Лунный Капитан

На третий день его добровольного заточения погода начала портиться. Небо, еще утром ясное и голубое, затянулось свинцовыми тучами. Ветер крепчал с каждым часом, срывая с волн белые гребни. Корабль, до этого плавно скользивший по воде, начал вздрагивать и крениться. Команда работала в лихорадочном темпе, убирая паруса, закрепляя все, что могло сорваться. Их лица были сосредоточены и серьезны. Я поняла - приближается шторм.

Я никогда не видела настоящего морского шторма. В романах его описывали как нечто величественное и ужасающее. Реальность превзошла все описания. К вечеру "Лунная Тень" превратилась в щепку, брошенную в кипящий котел. Гигантские волны, черные, как смола, вздымались вокруг, грозя поглотить нас. Ветер выл в снастях, словно тысяча голодных волков. Корабль стонал и трещал, взлетая на гребень волны и с ужасающим грохотом проваливаясь в бездну.

Меня заперли в каюте. Все незакрепленные предметы - книги, чернильница, оловянный кувшин - летали от стены к стене. Я вцепилась в край кровати, пытаясь удержаться, и молилась. Не столько о своем спасении, сколько о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Страх был липким, первобытным. Он проникал в каждую клеточку тела, парализуя волю.

Именно в тот момент, когда мне показалось, что следующая волна непременно разнесет корабль в щепки, дверь каюты распахнулась. На пороге стоял он. Капитан Морган.

Он был похож на бога этого шторма. Его платиновые волосы промокли и прилипли ко лбу, по лицу струилась вода. Рубашка была расстегнута на груди, открывая напряженные мышцы. Но самым поразительным были его глаза. В них не было страха. Лишь азарт, дикая, первобытная энергия и абсолютная уверенность. Он был в своей стихии.

- Вы в порядке? - прокричал он, перекрывая рев бури.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он вошел, закрыв за собой дверь, и каюту тут же накренило с такой силой, что он едва устоял на ногах, ухватившись за стол. Я соскользнула с кровати и покатилась по полу. Он одним движением подхватил меня, прижимая к себе, чтобы я не ударилась о стену.

Я оказалась в его объятиях. Его тело было твердым, как скала, и от него пахло дождем, морем и озоном. Я чувствовала, как бьется его сердце - сильно, ровно, в унисон с ударами волн о корпус корабля. Его рука крепко держала меня за талию. И в этот момент, посреди ревущего хаоса, я впервые за много дней почувствовала себя в безопасности.

- Нужно закрепить все, что может нас покалечить, - сказал он мне в самое ухо, его дыхание опалило мою кожу.

Мы работали вместе, молча, понимая друг друга без слов. Он подавал мне веревки, а я привязывала сундук к кровати, кресло к столу. Наши руки соприкасались, наши тела сталкивались при каждом резком крене. И каждое такое прикосновение было подобно удару молнии. Страх шторма отступил, сменившись другим, не менее сильным волнением.

Когда все было закреплено, мы остались стоять посреди каюты, держась за стол, чтобы не упасть. Корабль снова взлетел на волну, и мы оказались совсем близко друг к другу. Он смотрел на меня, и в его зеленых глазах больше не было ни холода, ни ярости. Там было что-то другое - темное, горячее, пугающее и в то же время манящее.

- Вы не боитесь, - это был не вопрос, а утверждение

- С вами - нет, - выдохнула я, сама удивляясь своей честности.

Его взгляд опустился на мои губы. Мир сузился до этого крошечного пространства между нами, до рева ветра за окном и стука наших сердец. Он медленно наклонил голову. Я замерла, не в силах дышать. Я знала, что должна оттолкнуть его, закричать, напомнить ему и себе, что он мой враг. Но я не могла. Я просто смотрела в его глаза и ждала.

Корабль содрогнулся от особенно сильного удара. Момент был нарушен. Он отстранился, и на его лице снова появилась тень привычной маски.

- Шторм скоро стихнет, - сказал он уже другим, ровным голосом. - Оставайтесь здесь. Так безопаснее.

Он вышел так же внезапно, как и появился, оставив меня одну, с колотящимся сердцем и вкусом соли и несбывшегося поцелуя на губах. Шторм бушевал за бортом, но самая сильная буря теперь была внутри меня. И я понимала, что эта буря изменит все.

Глава 11. Решение капитана. Тристан

Шторм был очищением. Я стоял у штурвала, и ледяные потоки воды хлестали меня по лицу, смывая усталость, сомнения и проклятый образ ее сочувствующих глаз. Ветер ревел, волны бились о борт, и в этом первобытном хаосе я снова был собой. Лунным Капитаном. Хозяином своей судьбы, повелителем стихии. Здесь, наедине с яростью океана, не было места слабости, прошлому и женщине с глазами цвета виски.

Но я лгал себе.

Когда первая, самая сильная волна ударила в корму так, что затрещали шпангоуты, моей первой мыслью была она. Не корабль, не команда, не моя собственная жизнь. Она. Запертая в моей каюте, одна, испуганная. Образ ее хрупкой фигуры, бросаемой из стороны в сторону, встал перед глазами с такой отчетливостью, что я, бросив штурвал на Боско, ринулся вниз.

Я ворвался в каюту, готовый увидеть ее плачущей, забившейся в угол. Но она держалась. В ее глазах был страх, да, но не паника. Она вцепилась в кровать, и в ее позе была все та же несгибаемая гордость. И в этот момент я понял, что пришел не спасать ее. Я пришел, потому что не мог находиться там, наверху, зная, что она здесь, в опасности. Я пришел, потому что нуждался в том, чтобы увидеть ее, убедиться, что она в порядке.

Прикосновение к ней было пыткой и благословением одновременно. Когда я подхватил ее, прижал к себе, чтобы уберечь от удара, ее тепло, ее запах, ее мягкость под грубой тканью платья - все это ударило по мне сильнее, чем любая штормовая волна. Я держал в руках весь свой хаос, все свои противоречия.

Мы работали вместе, и эта слаженность, это инстинктивное понимание друг друга пугали меня. Мы двигались как единое целое, два элемента одного механизма. На несколько минут она перестала быть пленницей, а я - ее тюремщиком. Мы были просто мужчиной и женщиной, борющимися за выживание.

А потом, когда работа была закончена, наступил тот момент. Момент тишины посреди рева бури. Она стояла так близко, подняв на меня свои огромные, потемневшие от волнения глаза. И в них не было ненависти. В них было доверие. Она доверяла мне. Мне, своему похитителю. И это доверие было опаснее любого клинка.

Я почти поцеловал ее. Желание было таким сильным, таким всепоглощающим, что я на мгновение потерял контроль. Я хотел ощутить вкус ее губ, хотел заставить ее забыть, кто мы, хотел утонуть в ней и забыться сам. Это было бы так просто. Поддаться искушению. Взять то, что, как мне казалось, она была готова отдать.

Но я отстранился. Потому что в последнюю секунду я увидел не только женщину. Я увидел свою пленницу. И понял, что если я поцелую ее сейчас, в момент ее слабости и страха, это не будет ее свободным выбором. Это будет еще одним проявлением моей власти, еще одной формой насилия, пусть и облаченной в нежность. Это будет низко. И человек, которым я когда-то был, Тристан Морган, не мог этого допустить. Лунный Капитан мог бы. Но Тристан - нет.

Я ушел, бросив ей несколько резких фраз, чтобы снова воздвигнуть стену между нами. Вернувшись на мостик, я чувствовал себя опустошенным. Шторм снаружи утихал, но буря внутри меня только разгоралась.

Я понял страшную вещь. Я больше не хотел от нее только подчинения. Я хотел ее доверия, ее уважения, ее… расположения. Но как я мог на это рассчитывать, если держал ее в плену? Как она могла свободно выбрать меня, если у нее не было выбора?

Я смотрел на утихающее море, на первые звезды, проглянувшие сквозь рваные тучи. И я принял решение. Мучительное, противоречащее всем моим планам, ставящее под угрозу всю мою месть. Но единственно верное.

Лорд Эшфорд уже отдал мне часть нужных сведений под давлением страха за свою жизнь и жизнь племянницы. Этого было достаточно, чтобы начать. Остальное я мог добыть и другими путями. Ее роль в моей игре была окончена.

Я должен был ее отпустить.

Эта мысль была острой, как нож в сердце. Отпустить ее - значило снова остаться одному со своими демонами. Потерять единственный лучик света в моей беспросветной тьме. Но это была единственная цена, заплатив которую, я мог дать ей настоящую свободу. Свободу выбора. Свободу ненавидеть меня или… когда-нибудь, возможно, простить. И, может быть, только тогда у меня появится призрачный шанс заслужить то, чего я так отчаянно захотел в тот момент в каюте: ее добровольный поцелуй.

Глава 12. Цена гостеприимства. Эммелина

Утро после шторма было неестественно тихим и ясным. Небо, умытое ночным ливнем, сияло бледной, акварельной голубизной. Море, еще вчера казавшееся разъяренным чудовищем, теперь лениво покачивало корабль на мягких, изумрудных волнах. "Лунная Тень" пострадала - я видела сломанный рей и порванные снасти, - но она выстояла. И я вместе с ней.

Я не спала всю ночь. После того, как капитан Морган покинул каюту, я еще долго сидела на полу, прислушиваясь к затихающему вою ветра и гулкому стуку собственного сердца. Момент близости, почти случившийся поцелуй - все это стояло перед глазами, обжигая щеки румянцем. Я прокручивала в голове каждую деталь: его властный, но в то же время оберегающий захват, тепло его тела, темный огонь в глазах, то, как он отстранился в самый последний момент… Почему? Что его остановило? Страх? Презрение? Или что-то иное, куда более сложное?

Мои чувства были в полном смятении. Ненависть, которая была моим щитом и компасом все это время, дала трещину. Сквозь нее пробивалось что-то новое, пугающее и волнующее. Я видела его не только как жестокого пирата, но и как человека, способного управлять штормом, как мужчину, который сдержал свой порыв в момент моей уязвимости. Я злилась на себя за эту слабость, за это непрошеное понимание, но ничего не могла с собой поделать.

Когда утром юнга Джимми принес мне завтрак - пресную овсянку и кружку воды, - он передал мне и приказ. "Капитан ждет вас на палубе".

Мое сердце пропустило удар. Я оделась, заплела волосы в тугую косу, стараясь придать своему лицу самое холодное и непроницаемое выражение. Я не покажу ему своего смятения. Я по-прежнему его пленница, и он мой враг. Я должна помнить об этом.

Он ждал меня у штурвала. На ярком солнце его платиновые волосы казались почти белыми. Он был одет в свежую рубашку, и вид у него был спокойным и отстраненным, словно и не было прошлой ночи, словно не было этого почти случившегося безумия.

- Леди Сомерсет, - начал он официальным тоном, не глядя на меня, а устремив взгляд на линию горизонта. - Обстоятельства изменились. Я получил от вашего дяди часть необходимой мне информации. Ваше дальнейшее пребывание на моем корабле более не является необходимостью.

Я замерла, не веря своим ушам. Свобода? Он… отпускает меня? Радость, которая должна была захлестнуть меня, почему-то не пришла. Вместо нее в груди зародилась холодная, сосущая пустота.

- Что это значит? - спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

- Это значит, что я намерен высадить вас в ближайшем порту. Мы идем к Азорским островам. Через несколько дней мы достигнем острова Фаял. Там вы сможете найти корабль, идущий в Англию. Ваш дядя останется со мной до тех пор, пока я не получу все, что мне нужно. Но ваше возвращение в Лондон послужит гарантией того, что он будет в безопасности.

Все было логично. Разумно. И так… холодно. Он говорил обо мне, как о вещи, которую использовали и теперь возвращают за ненадобностью. Вся та близость, то напряжение прошлой ночи - все это было лишь игрой моего воображения, порождением страха и шторма. Для него ничего не изменилось.

Горькая обида и уязвленная гордость захлестнули меня, вытесняя смятение. Я заставила себя улыбнуться - холодной, светской улыбкой.

- Я признательна вам, капитан. Хотя ваше гостеприимство и было несколько навязчивым, я буду рада покинуть вашу компанию. Могу я поинтересоваться, что станет с моей репутацией, о которой вы так пеклись вначале?

Он наконец повернулся и посмотрел на меня. В его глазах я не увидела ничего, кроме усталости.

- Я составлю для вас историю. Вы и ваш дядя были спасены мной с тонущего судна. Я - капитан торгового судна "Морская звезда", и я доставлю вас в нейтральный порт, откуда вы сможете вернуться домой. Это правдоподобная легенда, которая сохранит вашу честь.

Он продумал все. Он даровал мне не только свободу, но и спасал мое доброе имя. Это было… благородно. И от этого становилось только хуже. Я хотела ненавидеть его - безжалостного пирата, похитителя. А ненавидеть этого усталого, рассудительного мужчину, который пытался исправить содеянное, было гораздо сложнее.

- Что ж, - произнесла я, делая реверанс, полный сарказма. - Благодарю вас за вашу неожиданную щедрость, капитан.

Я повернулась, чтобы уйти, но его голос остановил меня.

- Эммелина.

Он впервые назвал меня по имени. Не "леди Сомерсет", не "леди". Просто Эммелина. Я замерла, не оборачиваясь.

- Прошлой ночью… - начал он и запнулся. Я ждала, затаив дыхание. - Шторм был сильным. Я рад, что вы не пострадали.

Это было не извинение. Не объяснение. Просто констатация факта. Но в его голосе я услышала то, чего не было в словах. Сожаление. И что-то еще, похожее на тоску.

- Я тоже рада, что "Лунная Тень" уцелела, - ответила я так же ровно и ушла, не оборачиваясь.

Это было наше первое перемирие. Хрупкое, невысказанное, построенное на том, что осталось недосказанным прошлой ночью. Он даровал мне свободу, но я впервые в жизни не была уверена, что хочу ее.

Глава 13. Дорога домой. Тристан

Я наблюдал, как она уходит. Прямая спина, гордо вскинутая голова. Она сделала саркастический реверанс, бросила мне в лицо слова о щедрости, и ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она приняла новость о своей свободе как должное, как то, что ей и так причиталось. И только я знал, чего мне стоило это решение. Каждая ее колючая фраза была для меня уколом, но я заслужил их все.

Когда она уже поворачивалась, чтобы уйти, ее имя сорвалось с моих губ. Эммелина. Я сам не понял, зачем я это сделал. Наверное, просто хотел услышать, как оно звучит в утреннем воздухе. Хотел еще на мгновение удержать ее.

"Прошлой ночью… Шторм был сильным. Я рад, что вы не пострадали".

Жалкие, пустые слова. Я хотел сказать совсем не это. Я хотел сказать: "Прошлой ночью я чуть не сошел с ума от страха за вас. Прошлой ночью я увидел в ваших глазах доверие, которого не заслуживаю. Прошлой ночью я понял, что вы для меня больше, чем пленница". Но я не сказал. Потому что такие слова, сказанные тюремщиком своей заключенной, были бы верхом низости. Они прозвучали бы как еще одна манипуляция.

Я остался один у штурвала. Решение было принято, приказ отдан. Мы шли курсом на Фаял. Через три, может, четыре дня она сойдет на берег, и я больше никогда ее не увижу. Эта мысль была тупой, ноющей болью в груди. Я получил то, чего хотел: вернул себе контроль, поступил правильно, дал ей свободу. Так почему же я чувствовал себя так, словно добровольно вырвал себе сердце?

Следующие дни превратились в пытку. Она избегала меня, и я был ей за это благодарен. Мы почти не сталкивались. Она проводила время либо в каюте, либо ухаживая за своим матросом, чья рука, к моему удивлению, действительно шла на поправку. Она создала на моем корабле свой маленький мир, в который мне не было доступа.

Я с головой ушел в работу. Я часами просиживал над картами, прокладывая курс, выверяя расчеты. Ночью, когда все спали, я поднимался на палубу и смотрел на звезды. Они всегда были моими лучшими друзьями - холодные, далекие, неизменные. Они не лгали, не предавали. По ним я мог найти путь в любом океане. Но сейчас, глядя на россыпь бриллиантов на черном бархате неба, я впервые в жизни чувствовал себя заблудившимся. Мой главный навигационный прибор - моя цель, моя месть - дал сбой.

Однажды ночью я, как обычно, стоял на юте с секстантом в руках, определяя наше положение по Полярной звезде. Ночь была тихой и ясной.

- Она красивая, правда? - раздался тихий голос за моей спиной.

Я обернулся. Это была она. Эммелина. Она вышла на палубу, накинув на плечи тонкую шаль. Лунный свет падал на ее лицо, делая его бледным и таинственным.

- Полярная звезда, - сказал я, опустив секстант. Мой голос прозвучал хрипло. - Самый надежный ориентир для моряка в северных широтах.

- Мой отец учил меня находить ее, - сказала она, подходя ближе и вставая рядом со мной у поручня. - Он говорил, что, что бы ни случилось, пока ты видишь ее, ты всегда сможешь найти дорогу домой.

Ее слова о отце застали меня врасплох. Я всегда видел в ней лишь аристократку, племянницу лорда. И никогда не думал о ней как о дочери, которая потеряла отца.

- Он был моряком? - спросил я, сам удивляясь своему вопросу.

- Нет, - она покачала головой, и легкая грустная улыбка тронула ее губы. - Он был ученым. Астрономом. Он любил звезды больше, чем людей. Говорил, что они честнее.

Мы замолчали, глядя на небо. Тишина не была напряженной, как раньше. Она была… мирной. Наполненной шумом волн и далеким скрипом снастей.

- Вы тоже любите их больше, чем людей? - спросила она вдруг, поворачиваясь ко мне.

Ее вопрос был прямым и обезоруживающим. Я посмотрел в ее глаза, в которых отражались звезды.

- Я им больше доверяю, - честно ответил я. - Люди… могут сбить с курса.

- Или указать новый, - тихо возразила она.

Мы стояли так близко, что я снова чувствовал ее тепло. Но на этот раз все было иначе. Не было ни шторма, ни страха, ни напряжения. Была лишь тихая лунная ночь, двое людей и бесконечное звездное небо над головой. И в этот момент я понял, что она была права. Она сама стала для меня такой звездой. Не холодной и далекой, как Полярная, а новой, яркой, которая появилась на моем небосклоне и сбила все мои карты. Звездой, которая указывала путь не к мести, а к чему-то другому. К чему-то, что я давно считал для себя потерянным. К надежде.

- Скоро Фаял, - сказал я, нарушая молчание. Мне нужно было это сделать, чтобы не сойти с ума от ее близости. - Вам стоит отдохнуть.

Она кивнула.

- Спокойной ночи, капитан.

- Спокойной ночи, Эммелина.

Она ушла. А я еще долго стоял, глядя на звезды, и впервые за двенадцать лет чувствовал, что мой путь домой может быть не таким, каким я его себе представлял. И что самая главная звезда на моем небе - это та, которую я собираюсь добровольно отпустить.

Глава 14. Конец путешествия. Эммелина

Разговор под звездами изменил ту хрупкую, невидимую материю, что существовала между мной и капитаном Морганом. Перемирие, заключенное на словах, переросло в нечто большее - в молчаливое понимание. Мы по-прежнему почти не разговаривали, но теперь, когда наши взгляды случайно встречались, в его глазах я видела не холодную сталь, а отблески той ночной беседы, тень уязвимости, которую он мне позволил увидеть.

Мысль о скорой свободе, которая еще недавно казалась единственным спасением, теперь вызывала глухую, ноющую боль. Вернуться в Англию? В мой мир балов, жеманных улыбок и пустых разговоров? После всего, что я пережила, после шторма, после крови на руках, после разговоров о звездах с самым опасным человеком, которого я когда-либо встречала, - та жизнь казалась мне чужой, пресной, как дистиллированная вода.

Я стала искать предлоги, чтобы выходить на палубу чаще. Я помогала Сэму разрабатывать руку, прогуливаясь с ним от борта к борту. Я разговаривала с юнгой Джимми, который с восторгом рассказывал мне о разных видах морских узлов. Я даже пару раз перекинулась словами с хмурым помощником капитана, Боско, который, к моему удивлению, оказался не таким уж и грубым - он с теплотой говорил о своей семье, оставшейся в Бристоле. Я становилась частью этого мира, вплеталась в его ткань, и мысль о том, что скоро меня вырвут из нее, была невыносима.

Иногда по вечерам я снова выходила на ют, надеясь застать там капитана. Но он больше не появлялся. Словно тот ночной разговор был пределом откровенности, который он мог себе позволить, и теперь он снова выстроил свои стены.

На утро четвертого дня в воздухе появился новый запах. Не просто запах соли, а что-то еще - сладковатый, пряный аромат земли, цветов и дыма.

- Земля! - раздался крик с мачты.

Я выбежала на палубу вместе со всеми. Впереди, на горизонте, из синей дымки проступали зеленые очертания острова. Горы, покрытые густой растительностью, сбегали к белой полосе прибоя. Фаял. Конец моего путешествия. Моя свобода.

Сердце сжалось в тугой, болезненный комок.

Мы вошли в бухту портового города Орта. Это было живописное место: белые домики с красными черепичными крышами карабкались по склонам холма, а в гавани теснились мачты десятков кораблей со всего света. "Лунная Тень" бросила якорь поодаль от основного скопления судов, не привлекая лишнего внимания.

Вскоре ко мне в каюту вошел капитан. Он был одет в строгий, но качественный дорожный камзол темно-синего сукна, его волосы были аккуратно собраны в хвост. Он больше не был похож на пирата. Он был похож на того, кем, возможно, был когда-то - на аристократа, морского офицера.

- Леди Сомерсет, шлюпка готова, - сказал он своим обычным ровным тоном. - Боско проводит вас на берег. Он поможет вам найти место в гостинице и разузнает о кораблях, идущих в Англию. Вот, возьмите.

Он положил на стол тяжелый кошель. Звякнули монеты.

- Я не приму ваших денег, - холодно ответила я, хотя внутри все кричало.

- Это не мои деньги. Это часть того, что было в каюте вашего дяди. Считайте это возвращением вашего же имущества. Вам понадобятся средства на дорогу.

Он снова все продумал. Лишил меня даже возможности отказаться, сохранив гордость.

- Мои вещи… - начала я, глядя на свое простое суконное платье.

- Их доставят вам в гостиницу позже, - отрезал он.

Наступило молчание. Это был конец. Сейчас я должна встать, пойти за Боско, сесть в шлюпку и навсегда исчезнуть из его жизни. И я не могла сдвинуться с места.

- Почему вы это делаете? - вырвалось у меня. - Почему просто не оставили меня в море после того, как получили то, что хотели от дяди? Это было бы проще.

Он долго смотрел на меня, и его лицо было похоже на каменную маску, под которой бушевали неведомые мне чувства.

- Потому что это было бы… неправильно, - наконец произнес он, и в этом простом слове я услышала всю тяжесть его внутренней борьбы.

- Неправильно? - я горько усмехнулась. - Вы - пират, капитан. Вы похитили меня, держали в заложницах. И теперь вы говорите о том, что правильно, а что нет?

- Даже у пиратов есть свой кодекс, Эммелина, - его голос стал тише, и он снова назвал меня по имени. - Моя война - не с женщинами.

Он подошел к двери и открыл ее. За ней стоял Боско.

- Пора, - сказал капитан, не глядя на меня.

Я встала. Ноги были ватными. Я прошла мимо него, стараясь не коснуться, не посмотреть в его глаза. Но уже на пороге я не выдержала и обернулась.

- Прощайте, капитан Морган.

- Прощайте, леди Сомерсет, - ответил он, и его голос был холоден, как морская вода в глубине.

Я спускалась по трапу в шлюпку, и каждый шаг был пыткой. Я села на скамью, Боско и еще двое матросов взялись за весла. Шлюпка отчалила. Я не смотрела на берег. Я смотрела назад, на черный силуэт "Лунной Тени". Я видела его фигуру на палубе - одинокую, неподвижную. Он смотрел, как я уплываю.

Земля под ногами, когда я сошла на пристань, показалась мне чужой и неустойчивой. Я обрела свободу, но чувствовала себя так, словно меня вырвали с корнем и бросили на каменистую почву. И глядя на удаляющийся корабль, который уносил с собой человека, бывшего моим врагом, тюремщиком и… спасителем, я впервые в жизни поняла, что самая надежная тюрьма - та, которую мы строим в собственном сердце. И из этой тюрьмы я, кажется, уже никогда не выйду.

Глава 15. Бессмысленная месть. Тристан

Я стоял на палубе, пока шлюпка не превратилась в крошечную точку, а затем и вовсе не растворилась в ярком мареве портовой жизни. Я смотрел еще долго после того, как она исчезла, словно надеялся, что сила моего взгляда сможет повернуть время вспять, вернуть ее обратно. Но море было безразлично к моим желаниям. Она ушла.