Рыжуля Лютого

Мелоди Лейн

Рыжуля Лютого

Глава 1. Ошибка ценой в жизнь. Дамир

Тишину моего кабинета нарушает лишь мерный стук дорогих часов на запястье и тихое гудение системного блока под столом из черного мореного дуба. Я ненавижу лишние звуки. Лишних людей. Лишние проблемы.

Мой кабинет - моя цитадель. На двадцать пятом этаже одного из самых дорогих бизнес-центров города. Три стены - глухие, обшитые темными панелями. Четвертая - панорамное окно во всю высоту, за которым раскинулся ночной мегаполис. Миллионы огней, похожих на рассыпанные бриллианты. Они принадлежат мне. Не юридически, конечно. Но в этом городе ничего серьезного не происходит без моего ведома. Без моего согласия.

Я откидываюсь в глубоком кожаном кресле, делая медленный глоток виски. Лед тихо звякает о стенки бокала. Напиток дорогой, выдержанный, как и мое терпение. Но сегодня оно на исходе.

Я жду.

Жду посылку от Игоря Ржевского. Бизнесмена, который решил, что он умнее меня. Который взял у меня в долг огромную сумму на развитие бизнеса, а потом попытался "кинуть", переписав активы на подставных лиц. Он думал, что я не замечу. Наивный дурак. Я замечаю все.

Я дал ему выбор: деньги или самое дорогое, что у него есть. Его любимица, его гордость, его старшая дочь - Кристина. Фарфоровая куколка с белокурыми локонами и ангельским личиком. Идеальный актив. Послушная, воспитанная, красивая. Ржевский рыдал в трубку, умолял, но денег так и не нашел. Что ж, выбор сделан.

Кристина Ржевская должна стать гарантией того, что ее отец продаст последнюю рубашку, но вернет мне долг с процентами. А пока она поживет у меня. Будет напоминанием. Для него. И, возможно, развлечением. Для меня.

Тихий звонок по внутренней связи выводит меня из раздумий.

- Да, - бросая я в селектор.

- Дамир Тагирович, мы на месте. Поднимаемся, - голос моего начальника охраны, Руслана, звучит напряженно.

- Чисто?

- Да. Без шума. Объект в машине.

- Заводите.

Я встаю и подхожу к окну, заложив руки за спину. Внизу, на гостевой парковке, я вижу, как из тонированного внедорожника выходят двое моих людей. Они вытаскивают из салону мешковатую фигуру с мешком на голове. Легкую, почти невесомую.

Через несколько минут двери моего кабинета бесшумно открываются. Руслан и еще один боец, Артур, вталкивают внутрь свою добычу и ставят ее на колени посреди комнаты. Руки связаны за спиной. На ней какие-то дешевые джинсы и простая серая толстовка. Странный наряд для дочери миллионера.

- Развяжите, - приказываю я, не оборачиваясь. Я слышу шелест ткани, щелчок замка на стяжках. - Мешок, - мой голос спокоен, но в нем звенят ледяные нотки.

Руслан подходит и одним резким движением сдергивает мешок с головы пленницы.

И я замираю.

На меня устремляется взгляд огромных, яростных глаз. Не голубых, как у ангела. А цвета чистого сапфира. Из-под спутанных прядей выбивается не платиновый блонд, а настоящее пламя. Густые, длинные, волнистые волосы невозможного золотисто-рыжего оттенка.

Это не Кристина.

Я медленно поворачиваюсь. В кабинете повисает такая тишина, что, кажется, слышно, как пылинки оседают на полированную поверхность стола. Руслан и Артур бледнеют на глазах. Они понимают. Они все понимают.

- Это кто? - выдыхаю я вопрос. Каждое слово - как удар хлыста.

Девушка на полу вскидывает голову. На ее щеке краснеет след от грубой ткани мешка. Губы плотно сжаты. Она не плачет. Она в ярости. Живой, обжигающей.

- Я Илона, - голос у нее немного хриплый, но твердый. - Ржевская. А вы, уроды, сейчас же меня отпустите, или...

- Или что? - я делаю шаг к ней, нависая сверху. - Пожалуешься папочке? Тому самому, который променял тебя на свои деньги?

Она вздрагивает, но взгляда не отводит. В ее сапфировых глазах плещется вызов.

- Мой отец...

- Твой отец - должник. И трус, - отрезаю я. Я смотрю на своих людей. Они стоят по стойке смирно, боясь дышать. - Я просил блондинку. Тихую. Послушную. Кристину. Что это?

- Босс, она была в ее квартире... Мы... мы думали... - лепечет Артур.

- Вы думали? - я усмехаюсь, но от этой усмешки у них подгибаются колени. - Я плачу вам не за то, чтобы вы думали. Я плачу, чтобы вы исполняли. Вон. Оба.

Они пулей вылетают за дверь, оставив нас наедине.

Я присаживаюсь перед ней на корточки, всматриваясь в ее лицо. Тонкие черты, россыпь едва заметных веснушек на носу. И эти глаза. В них страх смешан с такой ненавистью, что можно было бы зажечь спичку.

- Илона, - я пробуя ее имя на вкус. Оно звучит мягче, чем она сама. - Младшенькая, надо полагать. Вечный бунтарь? Темная лошадка семьи? Папа ведь больше любил сестренку?

Ее глаза расширяются. Я попал в точку.

- Не твое собачье дело.

Дерзкая. Мне в лицо еще никто так не говорил. Раздражение, кипевшее во мне, начинает вмешиваться с чем-то другим. С интересом. Этот дикий, необузданный огонь в ней интригует куда больше, чем покорность ее сестры. План рухнул. Но, может, новый будет интереснее.

- Теперь мое, рыжуля, - я протягиваю руку и касаюсь пальцами пряди ее волос. Мягкие, как шелк. Она дергается, как от удара током. - Теперь все, что касается тебя, - мое дело. Вставай.

Я поднимаюсь и протягиваю ей руку. Она смотрит на мою ладонь с татуировкой дракона, обвившего запястье, с отвращением. И поднимается сама. Шатаясь, но без моей помощи.

- Я отвезу тебя в место, где ты будешь ждать, пока твой отец не найдет способ вернуть то, что принадлежит мне, - говорю я, направляясь к бару, чтобы налить себе еще виски. Нервы нужно успокоить. - Будешь вести себя хорошо - получишь мягкую постель и вкусную еду. Будешь упрямиться - узнаешь, почему меня называют Лютым.

Я оборачиваюсь с бокалом в руке. Она стоит посреди кабинета, маленькая, хрупкая, но несгибаемая.

- Я не буду вашей заложницей. Я сбегу.

- Попробуй, - я осушаю бокал одним глотком. - Территория в пять гектаров, двухметровый забор под напряжением и десяток охранников, который стреляют без предупреждения. Удачи.

Я подхожу к ней вплотную. От нее пахнет чем-то простым - кофе и корицей. Запах ее прежней, нормальной жизни. Этот запах неуместен в моем стерильном, пахнущем кожей и дорогим парфюмом мире. И от этого несоотвествия у меня перехватывает дыхание.

Ржевский прислал мне не ту дочь. Он ошибся. Или, может, это была самая большая удача в моей жизни.

Я беру ее за локоть. Ее кожа под моими пальцами кажется обжигающе горячей.

- Поехали домой, рыжуля.

Глава 2. Территория зверя. Илона

Страх. Липкий, холодный, парализующий. Он сковывает легкие, мешая дышать. Я пытаюсь делать глубокие вдохи, но получается лишь судорожно глотать воздух, который кажется густым и тяжелым.

Я в аду. В личном, персональном аду, у которого есть имя - Дамир Булатов. Лютый.

Он ведет меня по коридору, и его хватка на моем локте - эта хватка тюремщика. Железная, не оставляющая ни единого шанса. Мы спускаемся на лифте в подземный паркинг. Тишина звенит в ушах, нарушаемая лишь гулом механизма и стуком его ботинок по бетонному полу. Я молчу. Что я могу сказать? Все мои дерзкие слова застряли в горле комком ужаса.

Его машина - черный, хищный внедорожник, похожий на броневик. Он открывают заднюю дверь и подталкивает меня внутрь. Салон пахнет так же, как и его кабинет - дорогой кожей и чем-то терпким, мужским. Это запах власти. Запах опасности.

Я неохотно сажусь в машину, и он захлопнув дверцу, садится за руль, и машина бесшумно трогается с места. Мы выезжаем на ночные улицы города, но я не вижу привычных огней. Я вижу прутья клетки, которая увозит меня все дальше от моей жизни.

Моя жизнь... Еще несколько часов назад она была такой простой и понятной. Утренняя пробежка, лекции в университете, где я учусь на дизайнера, дурацкие шутки с подругой Ленкой по телефону, вечерняя смена в кофейне, чтобы оплачивать свою съемную однушку. Я как раз вернулась домой, уставшая, пахнущая кофе и ванильным сиропом. Сняла рабочую форму, натянула старые джинсы и любимую толстовку. Я собиралась заварить себя чай и до утра рисовать проект по колористике.

Вместо этого в мою дверь позвонили. Я думала, это Ленка забыла ключи. Открыла, не посмотрев в глазок. Моя первая и последняя ошибка. Двое мужчин в черном. Сильная рука зажимает мне рот, резкая боль в затылке от удара, и темнота.

Очнулась я уже на коленях, с мешком на голове, в этом ледяном, бездушном кабинете. И увидела его. Лютого.

Почему я? Ответ пришел сам собой. Они спутали меня с Кристиной. Моя старшая сестра живет этажом выше, в шикарной квартире, подаренной отцом. Я иногда заходила к ней. Видимо, меня выследили. Отец. Это все из-за него. Он никогда особо не заботился обо мне, всегда в центре его вселенной была Кристина - идеальная дочь, наследница. А я - так, досадное недоразумение. Видимо, и сейчас он не слишком расстроился, что вместо любимицы похитили меня. Может, даже вздохнул с облегчением. От этой мысли становится горько и больно, и эта боль на мгновение перекрывает страх.

Машина сворачивает с шоссе на узкую дорогу, петляющую сквозь сосновый лес. Вокруг ни души, ни одного фонаря. Только свет фар, выхватывающий из темноты стволы деревьев, похожие на безмолвных стражей. Наконец, мы подъезжаем к высоченному глухому забору из черного металла. Ворота бесшумно разъежаются, пропуская нас на территорию его царства.

Это не дом. Это какой-то футуристический дворец. Огромный, двухэтажный, с плоской крышей и стенами из темного камня и панорамных окон. Он стоит на холме, окруженный идеальным газоном и редкими, подсвеченными снизу деревьями. Красиво. И мертво. Как в глянцевом журнале по архитектуре.

Дамир паркует машину у входа. Выходит и открывает мою дверь.

- Выходи.

Я подчиняюсь. Ноги ватные, но я заставляю себя стоять прямо. Он ведет меня внутрь. Внутри дом еще более впечатляющий и холодный. Огромный холл с потолком высотой в два этажа. Лестница на второй этаж, кажется, парит в воздухе. Пол из черного полированного мрамора, в котором отражается холодный свет скрытой подсветки.

- Это твой дом на ближайшее время, - его голос эхом разносится в пустом пространстве. - Твоя комната наверху.

Он ведет меня по парящей лестнице. Я стараюсь не смотреть вниз. На втором этаже длинный коридор с несколькими дверьми. Он останавливается у одной из них и открывает.

- Заходи.

Я вхожу и замираю. Комната огромна. Одна стена - полностью стеклянная, от пола до потолка, с видом на темный лес. Посреди комнаты - гигантская кровать с белоснежным шелковым бельем. Рядом с ней - гардеробная и дверь, ведущая, видимо, в ванную. Все в светлых, бежево-серых тонах. Роскошно, безвкусно дорого и абсолютно безлично. Золотая клетка.

- В шкафу есть одежда. В ванной - все необходимое. Утром принесут завтрак, - монотонно перечисляет он. - Не пытайся выйти из комнаты. Она заперта снаружи. Окна бронированные. Любая попытка позвать на помощь или сбежать будет иметь последствия. Ты меня поняла?

Я медленно поворачиваюсь к нему. Он стоит в дверях, высокий, темный силуэт на фоне коридора. Черные волосы до плеч, бордовая рубашка расстегнутая на груди, открывая вид на витиеватые узоры татуировок, уходящие под ворот. Его темно-карие глаза смотрят на меня внимательно, изучающе. В них нет ни капли жалости. Только холодный расчет.

И я решаю, что не дам ему увидеть свой страх. Не доставлю ему такого удовольствия.

- Поняла, - мой голос звучит удивительно ровно. - Ваша тюрьма очень стильная. Поздравляю с хорошим вкусом.

Уголок его губ чуть дрогнул. Кажется, я почти заставила его улыбнуться.

- Спи, рыжуля. Завтра будет новый день в твоей новой жизни.

Он выходит и закрывает дверь. Слышится тихий щелчок электронного замка. Я остаюсь одна.

Первые несколько секунд я просто стою, глядя на дверь. А потом меня накрывает. Я сползаю по стене на пол, обхватываю колени руками и наконец-то даю волю слезам. Они текут беззвучно, обжигая щеки. Я плачу от страха, от бессилия, от злости на отца, на этих ублюдков, на него. На Лютого.

Сколько я так сижу, я не знаю. Но когда слезы высыхают, на их место приходит холодная, звенящая ярость. Нет. Я не буду его игрушкой. Я не сломаюсь. Я выживу. И я сбегу.

Я встаю и подхожу к огромному окну. Там, за стеклом, - непроглядная тьма леса. Но я смотрю не на нее. Я смотрю на свое отражение. Растрепанная девчонка в старой толстовке. Испуганная, но не сломленная.

Ты думаешь, что запер меня, Лютый? Ты запер здесь зверя, не менее опасного, чем ты сам. И этот зверь еще покажет тебе свои клыки.

Я иду в ванную. Она больше, чем вся моя кухня дома. Белый мрамор, огромная душевая кабина, джакузи. На полочке аккуратно разложены дорогие косметические средства. Я смотрю на свое отражение в зеркале. И впервые за вечер усмехаюсь.

Он оставил меня в комнате с кучей вещей, которыми можно обороняться. Он оставил мне свой бунтарский дух. Он совершил ошибку. Он недооценил рыжую.

Глава 3. Кофе, корица и ненависть. Дамир

Я просыпаюсь ровно в шесть, как всегда. Без будильника. Мое тело - такой же отложенный механизм, как и моя жизнь. Холодный душ, черная футболка, спортивные штаны. Час в тренажерном зале, расположенном в цокольном этаже моего дома. Железо помогает очистить голову, упорядочить мысли. Но сегодня что-то идет не так.

Вместо привычной пустоты и концентрации в голове крутится вчерашний вечер. Огонь в сапфировых глазах. Медные пряди волос, выбившиеся из-под мешка. Упрямо сжатые губы. Дерзкий, чуть хрипловатый голос: "Не повезло тебе, Лютый".

Я с силой выжимаю штангу, мышцы горят от нагрузки. Раздражение. Вот что я должен чувствовать. Раздражение от вопиющей ошибки моих людей, от нарушения планов, от появления в моей стерильной жизни этого непредсказуемого, хаотичного элемента. Но под раздражением, холодным и привычным, шевелится что-то иное. Что-то теплое и неуместное. Интерес.

Закончив тренировку, я поднимаюсь на кухню. Здесь царит идеальный порядок. Сталь, камень, стекло. Никаких запахов. Обычно. Но сегодня мне кажется, что в воздухе витает тонкий, едва уловимый аромат. Кофе и корица. Запах ее прошлой жизни, который она принесла с собой. Он въелся в мою память, как едкий парфюм.

Я наливаю себе эспрессо и подхожу к монитору системы безопасности. Несколько кликов - и на экране появляется изображение ее комнаты. Камера установлена в углу потолка, давая почти полный обзор.

Она не спит. И, судя по всему, не спала вовсе. Кровать идеально застелена, нетронута. Сама она, облаченная в один из шелковых халатов, которые горничная положила в шкаф, ходит по комнате. Босая, маленькая фигурка на фоне огромного панорамного окна, за которым занимается холодный, серый рассвет. Светло-бежевый шелк обрисовывает хрупкие плечи и тонкую талию, но ее движения лишены слабости. Она изучает. Ощупывает стену, стучит костяшками пальцев по бронированному стеклу, заглядывает в каждый угол. Ищет слабое место. Ищет выход.

Наивная.

На моем лице появляется усмешка. Она - дикий зверек, попавший в клетку и отчаянно ищущий лазейку. Это забавляет. И, к моему собственному удивлению, не вызывает желания немедленно сломать ее волю. Наоборот. Мне хочется посмотреть, на что она способна.

Но сначала - дела. Я набираю номер Руслана.

- Ко мне. Оба. Через пять минут.

Они появляются в моем кабинете на цокольном этаже - там, где я решаю вопросы, не предназначенные для ушей посторонних. Бледные, напряженные, как струны. Они знают, что их ждет.

- Вы облажались, - говорю я тихо, откинувшись в кресле. Тишина в комнате давит. - Вы привезли мне не тот товар. Вы создали мне проблему.

- Виноват, Дамир Тагирович. Простите, - голос Руслана глух. Артур просто смотрит в пол.

- "Простите" не покрывает издержки. Вы знаете мои правила. За каждую ошибку нужно платить. - я открываю ящик стола и достаю толстую пачку купюр. Отсчитываю половину. - Это ваш штраф. Остальное - Артуру на лечение.

Руслан не спрашивает, какое лечение. Он знает. Я встаю, подхожу к Артуру, который дернулся при упоминании своего имени.

- Ты думал головой, которую я тебе не для этого дал, - мой голос спокоен, но от этого спокойствия у парня по спине бежит холод. - Но ты первым вошел в квартиру. И первым применил силу к женщине, которая не была нашей целью. Это непрофессионально.

Мой кулак двигается быстро, без замаха. Точный, выверенный удар в солнечное сплетение. Артур складывается пополам, хрипло хватая ртом воздух. Он не падает - Руслан успевает его подхватить.

- Урок усвоен? - спрашиваю я, вытирая костяшки пальцев платком.

- Так точно, - сипит Артур.

- Вон. И чтобы больше я о ваших "мы думали" не слышал. Выполняйте приказы. Дословно.

Они уходят. Жестоко? Да. Но это мой мир. Здесь слабость и ошибки стоят дорого. Иногда - жизни. Сегодня они отделались легко.

Настало время для главного звонка. Я нахожу в контактах номер Игоря Ржевского. Он отвечает после первого же гудка. Голос дрожит.

- Да?

- Доброе утро, Игорь, - говорю я нарочито бодро. - Надеюсь, хорошо спал? А то я вот из-за тебя не очень. Возникла небольшая неувязка.

- Что? Что с Кристиной? Она жива? - он почти визжит.

- Успокойся. Твоя Кристина, надо полагать, сейчас нежится в своей постельке и знать не знает о проблемах папочки. Мои орлы немного промахнулись. Забрали не ту дочь.

В трубке на несколько секунд повисает оглушительная тишина. Я почти физически ощущаю, как на том конце провода у него отлегло от сердца.

- Илона? - шепчет он. В голосе не страх, а... недоумение. И облегчение. Такое явное, что мне становится противно.

- Бинго. Так вот, Игорь. Предложение остается в силе. Деньги в течение недели. Или... рыжуля останется у меня. В качестве компенсации за моральный ущерб и потраченное время. Я даже готов списать половину твоего долга. Она ведь тебе не так дорога, как блондиночка, верно? Упростим тебе задачу.

- Что... что вы хотите сделать? - его голос снова дрожит, но уже не от страха за дочь, а от страха за себя.

- Пока ничего. Но она юная, дерзкая. Может наделать глупостей. А я этого не люблю. Время пошло, Игорь.

Я отключаюсь, не дожидаясь ответа. Мразь. Он даже не попытался поторговаться. Не попросил поговорить с ней. Он был рад, что жертвой стала нелюбимая дочь.

Эта мысль вызывает во мне странный, злой азарт. Он ее бросил. А я подобрал. Значит, теперь она - моя. Моя проблема. Моя игрушка. Моя... ответственность? Я отгоняю эту мысль.

Горничная уже приготовила поднос с завтраком - овсянка с ягодами, тосты с авокадо, свежевыжатый сок. Еда для фарфоровой куклы, не для дикого зверька. Но пусть привыкает. Я беру поднос и сам несу его наверх. Хочу увидеть ее реакцию.

Открываю дверь своим ключом. Она замирает посреди комнаты и резко оборачивается. Взгляд - два осколкам сапфира, в которых плещется ярость. Она уже не выглядит хрупкой. Шелковый халат распахнулся на груди, открывая простую серую майку, в которой она, видимо, надела, когда переодевалась в ванной. Волосы спутаны, но от этого кажутся еще более живыми, огненным ореолом вокруг головы.

- Доброе утро, рыжуля, - я ставлю поднос на столик у окна. - Время завтракать.

- Я не голодна.

- Это не вопрос, - отвечаю я, садясь в кресло напротив. - Это правило. В моем доме мои гости едят.

- Я не гостья. Я пленница.

- Тем более. Пленница должна быть в хорошей форме. Иначе игра будет неинтересной. - я смотрю на нее в упор. - Садись.

Она не двигается с места, только сжимает кулаки. Упрямство в чистом виде.

- Я разговаривал с твоим отцом, - небрежно бросаю я.

Это срабатывает. Она вздрагивает, маска ярости на мгновение трескается, и я вижу под ней боль и растерянность.

- Что... что он сказал?

- Он был очень рад узнать, что его любимая Кристина в безопасности.

Я бью прицельно, в самое уязвимое место. И вижу, как мои слова достигают цели. Ее глаза темнеют, в них появляются влажный блеск, но она не плачет. Лишь вскидывает подбородок еще выше.

- Я так и думала.

В ее голосе столько горечи и презрения, что это задевает даже меня.

- Так что не жди, что он примчится тебе спасать, - продолжаю я, уже мягче. - Теперь ты зависишь только от себя. И от меня. Так что советую быть умницей. Садись и ешь.

Она медленно подходит к столику и садится на стул. Спина прямая, как струна. Берет ложку, но не ест, просто смотрит в тарелку.

- Почему "рыжуля"?

Вопрос застает меня врасплох.

- Потому что ты рыжая, - просто отвечаю я. - И потому что я так хочу.

- У меня есть имя.

- У тебя было имя в твоей прошлой жизни. Здесь у тебя будет то имя, которое я тебе дам. Привыкай, - я поднимаюсь. Подхожу к ней, останавливаюсь за ее спиной. Наклоняюсь, и мои губы оказываются у самого ее уха. Я чувствую тепло ее кожи, вдыхая запах шампуня - что-то свежее, цветочное. И под ним все тот въевшийся в кожу аромат корицы. От этой близости по моему телу проходит странная дрожь. Запретное, неуместное желание. - Съешь все до последней крошки. А потом прими душ. Через час я пришлю тебе одежду. Все, что на тебе сейчас, будет сожжено. Твоя старая жизнь закончилась. Добро пожаловать в новую.