик добросовестно бдил ещё час. Нет, никого и ничего. Только пара воронов пролетела на грани видимости – значит, километрах в двух. А кроме воронов сейчас летают… Только мыши. Но они летают – ночью. «Оснащены» же чёртовой эхолокацией, как им рассказывал отец.

Значит – подъём. И вперёд.

До старого Полигона они добрались к полудню следующего дня. По дороге пришлось убить двух мангуст, которые почему-то возомнили себя бессмертными. И оказались наглыми настолько, что попытались атаковать Хенрика прямо в лоб!

Обеих Хенрик разрубил за два же удара, вызвав страшный визг и брызганье пенящейся слюны: не иначе, как бешенные попались! Ну правильно: иначе с какого бы перепугу им кидаться на людей. Да ещё – днём!

Отродясь такого не было.

Меч Хенрику пришлось тщательно протереть. Тряпочкой. И даже обработать другой тряпочкой, намоченной в спирте. Тряпочки пришлось выкинуть. Руки – тоже спиртом протереть.

Сволочи. Заставили потратить их драгоценные «носимые материалы». Даром, что мангусты сейчас – с упитанного кота.

Впрочем, они такие же «мангусты», как хомяковые крысы – хомяки. Но – подвижные, ловкие, зубастые и когтистые твари. Произошедшие, похоже, от горностаев. Хорошо хоть, мангусты – не росомахи.

Но от тех сейчас равнины и пустоши зачистили. Горожане. Охотники. Из-за их «клиентов», свято верящих в волшебную силу «бальзамов», приготовляемых из разных частей тел и внутренностей злобных когтистых монстров.

На Полигоне ничего не изменилось. Правда, трава, колючая и с толстенными стеблями, стала как будто ещё гуще. Хотя… Нереально. Она давно вся – сухая, и тоже сдохла. Без солнца.

Остановившись на ближайшем лысом холмике, Хенрик и Тони довольно долго изучали открывшееся пространство.

Остовы и ржавые детали самой разнообразной техники, какие-то рельсы, корпуса железнодорожных вагонов, цистерны, и даже тепловоз, скелеты грузовиков… Груды кирпича и бетонных плит, оставшихся от пакгаузов и депо. Чего тут только не было!

Путёвого только не было ничего. Поскольку всё, что могло пригодиться «в хозяйстве» растащили проживающие поблизости горожане. Ну, как поблизости – учитывая мощный до сих пор радиационный фон – ближе пятидесяти миль поселений не имелось. А вообще, если верить рассказам старожилов, тут раньше была какая-то сортировочная станция железной дороги.

- Ну а теперь открой свой «страшный» секрет. Чего такого «нужного» нам ты собираешься здесь найти? В-смысле, такого, чтоб мы могли утащить это на себе?

Хенрик хмыкнул. Пожал плечами:

- Не скажу.

- Это ещё почему?!

- Если скажу – ничего из этого найти не удастся!

- Ох, какие мы стали суеверные! В приметы верим. Вслух о своих планах не говорим. Господа Бога, что ли, смешить не хотим?

- Тони. Кончай.

- Ладно, не возражаю. Просто намекни мне: чтоб я тоже поучаствовал в поиске. А не так: «найди то, не знаю что»!

- Ладно. Намекаю. Найди то, что поможет нам успешней выживать.

На это Тони не нашёлся, что возразить.

И только возмущённо фыркнул.

Хенрик между тем насторожился, указав пальцем:

- Посмотри. Вон оттуда только что взлетели два ворона. Летят тяжело: стало быть, желудки полные.

- То есть?..

- То есть, что-то там жрали. А животные сюда не суются. Сечёшь?

- Секу. Найдём сейчас очередной трупешник. А оно нам надо?

- Думаю, надо. Ты только что сам сказал: просто так сейчас на Полигон не заходят. Значит…

- Значит – пошли! – в тоне Тони особого энтузиазма не было. Но он тоже понимал, что нужно использовать любой шанс, если он может помочь им…

Выживать!

До места, откуда вылетели вороны, дотопали за полчаса.

Дошли бы, может, и быстрее, но уж больно труднопроходима тут была местность: а ещё бы! Прямо над этим железнодорожным узлом на высоте километра взорвался тактический ядерный заряд.

Искать долго не пришлось: несколько тощих и лысеющих хомяковых крыс суетились вокруг того, что когда-то было человеком. Похоже, совсем уж нечем им тут кормиться. Разве что друг другом.

- Чтоб мне провалиться. Посмотри, - Тони носком сапога поддел голову лежавшего на спине человека, сдвинув при этом то, что оставалось от волос и бороды, - Старик! Всё седое. А на затылке – плешь!

- Какое тонкое наблюдение.

- Ну ты тогда скажи! Чего строишь из себя умника? Чего ты там такого «вычислил», не прикасаясь к мертвяку?!

- А ничего тут мудрить особо и не надо. – Хенрик хмыкнул, - Раз он пришёл сюда, и пришёл явно один, значит, хотел забрать что-то ценное, про что было известно только ему одному. А умер… Скорее всего от сердечного приступа – видишь, рот оскален: значит, задыхался, ему не хватало воздуха. Наверное, орал. И никого из других людей с ним не было.

- Это как же ты это определил?!

- По его суме. Полная! Наверняка там все его «сокровища». И остатки еды. И если б кто-то был с ним, уж её-то – точно забрали бы. Ну а мелкие хищники, вроде хомяковых крыс и воронов, шмотки не трогают. Предпочитая выедать плоть через дыры в одежде. Ты же видишь: от него остался практически обглоданный скелет там, под остатками одежды.

- Да уж… А это – что? – Тони указал на странный предмет, зажатый до сих пор в костях пальцев правой руки.

- А это… - Хенрик поспешил подойти поближе, пинком отогнав особо борзого хомяка, и широко раскрыв глаза, - Ключ!

- Что?

- Ключ. Старинный. Стальной. Таким обычно открывали… Английский встроенный замок. На бронированной двери. Ведущей в…

- Хранилище! Точно! Вот, значит, за чем этот старпер сюда припёрся! Достать из секретной захоронки нечто, что мог бы продать. Или обменять на еду. Тогда он точно – один пришёл! И старался, чтоб никто не видел, как он сюда идёт.

- Да. Только вот… Похоже, нам это мало поможет. Мы не знаем, где эта самая бронированная дверь. Вот если бы он лежал непосредственно возле неё…

- Ну ты уж вообще обнаглел. Может, тебе эту самую дверь ещё и подать? На блюдечке с голубой каёмочкой? Не переломимся, если поищем!

- Поискать-то мы, конечно, поищем… Да только если б её было так легко найти – давно бы кто-нибудь сделал это до нас.

Замаскирована, значит. Причём – капитально!

Ухмылочка на лице напарника несколько подвяла.

Вопреки пессимистическому настрою Хенрика, дверь они нашли всего через десять минут тщательного осмотра местности. Труп приняли за центр, поделили на два равных сектора, и принялись обходить: полукругами.

Дверь нашёл Тони:

- Хенрик! Иди-ка сюда!

Дверь оказалась прикрыта чем-то вроде шифера, и ещё остатками какой-то маленькой дрезины. Явно – на «ручном» ходу: с двумя рукоятками.

- Вот почему он надорвался: не смог один отвалить её в сторону!

Херник кивнул:

- Похоже. И на последнем издыхании успел-таки отойти на шагов сорок. Чтоб уж точно не нашли схрон, если он загнётся.

- Наверное, надеялся оклематься. Полежав.

Хенрик только пожал плечами.

- Ну что? Мы пялиться будем, или уже отвалим эту дуру?

В «дуре» оказалось килограмм сто пятьдесят: да, такую в-одиночку не больно-то подвигаешь. Только если уж очень «богат» здоровьем и силой.

«Шифер», а вернее – плиты из цементочерепицы, убрали так, чтоб не повредить: вдруг придётся ими снова маскировать «захоронку»?

К дверце, представлявшей из себя бронированный прямоугольник метр на полтора, вела полуобрушившаяся и выкрошившаяся бетонная лестница.

Хенрик, спустившийся первым, передал Тони несколько наиболее крупных мешавших кусков бетона:

- Не забыть бы уложить их обратно.

- Так ты считаешь, что там найдётся чем поживиться не только в этот раз?

- Да. Ладно, пробую отпереть. Хм-м… Замок смазан недавно: не больше пары лет назад. Петли… Тоже.

- Ну правильно, - напарник с пушкой с глушителем в руке, бдивший сейчас во все стороны, стоя над головой Хенрика, усмехнулся, - Если бы он его не смазывал, …рен бы сюда попадал. Английский замок – это, насколько помню, такая штука, которая работает только в чётко подогнанной системе «дверь-косяк». В-смысле, «язычок-паз».

- Открылся. – Хенрик сам удивился, насколько легко провернулся ключ, и явственно услышал щелчок язычка, - Сейчас посмотрю, что там.

- Давай-давай. Голову только береги – может, там летучки.

Хенрик, уже доставший свой универсальный светодиодный фонарик, попробовал толкнуть дверь: та открывалась вовнутрь. Дверь отворилась.

Темнота. Никаких летучих мышей. И ещё одна лестница, круто уводящая вниз. Но у этой ступеньки казались менее выкрошившимися.

- Тут крутой бетонный тоннель с лестницей. Ведёт вниз. Насколько вижу, метров на двадцать в глубину.

- Ну и чего ты ждёшь? Сам же знаешь: я – наверху. Прикрываю.

Хенрик вздохнул. Но деваться действительно некуда. Хотя вероятность того, что кто-то захочет захватить их врасплох, пока они вдвоём будут шарахаться внизу, ничтожна, но – не нулевая.

А они потому и живы до сих пор, что всё стараются сделать по уму…

- Ладно, я полез. Ориентировочно десяти минут на осмотр мне хватит.

- Нет уж. Ты уж там осмотрись капитально. Чтоб не вылезать каждый раз наверх, для того, чтоб сообщить: «со мной всё в порядке!» Проверь всё, что может найтись ценного и полезного в этой дыре. Которая лично мне кажется весьма перспективной. Недаром же наш «друг» наведывался в неё явно не один раз!

Мысленно согласившись с братом, Хенрик начал спуск. На это ушло не больше минуты. И вот он внизу. Ещё одна дверь. Незапертая. А за ней…

Ну, не каморка, конечно, а… Похоже, бывшая диспетчерская. Или комната для сменных работников станции: на стеллажах, идущих в два ряда вдоль стен, стальные башмаки для подкладывания под колёсные пары, сигнальные фонари, канистры с маслом, бадьи с солидолом… Который сейчас превратился в монолитную жёсткую массу навроде асфальта – Хенрик попробовал потыкать ножом: им солидол не помешал бы. Ага – два раза.