Вернуться на первый круг

Мелисса Лисицына

Вернуться на первый круг

Глава 1.

Дом, милый дом.

Я максимально не хотела смотреть в окно. Но роскошные фасады домов, пальмы, белые яхты непроизвольно заставляли оторвать взгляд от экрана телефона. Вечерний Монако. Я не была здесь уже два года и думала, что не скоро ещё увижу этот город.

Но вот я здесь.

Я непроизвольно сжала телефон в руках и откинулась на кожаное сидение такси, даже не глядя на всплывающие на экране уведомления. Отвечать кому-либо не хотелось. Было тошно и одновременно с этим до кончиков пальцев пронизывал страх. Слухи в этом месте расходятся быстро, а моя дорогая мама обязательно поможет всем узнать о моём приезде.

И ему доложит первее всех.

Я знала, что он точно всё ещё живёт здесь и реализовался в том, чего искренне желал всё это время.

Восходящая звезда. Победитель гран-при. Тот, кто без зазрений совести выбрал скорость вместо меня и с удовольствием сделал бы это ещё раз.

Алекс Ренар.

Я прикрыла глаза, чтобы избавиться от мыслей, но передо мной сразу же предстала картинка. Я стою на трибуне вместе с мамой, идёт предпоследний круг. В какой-то момент автомобили проезжают мимо нас с оглушающим рёвом, от которого хочется заткнуть уши. Я теряюсь, как и многие маленькие дети, жмурюсь, а когда открываю глаза, слышу резкий хлопок и задымление. Дальше всё как в тумане. Крики матери, механики, медики, паникующие люди.

С тех пор я не присутствовала ни на одних гонках. Это своеобразный запрет, который я поставила себе сама. В моей жизни нет и никогда не будет ничего того, что могло бы быть связано с этим убийственным спортом.

И никого. Даже если ради этого придётся жертвовать многолетней дружбой.

Когда я нашла в себе силы открыть глаза, чтобы выдернуть себя из этого липкого воспоминания, то обнаружила, что щёки были влажными. Ничего нового. «Элиз, ты плакса, перестань, а то сейчас океан целый выплачешь» – фраза, всплывающая в голове всегда, когда я давала слабину, позволяла себе всплакнуть, что происходило крайне редко.

Такси уже въезжало в город, и теперь мне открывался вид на бескрайнее море. Синее, поблескивающее от фонарей, пахнущее свободой. Такое же, как в детстве. Помню, как мы сидели с Алексом на причале и рассуждали о будущем. Он тогда поклялся стать самым лучшим гонщиком, а я посмеялась в ответ. Не знала, что детские шутки и недосягаемые мечты станут реальностью наравне с моими страхами.

Такси остановилось у невысоких ворот белого дома, и я вышла из автомобиля, предварительно проверив, не забыла ли я что-нибудь в салоне. Дом – единственное, что радовало меня в этой ситуации. Идеальный фасад, ухоженный двор с кустовыми розами, каменная тропинка к двери. Я знала, что сейчас спокойно дотащу свой тяжёлый чемодан до входа и уйду к себе в комнату, чтобы уснуть и забыть этот день как страшный сон. Но, кажется, у судьбы на меня совсем другие планы. И она явно издевается.

Я замираю, как только переступаю порог, а дыхание предательски сбивается.

Нет, не от того, что мама так ждала меня, что организовала ужин, а от увиденного за столом. Светлые каштановые волосы, всё та же непринуждённая улыбка на хитром лице, тёмные глаза. Алекс собственной персоной. Сидел сейчас за столом с мисс Ренар, болтал с моей мамой как ни в чём не бывало. Именно за тем столом, за которым мы раньше устраивали совместные семейные ужины, за которым мы с Алексом завтракали, если он оставался у нас на ночь. От этих мыслей к лицу подступил жар, я ощутила, как краснею. Это происходило каждый раз, когда мои мысли возвращались к воспоминаниям, и я ненавидела себя за это.

Наконец, заметив меня, Изабелла – моя мать – подскакивает с места, и это заставляет меня слегка выдохнуть.

– Элизабет! Девочка моя, как я скучала! Я думала, что рейс задержали, писала тебе, хотела отправить за тобой...

Прежде чем она успевает договорить, я утыкаюсь в её плечо. Нежный лавандовый запах, ассоциирующийся только с чем-то домашним, искренним. На секунду я снова позволяю себе закрыть глаза и вернуться в детство. И вот, мне снова около десяти, никаких проблем нет, произошедшее – лишь страшный сон, и лето никогда не заканчивается.

– Мы так рады, что ты вернулась, дорогая. Я всегда говорила, что ты вернёшься, тут же лучше, чем в Париже, – голос матери Алекса звучит так же мягко, как и несколько лет назад. – Алекс пришёл помочь Изабель с цветами, она хотела обновить клумбу к твоему приезду. Ты уже видела эти прекрасные розы?

– Да, видела, Хелен, очень красивые.

Мой ответ звучит слишком сухо, не так, как я хотела. От этого хочется прикусить себе язык. Эта бедная женщина не виновата, что у неё вырос такой мудак. Который, конечно же, только сейчас удосужился поздороваться со мной, да ещё и таким тоном, будто его заставили.

– Привет, Элиз.

Этот голос. Тот самый, который я слышала бесчисленное количество раз в своих снах, пыталась забыть, заглушить Парижем, новыми людьми, учёбой, но всё оказалось тщетно и превратилось в труху, как только я услышала его вновь. Повисшее в воздухе приветствие заставило меня посмотреть на Алекса. На его плечи, ставшие за эти два года явно шире, на руки, сжимающие чашку с чаем, и на его лицо. Такое родное и одновременно чужое. Нельзя было отрицать, что за эти два года он возмужал и уже не был тем самым мальчиком, которого я помнила. Всё, что не осталось неизменным, – его глаза. Серовато-голубые, смотрящие куда-то глубоко в душу. Я непроизвольно затаила дыхание и не нашла в себе сил ответить. Опустила голову и уставилась в пол.

– Я... я пойду разберу вещи, – выдавливаю с трудом и, стараясь не поднимать взгляда, иду в сторону лестницы, еле переставляя будто налитые свинцом ноги. По пути слышу, как меня окликает мама, как смеётся Хелен, но разобрать ничего не могу – в ушах только шум собственного сердца. Взбежав по скрипучей лестнице, попадаю к себе в комнату, и только переступая порог, понимаю, что забыла чемодан внизу.

– Просто прекрасно, – выдыхаю фразу в пустоту. Ноги подкашиваются сами, и я сползаю на пол. В комнате становится ещё хуже, когда в поле зрения попадают все те вещи, которые напоминают о прошлом. Пёстрые плакаты на стене, которые я не решилась снять перед отъездом: на одном из них – бутик «DIOR», находящийся в павильоне в Монте-Карло, второй посвящён одной из моих любимых групп «Chase Atlantic» с автографом. Ницца, 2021. Алекс тогда достал билеты прям к моему дню рождения, зная, как сильно я хотела попасть на их концерт. Он не был фанатом и всё равно поехал туда со мной.

Мне пришлось сместить фокус внимания на что-нибудь другое, пока я не разорвала несчастный плакат на кусочки. По иронии судьбы, рядом, на комоде, стояла рамка с нашей общей фотографией. Я точно помню, что убирала её подальше, чтобы не видеть, но моё мнение и чувства в этом доме никого явно не интересуют. Подорвавшись с пола, я кинулась к комоду и рывком сбросила фотографию в верхний ящик. Ей здесь не место.

Как, собственно, и мне в этом городе. С каждой секундой моего пребывания здесь я ощущала, как на меня давит чувство, будто я лишняя и зря приехала сюда.

Но я вернулась не ради этих воспоминаний и тем более не ради Алекса. Летняя практика закончится, и я уеду обратно в Париж. Мне просто нельзя упускать шанс стажировки в модном доме из-за каких-то глупостей.

Всего три месяца – и я вернусь к привычной жизни. Мне нужно немного потерпеть, и мысли об Алексе, его гонках, прошлом – исчезнут.

По крайней мере мне хотелось в это верить.

Глава 2.

66

С трудом разлепив глаза, я сперва не поняла, где нахожусь. Только когда в моё поле зрения попал тот злосчастный плакат с концерта, всё стало на свои места, и события прошедшего вечера стали проясняться. Я уснула в слезах. Внизу слышался добрый голос матери, и, к счастью, больше никого. Кажется, Алекс с его мамой всё-таки соизволили уйти после моего вчерашнего не совсем тёплого приветствия. Хотя, может, дело было не во мне. Сейчас меня больше волновало то, что я уснула с макияжем, в уличной одежде, и мне срочно требовалось принять душ и смыть с себя вчерашний день. Только вот это казалось невыполнимой задачей, учитывая тот факт, что, как только я переступлю порог своей комнаты, сразу же столкнусь с бесчисленным количеством вопросов от мамы.

Решив отложить мой выход из комнаты, я подхожу к окну и открываю плотные серые шторы, глядя во двор. Никого. Только те самые пышные розы и ни единой души.

Конечно, было глупо полагать, что Алекс будет ждать меня. Он бы ни за что не стал.

Со стороны кровати послышался сигнал уведомления. Из-за вчерашней суматохи я забыла оповестить знакомых, что добралась целой и невредимой. Сейчас, от осознания, даже кольнула совесть. Нельзя так эгоистично поступать.

Одно из сообщений было от матери: «Завтрак в десять, милая, не опаздывай». Взгляд сразу же устремился на часы – без пяти одиннадцать. Да, мам, точно не опоздаю. Следующий чат был с моей лучшей подругой Лин, которая успела мне настрочить пятнадцать сообщений. Кажется, она узнала о моём приезде раньше, чем я рассказала ей об этом.

«ЭЛИЗАБЕТ РОШЕ, ПОЧЕМУ Я УЗНАЮ О ТВОЁМ ПРИЕЗДЕ ОТ ТРЕТЬИХ ЛИЦ!?»

От этого сообщения на лице появляется слабая ухмылка. Лин всегда была чрезмерно эмоциональна и не любила, когда я не посвящаю её в свои планы, особенно если это касается нашей встречи. Так было всегда, сколько я с ней уже общаюсь.

Мы познакомились с Лин за год до моего отъезда в Париж, и она стала моим спасением. До этого вся моя жизнь строилась вокруг Алекса, и я проводила время исключительно с ним. Когда же он сместил нашу дружбу на второй план, пришлось чаще гулять в одиночестве, сидеть за книгами в местных кофейнях и прогуливаться по набережной с музыкой в наушниках. Это стало моим хобби, пришлось познавать свои интересы заново. В один из таких дней я случайно пересеклась с Лин. Ощущение, будто сама судьба мне её даровала. Она не давила на меня с просьбами вывалить весь багаж моей жизни, не спрашивала неуместные вещи, если видела, что мне паршиво, и тем не менее отлично умела успокаивать. Возможно, именно по этой причине она стала первой моей подругой, которая узнала всю историю о Алексе от начала и до конца.

Я неспешно набрала ответ:

«Мне нужно прийти в себя, я только вчера прилетела».

Не успеваю отложить телефон, как вижу новое сообщение:

«Элиз, ты прилетела в Монако, а не на северный полюс».

Конечно, Лин очарована Монако. Она не коренная жительница, и для неё это как рай на земле.

«К тому же ты обещала, что мы встретимся, как только ты окажешься в городе. Мне нужно, чтобы ты рассказала мне всё, что происходило за это время. В особенности всё то, что касается тебя и Ренара».

К горлу подступил тревожный комок. Лин никогда не общалась с Алексом лично, хоть и узнала о нём от меня совсем незадолго до того, как он стал восходящей звездой гоночной трассы. Я искренне рада этому, ведь могу ей всецело доверять, делиться тем, что на уме, и не переживать, что когда-нибудь она примет другую сторону. Но именно сейчас мне совсем не хотелось обсуждать с ней Алекса, будто это было что-то запретное. Она несомненно всегда поддерживала меня в этом вопросе, но мне просто не хотелось даже думать о нём.

«Давай завтра встретимся, я хотела бы провести время с мамой».

Не дожидаясь её ответа, я сую телефон в карман джинсов и решаюсь спуститься на первый этаж, чтобы принять душ. Желание завтракать улетучилось после переписки, хотя не могу сказать, что оно было до этого. Быстро достав из шкафа вещи, чтобы переодеться после душа, я выбегаю из комнаты и окидываю взглядом коридор, на который не успела обратить внимание вчера. Кремовый ковролин, пара картин с цветами на стенах, лестница, ведущая вниз, в гостиную и кухню. Оттуда доносится запах выпечки – по всей видимости, мама решила приготовить свой фирменный пирог или круассаны. Не хотелось расстраивать её, но в голове уже была тысяча вариантов, как отвертеться от завтрака.

Вот только, по иронии, спустившись по лестнице, практически сталкиваюсь с ней в дверном проёме и понимаю, что диалог неизбежен.

– Доброе утро, моя родная, выспалась?

Нежный голос заставляет меня расслабить плечи и успокоиться.

– Да, как всегда.

– Ты вчера так быстро убежала к себе, мы и понять ничего не успели. Я хотела подняться к тебе, но подумала, что ты очень устала с дороги.

– Так и есть, я уснула сразу же... – заглянув за плечо матери, я заметила на столе тарелку с ароматными круассанами. Захотелось даже стащить один, но следующая фраза снова перебила всё желание.

– Он так ждал тебя. Цветы принёс, приходил несколько дней подряд.

Алекс ждал меня. От этих слов внутри всё перевернулось, и я одарила маму недобрым взглядом. Сколько он ждал? Неужели все эти два чёртовых года сидел и ждал, пока я вернусь? А может, он говорит это только сейчас, чтобы я снова повелась, прибежала к нему, а потом он снова исчез к началу очередного гоночного сезона? Я, к сожалению, прекрасно помню, как Алекс не явился в аэропорт, хотя я упрашивала его проводить меня, как я стояла в зале ожидания со слезами на глазах и сжимала телефон в руке, напоследок получив короткое:

«Прости, на тренировке задержали, не успеваю».

Всё это звучало так, будто у меня пытаются вызвать чувство вины. И если это была изначальная цель, то она провальна. Я чувствую только жгучую обиду и злость и ни с чем не перепутаю это чувство.

– Мам, я не хочу говорить об Алексе.

– Я знаю. Просто хотела, чтобы ты поняла: он правда скучает за тобой. Он никогда не менял тебя на гонки, как ты думаешь. Просто это дело его жизни, Элиз...

– Мам! Мама! Прекрати. Он любил и любит только свои машинки, соревнования, да что угодно, кроме людей! Так пусть этим всем и занимается. Ведь это же дело всей его жизни. Мне совершенно неинтересно участвовать в этом всём, я не хочу проживать этовновь.

Я надеялась, что она поймёт. Она же проживала это вместе со мной, она знает, каково это. Так зачем же сейчас бьёт по больному?

– Элизабет, я понимаю, но нельзя жить этой болью вечно. Тебе нужно двигаться дальше...

Её слова режут как нож. Отодвигаю от себя за плечи, моментально убегая в ванную комнату, и закрываюсь. Да что стряслось за эти два года!? Почему все резко сошли с ума!? Сначала этот идиот в моём доме, потом уговоры мамы. Что дальше? Лин скажет, что мне стоит пересмотреть свои взгляды? Нет, такого я точно не выдержу. Стажировка ещё не началась, а я уже чувствую себя так разбито, что готова отказаться от такой возможности прямо сейчас, вернуться в Париж и не возвращаться сюда до окончания учёбы.

Всё внутри дрожит, пока я пытаюсь прийти в себя, чтобы окончательно не тронуться умом. Прислоняюсь спиной к холодной кафельной стене и делаю глубокий вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Вдох...

Телефон в кармане джинсов снова начинает разрываться. Если быть честной, уже не понимаю, за что мне это и почему все не могут оставить меня в покое. Идея о том, чтобы выкинуть мобильник в окно, кажется всё заманчивее. Достав телефон из кармана, я пытаюсь понять, с какого номера отправлено сообщение, но совсем не помню, кто у меня подписан инициалами К. Л. На само содержимое я обращаю внимание во вторую очередь.

«Элизабет, привет. Слышал, что ты вернулась. Надеюсь, дорога прошла без происшествий. Помнишь, на неделе моды я говорил тебе, что мы ещё обязаны пересечься. По такому поводу приглашаю тебя сегодня на небольшое мероприятие от себя. Буду рад, если ты присоединишься.

Бульвар де Сюисс 17, Кристиан Л.»

Неужели. Тот самый Кристиан, с которым я пересеклась дважды. Впервые на неделе моды, где он настойчиво пытался уговорить отвезти меня домой после того, как я обмолвилась, что уже десять часов на ногах из-за съёмок, а второй – на закрытом мероприятии, где представляли бренды для заключения спонсорских контрактов. Тогда я узнала его поближе. Соперника Алекса. Самоуверенного и умного гонщика под номером 66, представляющего Италию. Живущего в Монако. Какая ирония судьбы.

Уже тогда создалось впечатление, что всем там медом намазано. Иначе я не могу объяснить то, почему каждый человек в моей жизни так или иначе отсылает меня к моему родному месту. Изначально, когда я познакомилась с Кристианом и узнала о том, что он гонщик, я подумала, что это злая шутка. Уже тогда мысленно поставила на нём крест и игнорировала любое его внимание. Я не для этого пыталась абстрагироваться от любого упоминания гонок, болидов, пит-стопов и всяких прочих вычурных глупых названий, которые напридумывали в этом ненавистном мною спорте. Но когда он сказал, что в данный момент живёт в Монако, я заинтересовалась. Пусть он не станет мне ближе, чем друг, тем не менее мне не помешают там знакомства. Даже если он гонщик. По крайней мере он не выбрал скорость и трассу вместо меня, и именно это отличало его от Алекса. Лоренц пока что не мог провиниться передо мной, поскольку мы не были знакомы до этого.

Первое желание – отказаться. Я не глядя набрала: «извини, я устала с дороги...», но остановилась, передумав. С одной стороны, меня меньше всего интересовали все эти напыщенные вечеринки, особенно учитывая контингент, который приходит туда. Гонщики, их пассии, люди, приближенные к этой всей показушной роскоши, от которой меня воротило. Да, моя семья не была бедна, но понтоваться статусом было не по мне. Глупое занятие, когда родился там, где каждый второй с золотой ложкой во рту.

С другой стороны, Алекс точно будет там. Да, это звучит как минус, но, с другой стороны, когда ещё я смогу так элегантно отомстить? Появиться прямо перед ним на вечеринке с другим мужчиной. Не просто незнакомцем, а с тем, с кем они из года в год борются за подиум, первое место, трофеи. С тем, кого он терпеть не может. Разве это не сказка? Сообщение напечаталось само по себе, а на губах заиграла лёгкая улыбка.

«Спасибо за приглашение, Крис. Я его с радостью приму».

Теперь пришло время подкосить твою уверенность, Алекс Ренар.

Г