Цена твоей ненависти

Лира Оскольская

Цена твоей ненависти

Глава 1.Сделка на вкус как медь и пепел.

Ненависть имеет свой вкус. Для Киры она была на вкус как медь и пепел - металлическая, горькая, оседающая на языке каждый раз, когда она вспоминала имя Волковых.

Она стояла перед массивными дубовыми дверями на последнем этаже небоскреба «Волков-Холдинг», чувствуя, как под каблуками дешевых туфель гудит пол. Вокруг царила стерильная, дорогая тишина, пахло озоном и ледяным кондиционированным воздухом. Это был запах богатства. Запах людей, которые решали судьбы, не вставая из-за столов.

Людей, которые разрушили её семью.

— Кира? — секретарша, чья безупречная укладка стоила, наверное, больше, чем вся одежда Киры, кивнула в сторону дверей. — Александр Александрович ждет вас.

Кира выпрямила спину, вцепившись ногтями в ладони, чтобы скрыть дрожь. Только не сейчас. Только не показывай ему, что ты напугана.

Она толкнула тяжелые двери и шагнула в логово зверя.

Кабинет Алекса Волкова был огромным, с панорамными окнами во всю стену. Сам Александр стоял у стекла, спиной к ней. Его силуэт -широкие плечи, идеальная осанка, темный костюм, сидящий так, будто был сшит на нем самом излучал ту самую опасную, хищную грацию.

— Закрой дверь, Кира, — его голос был низким, ровным, без единой нотки приветствия.

Она щелкнула замком. Звук прозвучал как выстрел.

Алекс медленно обернулся. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по ней. Кира знала, что он видит. Он видит заломы на её дешевом, но безупречно чистом пальто. Видит бледную, лишенную румянца кожу - результат бессонных ночей в очередях к следователю и дешевых столовых. Видит темные волосы, собранные в небрежный пучок, и глаза, которые, она знала, выглядят слишком большими для её изможденного лица.

Она не была похожа на глянцевых куколок, которыми был окружен Волков. В ней не было лоска. Но в ней была та самая дикая, непричесанная красота загнанной волчицы, которая заставляла мужчин оборачиваться ей вслед. И сейчас этот взгляд Алекса обжигал её как клеймо.

— Ты вызвал меня, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Говори. У меня мало времени, мне нужно ехать на свидание с адвокатом, которого ты, надеюсь, оплатишь.

Алекс усмехнулся. Усмешка не коснулась его глаз. Он подошел к массивному столу из черного дерева и бросил на него тонкую папку.

— Адвокаты будут. Лучшие в стране. Илья выйдет на свободу, Кира. Вопрос лишь в том, какой ценой.

При звуке имени брата у Киры перехватило дыхание. В её голове на долю секунды вспыхнула картинка, от которой её до сих пор тошнило: год назад, их уютное архитектурное бюро «Строгов и партнеры», смех Ильи, чертежи на столах А потом, шумный взлом дверей, люди в масках, наручники на руках её брата. Илья, гений архитектуры, их семейная гордость, который выглядел таким маленьким и сломленным, когда его вели к полицейской машине.

Обвинение: хищение в особо крупных размерах и промышленный шпионаж. Якобы Илья украл проекты и продал их конкурентам. Кира знала правду, что их подставили, украли их же собственные чертежи, а виновным сделали Илью.

За этот год Кира продала машину, последние украшения матери, переехала в сырую однушку на окраине и работала на трех работах, чтобы оплачивать адвокатов, которые просто брали деньги и ничего не делали. Она была на грани. Она не спала, не ела, она просто существовала, ожидая звонка из тюрьмы о том, что её брат не пережил очередную «разборку» в камере.

Сердце Киры пропустило удар, но она не подала виду.

— Какую цену ты хочешь? Если ты думаешь, что я продамся тебе за его свободу, ты ошибся адресом. Я не шлюха, Волков.

— Нет, ты гораздо сложнее, — он обошел стол и оперся на него, скрестив руки на груди. — Ты — гордая. А гордость, как известно, самый дорогой товар.

Он придвинул папку к краю стола.

— Открывай.

Кира не двинулась с места. — Я не буду подписывать никаких векселей.

— Это не расписка, — тихо произнес Алекс. — Это брачный контракт. На один год.

Тишина в кабинете стала такой густой, что в ней можно было тонуть. Кира моргнула, думая, что ослышалась. Затем по её лицу разлилась холодная, злая усмешка.

— Ты спятил? Или это у вас семейное - сходить с ума от власти? Я не выйду за тебя. Ни за что. Скорее, я сама перережу себе вены прямо на этом ковре.

— Не драматизируй, — отрезал он, и в его голосе впервые прорезалась сталь. — Твоя семья на мели. Брат в тюрьме, где ему могут сломать хребет по первому щелчку. У тебя нет денег, нет связей и нет будущего. А у меня есть дядюшка, который только и ждет, чтобы старый Волков отправился на тот свет, и тогда он заберет компанию. Старик поставил ультиматум: либо я женюсь и предоставляю ему наследника до конца года, либо совет директоров отдаст контроль моему дяде.

Кира слушала, и мир вокруг неё слегка пошатнулся. Наследник. Брак. Он говорит о ней как об инструменте.

— Почему я? — выплюнула она. — У тебя очередь из светских львиц стоит.

— Потому что мне нужна не просто кукла для прессы, — Алекс сделал шаг к ней, сокращая расстояние. От него пахло дорогим виски и чем-то терпким, мужским. — Мне нужна жена, которая будет напоминать моему дяде и всему городу, кто здесь хозяин. Я беру в жены девушку из семьи Строговых, которую мы уничтожили. Это идеальное доминирование. Это пощечина всем, кто думал, что Волковы пощадили вас. А для тебя для тебя это шанс спасти Илью.

Кира смотрела на него, и в её голове, сквозь пелену ярости и отчаяния, начала проступать кристально ясная, холодная мысль.

Пентхаус.

Если она станет его женой, она переедет в его пентхаус. В его личную резиденцию. Туда, куда никто из её людей не мог подобраться. Туда, где, по её глубочайшему убеждению, в его личном, биометрическом сейфе хранились оригиналы тех самых документов. Тех самых переводов и схем, которые доказывали, что это Алекс Волков подставил Илью, чтобы прибрать их архитектурные наработки к рукам.

Она думала, что он загоняет её в угол. Но на самом деле, он сам вручал ей ключи от своей крепости.

— Ты хочешь купить меня, — тихо сказала она, и в её голосе больше не было истерики. Только лед.

— Я хочу заключить сделку, — поправил он. — Год. Ты играешь роль идеальной, покорной жены. Улыбаешься на камерах, висишь на моей руке. Взамен я решаю проблемы твоего брата и обеспечиваю тебя до конца жизни. По истечении года мы разводимся, и ты получаешь щедрую компенсацию.

Кира подошла к столу. Она посмотрела на папку, затем подняла глаза на Алекса. В его взгляде читалось торжество. Он думал, что сломал её. Думал, что она — загнанная собака, которая согласится на любые унижения ради куска хлеба.

Пусть думает, что я собака,мелькнуло в её голове. Собаки тоже умеют грызть глотки.

Она взяла ручку. Она была тяжелой, золотой.

— У меня есть условие, — сказала она, не отводя взгляда от его глаз. — Какое? — Никаких правил в постели. Мы спим в разных комнатах. Я буду играть твою жену перед публикой, но за закрытыми дверями я не твоя любовница.

В глазах Алекса на долю секунды промелькнуло что-то темное, странное — то ли разочарование, то ли вызов. Но он быстро скрыл это за маской безразличия. — Договорились. Мне и не нужны твои ласки, Кира. Просто не порти мне имидж.

Она склонилась над бумагой и вывела свою подпись. Росчерк был резким, рвущим бумагу.

— Сделка заключена, — сказала она, выпрямляясь. — Когда я могу забрать вещи?

— Машина ждет внизу. Твоя новая жизнь начинается сегодня, Кира, — он кивнул на дверь, и в его голосе прозвучала тяжелая, окончательная нотка. — Точнее, теперь ты Волкова. А теперь иди. У нас много работы.

Кира развернулась и вышла из кабинета, не оглядываясь. Она держалась прямо, пока не села в лифт и двери не сомкнулись, отрезая её от него. Только тогда она позволила себе выдохнуть. Руки дрожали так сильно, что она не смогла открыть сумочку.

Она думала, что идет на сделку с дьяволом, чтобы спасти брата. Она думала, что это она будет охотиться на него, что она найдет компромат и отправит его за решетку.

Кира не знала, что Алекс Волков, оставшись в кабинете, налил себе виски и смотрел в окно с совершенно другим выражением лица. Он не смотрел на город. Он смотрел на свое отражение в стекле и сжимал стакан так, что стекло могло тресн