Путешествие в 2000 год туда и обратно; или Полет во времени

- Я прибуду вовремя, - сказал Линдли и вышел.

За ним один за другим последовали остальные, пока не остались только Мортимер и Ламли.

Ни еда, ни видимая обстановка дома, ни только что встреченные Ламли весельчаки - ничто не указывало на то, что они являются неотъемлемой частью 2000 года.

Мортимер, казалось, прочитал мысли Ламли.

- Мы - маленький кусочек тысяча девятисотого года, Ламли, - сказал он, - перенесенный в двухтысячный. Мы, так сказать, выброшены на остров времени. Счастливый случай… но недальновидный, чертовски недальновидный.

- В каком смысле недальновидный?

- Все, что мы хотели сделать там, в далеком тысяча девятисотом, - это попасть сюда. Вперед, вперед, повернись, о, время в твоем полете! - такова была наша мольба. Мы хотели нанести удар книгой, которая продастся тиражом в миллион экземпляров, не больше и не меньше, но ни один из нас, Ламли, не задумывался о том, как мы вернемся в тысячу девятисотый со своим экземпляром. И вот мы здесь, выброшенные к антиподам, с восемнадцатью избранными, эпохальными книгами.

Мортимер печально покачал головой.

- Мы стараемся не думать об этой стороне вопроса, Ламли, - добавил он.

Ламли и в самом деле думал об этом, и думал очень напряженно. Однако его нелегко было запугать.

Если после зрелого размышления он решит воспользоваться временным купе и вернуться туда, откуда приехал, то окажется на пятьдесят лет по другую сторону от Кинча, и этот достойный человек больше не сможет его беспокоить. В этом что-то было.

- Не могу понять, - сказал Ламли, - как вы и ваши друзья ожидали меня. Вы говорите, что находитесь здесь всего шесть месяцев, Мортимер, а машина, на которой я прибыл, должна была пролететь эти шесть месяцев за три секунды обычного времени. Как же вы и ваши друзья могли...

Мортимер пренебрежительно махнул рукой.

- Наши мозги перепутаются, - ответил он, - если мы начнем возиться с различными комбинациями времени. Достаточно сказать, что в то время как ваше купе мчалось сквозь годы с бешеной скоростью, дом, на котором она стоит, старел самым неспешным образом. Время быстро пролетело для вас, но не для дома и не для нас за то время, что мы здесь находимся...

Мортимера прервало рычащее жужжание, резким эхом прокатившееся по комнате. Он тут же вскочил.

- Что это? - испуганно спросил Ламли.

- Мыслепередатчик, - ответил Мортимер.

Отойдя в один конец комнаты, он дважды нажал на серебряную ручку, выступавшую из стены.

- Это думает Мортимер, - воскликнул он, повернувшись лицом к ручке. - Кто это?

- Тибурос Най Двадцать Шесть, - прозвучал ответ, настолько ясный и отчетливый, что Ламли смог его расслышать. - Я только что получил сообщение из штаба, что прибыл долгожданный Ламли.

- Вы правы, мистер Най, - ответил Мортимер. - Он прибыл по расписанию.

- Хорошо! Неизвестный пробудится в Перистилуме в четыре, а завтра утром я начну объяснения с ними двумя.

- Таким образом, экономя слова и убивая двух зайцев одним выстрелом, а?

- Не будьте легкомысленны, Мортимер; и, между тем, не деморализуйте Ламли своими глупостями. Он лучше оценит нынешнее время, если я буду беспрепятственно заниматься его образованием.

- Мы дадим вам полную свободу действий, мистер Най, - и Мортимер подмигнул Ламли.

- Проследите за этим. До свидания.

Последовало еще одно рычащее жужжание.

- Видишь, старик, - сказал Мортимер, отворачиваясь, - все так, как я тебе и говорил. Генерал-объяснитель хочет заняться своим хобби и не потерпит вмешательства.

Передатчик снова зажужжал, и Мортимер, повернувшись, дважды ударил по серебряной ручке.

- Мортимер, колония тысяча девятисотого, - сказал он.

- Офис Воздушного треста. Только что получена передача от Табукал Чи Четыре, отряд номер восемь, что Ламли бродит без счетчика. Разве вы не знаете, что это прямое нарушение Постановления сто двадцать?

- Конечно. Но ведь нужно дать новичку шанс приспособиться к новому порядку вещей, не так ли? Вы, представители Воздушного треста, - просто отморозки!»

- Не надо со мной шутить, я этого не потерплю. Я собираюсь послать по пневматической системе пуговицу, настроенную на среднюю емкость легких. Наденьте ее на Ламли, и если она не подойдет, сообщите, и мы пришлем человека, чтобы внести корректировки. Держите!

Ламли услышал шум в другом конце комнаты. Повернувшись в ту сторону, он увидел корзину, подвешенную под горлышком трубы.

Шум был вызван падением небольшого предмета из трубки в сосуд. Мортимер подошел к корзине, достал пуговицу и прикрепил ее к лацкану пиджака Ламли.

- Это закладная на жизнь человека, вот что это такое, - прорычал Мортимер, - но мы должны терпеть.

Он прислонил ухо к счетчику и прислушался.

- Работает нормально, - добавил он, - так что, думаю, все в порядке. Поднимайся на крышу, Ламли, а я пока сменю "Морскую чайку" на "Метеор".

Мортимер набил свою трубку.

- Вы курите? В стойке есть запасная трубка.

Ламли взял трубку, набил ее из табачного контейнера, стоявшего над камином, а затем вместе с Мортимером поднялся на крышу.

- А вот и родной насест, - продолжал Мортимер, махнув рукой в сторону эстакады, на которой покоились два воздушных корабля. С этой стороны гнездится "Метеор", с другой - "Морская чайка". Чайка - машина получше, но она вмещает всего шесть человек, не считая муглюга. А "Метеор" рассчитан на двадцать.

Он повысил голос.

- Сюда, муглюги! - позвал он. - Мне нужны вы оба.

Под эстакадой стояли два длинных контейнера. По команде Мортимера крышки открылись, и на свет появились два стальных человека, с которых упали покрывавшие их полотнища.

Выйдя из ящиков, муглюги аккуратно сложили ткань, бережно уложили ее в ящики, закрыли крышки и подошли к тому месту, где стоял Мортимер.

На груди одного из них красовалась медная табличка с выбитыми буквами "S. G.", а под ней - "Собственность Муглюг Траст, Лимитед. В случае отказа от работы сообщить в Главный центр".

На табличке другого муглюга был выбит один инициал "М." и надпись, идентичная той, что была на предыдущей табличке.

- Муглюг с "Морской чайки" сегодня днем будет управлять "Метеором", - продолжал Мортимер.

При этих словах муглюг с "Метеора" издал злобное рычание и отступил к своей машине.

Когда оператор "Морской чайки" попытался пройти на борт "Метеора", оператор "Метеора" преградил ему путь.

Муглюг с "Морской чайки" остановился в нерешительности и посмотрел на Мортимера.

- Мятеж, да? - крикнул Мортимер, бросаясь к упрямому муглюгу. - Назад в свой контейнер, Сто шестой! Назад, я тебе говорю!

Но Сто шестой не стал отступать. Вместо этого он издал еще один яростный вопль, подхватил Мортимера на свои металлические руки и устремился к краю крыши.

Ламли был поражен. Это был его второй опыт столкновения со злобностью муглюга, и поведение Мортимера поразило его даже больше, чем его собственное.

Газетчик боролся и бился, но его держали в тисках, из которых он не мог вырваться.

- Помогите! - крикнул он.

Другой муглюг не обращал внимания на Сто шестого, а спокойно прислонился к "Метеору". Если для спасения Мортимера нужно было что-то предпринять, по мнению Ламли, это должен был сделать именно он.

На крыше лежал железный прут. Ламли подхватил его, помчался за взбунтовавшимся муглюгом и со всей силы ударил его по голове.

Автомат с жужжанием, напоминающим звук лопнувшей пружины, упал на крышу и остался лежать там неподвижно и беззвучно, семь футов искореженной стали.

Мортимер был опущен в футе от края крыши. Поднявшись на ноги, он мрачно уставился на обезображенное чудовище.

- Главному центру придется хорошенько потрудиться, и не жалко, - сказал он. - Уже дважды за день эти закованные в броню марионетки путаются в мыслеволнах. Люди этого времени, Ламли, взрастили огромную силу, которую они держат в подчинении одним лишь разумом. Если бы не тот человек занял пост главы Центра, и муглы ополчились бы на своих хозяев, началась бы резня мирных людей, которая потрясла бы все человечество.

- Хотел бы я знать побольше о работе Главного центра, - пробормотал Ламли.

- Старина Тиб расскажет тебе обо всем этом. Я сам не знаю всех тонкостей этой игры, но, насколько я понимаю, вся система основана на том или ином соображении, содержащемся в книге, которая передается из поколения в поколение. Но мы постараемся забыть об этой маленькой неприятности. Я очень благодарен вам за то, что вы протянули муглюгу по башке как раз в тот момент, когда это было нужно мне больше всего. Полагаю, трест Муглюг поднимет небольшой шум, но если они будут слишком упрямиться, мы подадим жалобу на Главный центр.

Мортимер опустился на землю, набил трубку и внимательно осмотрел ее.

- Я бы не хотел, чтобы с этим бриаром что-нибудь случилось на этой ферме, - сказал он, - То, как люди этого времени курят - да и едят тоже, если уж на то пошло, - одна из самых больших насмешек века.

Мортимер хихикнул.

- Но ты узнаешь об этом, когда Тиб доберется до тебя.

Шум, вызванный неприятностями на крыше, привел к тому, что остальная часть колонии высунулась из люка.

- Как можно ожидать, что человек будет писать, - ворчал Линдли, - когда вы шумите, как котельная прямо у него над головой?

- Да кого вообще волнует твой старый роман? - фыркнул Мортимер. - Если бы Ламли не проломил голову Номеру сто шесть и не свалил его на крышу, я бы сейчас лежал на дороге со сломанной шеей.

Он принялся объяснять, что произошло.

- Громила!» - нахмурился Рипли. - Эта адская штуковина не работает уже неделю. На днях она ударила меня, когда мы отправились полетать, и я едва не выкинул ее за борт. Мы купили сто шестого подержанным, если мне не изменяет память.

- Мне вообще не очень нравятся эти муглюги, ни старые, ни новые, - сказал Линдли. Если с ними спорить, они всегда начинают драться. Который сейчас час?

Он посмотрел на часы.

- Три часа, - добавил он, - и воздух полон машин, направляющихся в Перистилум. Если мы хотим занять место в первых рядах, нам лучше стартовать прямо сейчас.

- Вы все готовы? - спросил Мортимер.

В ответ раздался хор утвердительных голосов.

- Тогда поднимайтесь на борт.

Один за другим они поднялись по движущимся ступенькам на "Метеор"; затем муглюг дернул за рукоятку, и они поднялись и умчались прочь.

Глава 5. Последний иммигрант

Полет в Перистилум стал для Ламли самым ярким событием. Огромные крылья Метеора рассекали воздух так же бесшумно, как птичьи, и несли их вперед с огромной скоростью.

Муглюг занимался всем, что было связано с управлением кораблем, так что у пассажиров было достаточно свободного времени, чтобы посплетничать и поглазеть по сторонам.

День выдался прекрасный. Солнечные лучи смягчались легким бризом, и природа демонстрировала свои лучшие качества.

Путешествие по воздуху, по мнению Ламли, казалось самой поэзией движения. Он удобно устроился в своем кресле по правому борту «Метеора» и наблюдал за кораблями, проплывающими внизу, вверху и по обе стороны.

- А вот и великий Тибиус Най Два, - сказал Гиг Линдли.

- Идет под парусами, как обычно, задрав нос, - ворчал Рипли.

- Смотри, Ламли, - сказал Мортимер, указывая пальцем, - там летит человек, чей доход составляет миллион в день.

Ламли проследил за пальцем друга и увидел позолоченную машину, бороздившую воздух благодаря безупречным парусам из белого шелка. У муглюга, стоявшего за рулем, были бриллиантовые глаза и серебряная филигранная отделка.

Повелитель судна сидел посредине корабля, откинувшись в мягком кресле, укрытый от солнца балдахином из голубого шелка, скрестив руки на внушительном животе. На корме было выведено название машины: Плутократ.

- Кто он? - поинтересовался Ламли.

- Он главный босс Воздушного треста, - ответил Мортимер. - Некоторое время назад он дал пять миллионов на основание приюта для престарелых.

- А потом, - вставил Рипли, - поднял цену на воздух на пятьдесят центов за тысячу, чтобы те, у кого хорошие легкие, могли оплачивать дом для тех, у кого их нет. Человек с большим сердцем.

- Ни один воздушный корабль не может быть запущен, не заплатив этому старому чудаку сто долларов за пользование эмпиреей, - заметил Линдли.

- Он - главный акционер "Юниверсал Тьюб Компани", - заметил Джод Мак-Вильямс, который писал роман на сто двадцать тысяч слов об идее единого налога.

- Что такое "Юниверсал Тьюб Компани"? - спросил Ламли.

- Об этом ты узнаешь у старины Тиба, мой мальчик, - ответил Мортимер.

- Не надо беспокоить старого Тиба! - воскликнул Рипли. - Стыдно заставлять такого парня, как Ламли, гадать целый день и ночь. Всемирное метро, Ламли, пронзает землю от поверхности до поверхности, по всему ее диаметру.

- Милосердные силы! - разразился восклицанием Ламли. - Неужели современные инженеры действительно выполнили такую непосильную работу?

- Да, это так, - ответил Мортимер. - Работу выполнили муглюги, а друг Тибиус владеет большей частью акций муглюгов.

- Он также владеет компанией развлечений "Век Транса", - пояснил Мак-Вильямс.

- Что это такое? - совершенно искренне спросил Ламли.

- Это компания, контролирующая Перистилум и всех тех недовольных тысяча девятисотым годом, которые перешли в этот век. Каждый из нас очнулся под опекой Компании развлечений.

- Под взглядами тысячи и более людей, - сказал Линдли.

- Которые платили по пять монет за привилегию стать свидетелями представления, - вставил Мортимер. - Однако мое появление собрало не так уж много народу, потому что я не явился в Перистилуме, как все вы, парни.

- И я тоже, - заметил Ламли. - Почему меня туда не отвели?

- Благослови тебя Бог, старина, компания развлечений побоялась возиться с твоим аппаратом. Они не привыкли, чтобы иммигранты прибывали таким образом.

- Ну вот мы и на месте, друзья, - сказал Мак-Вильямс, перегнувшись через борт Метеора и глядя вниз.

Ламли тоже взглянул вниз, как раз когда воздушный корабль начал кружить в поисках посадочной площадки.

Прямо под ними возвышалась круглая крыша огромного здания. Центр крыши пронизывало большое отверстие, а между ним и краем крыши располагалось огромное количество эстакад, похожих на те, что были на доме колонии.

Многие эстакады были заняты, и прошло несколько минут, прежде чем муглюг смог сманеврировать так, чтобы приземлиться на свободное место. Наконец это удалось, и Мортимер, Ламли и остальные присоединились к толпе, стекавшей по широкой лестнице в Перистилум.

Спустившись на сотню ступенек, Мортимер подошел к муглюгу, который принимал билеты. Рипли отсчитал девятнадцать в стальную ладонь стоявшего в ожидании муглюга, и они продефилировали в огромный круглый зал.

В центре пола находился круглый помост высотой с обычную театральную сцену. На платформе лежала каменная плита, верхняя поверхность которой была покрыта тканью, под которой виднелись контуры некой округлой формы.

Несмотря на то что Перистилум быстро заполнялся, выходцам из колонии 1900 года удалось занять первые места.

- Вон там, под брезентом, последний иммигрант, - прошептал Мортимер, подталкивая Ламли в бок. Интересно, как он выглядит?

- Не стройте догадок, как бы то ни было, - предупредил Рипли, сидевший слева от Ламли. Это дурной тон, знаете ли; кроме того, вы не приблизитесь к разгадке и на милю.

После того как Ламли некоторое время смотрел на прикрытую фигуру, он позволил своему взгляду блуждать по аудитории. И тут же обнаружил, что общее внимание разделено примерно поровну между ним и фигурой на плите.

Но это его ничуть не смутило. Его ум был занят некоей проблемой, и в конце концов он задал Мортимеру еще один вопрос.

- Разве в Перистилум не заходят дамы, Мортимер?

- Конечно заходят.

- Я не вижу ни одной.

- А вот и видишь.

- Где?

- Да вот, одна в конце ряда справа от меня.

- Это одна из дам?

- Да.

- Но она носит ту же одежду, что и мужчины!

- Они все носят подобную одежду. В основном это блумеры и маленькие шляпки.

- А дамы носят пиджаки?

- Конечно.

- Как же вы отличаете женщин от мужчин?

- Ну, чтобы отличить их на улице, нужен натренированный глаз, но в таком месте, как это, мужчины снимают шляпы, а дамы их надевают. Видите?

- Теперь вижу. Неужели больше нет таких вещей, как мода?

- Мода на одежду вышла из моды. Есть один стиль для всех. Сейчас говорят, что…

- Эй! - прошептал Рипли. - Представление вот-вот начнется.

Откуда-то появился мужчина - во всяком случае, он был без шляпы, и Ламли решил, что это именно мужчина, - и поднялся по короткой лестнице на верхнюю площадку. Он властно поднял одну руку и, когда воцарилась тишина, начал говорить.

- Люди добрые, - сказал он, как можно выше поднимая свой тонкий голос, - от имени Компании развлечений я хочу сказать несколько слов о событии, свидетелями которого вы сейчас станете.

- Перед вами, на этой каменной плите, лежит последний из иммигрантов. В отличие от других иммигрантов, которых обслуживала наша компания, этот спящий прибыл не прямо из тысяча девятисотого года, а, как мне достоверно сообщили, сделал остановку в тысяча девятьсот пятидесятом, и таким образом попал к нам спустя полвека.

- Кто он такой, мы не знаем, поэтому в наших списках он значится как Неизвестный. В отношении него проводится очень интересный эксперимент.

- Как вы знаете, порошки, зелья и все прочее применялись к переселенцам из тысяча девятисотого года, чтобы вызвать летаргию или коматозное состояние, в котором они пребывали все эти годы; но этот человек был загипнотизирован. В этот транс погрузился тот, кто, по воле судьбы, жив и по сей день, чтобы произнести волшебное слово, которое разбудит спящего.

- Давайте на мгновение остановимся и оглянемся на пятьдесят лет назад, в течение которых это человеческое существо находилось в своем несостаревающем трансе. И позвольте мне заметить, что я использую термин « несостаривающий» с осторожностью, поскольку гипнотизер убеждает меня, что тот вид транса, в который он погрузил этого человека, является гарантией от влияния времени на его личность.

- Итак, в то время, когда этот человек закрыл глаза в бессознательном состоянии, первые куски земли были извлечены золотыми лопатами из двух отверстий огромной скважины, известной как Всемирное метро. (Аплодисменты.) И в Нью-Йорке, и в Китае по устаревшей беспроволочной телеграфии была возвещена данная минута, а президент Республики и президенты Китая и Японии взмахнули орудиями, открывшими этот величайший проект. (Аплодисменты.)

- Люди трудились над задачей, которая в течение двадцати пяти лет откладывалась. Затем появились муглюги, примитивные муглюги, первоначально несовершенные механизмы, которые взялись за работу и выполняли ее днем и ночью с механической стойкостью. По мере совершенствования муглюги сменяли своих устаревших собратьев, и метро продвигалось к своему завершению вплоть до прошлого года, когда оно была открыта для движения. (Бурные аплодисменты.)

- Примерно в середине прошлого века произошла революция в способе приема пищи. Отказались от пережевывания пищи, и...

Линдли возглавил хор воплей, раздавшихся от колонитов.

- И, - продолжал оратор, взяв себя в руки и устремив взгляд на контингент колонии, - отвратительная привычка курить табак была полностью искоренена, за исключением тех отдельных случаев, когда неприятные обычаи тысячадевятисотников проникли в нашу среду.

- Вот теперь будьте добры! - пробормотал Морт.

- Проникли в нашу среду! - хмыкнул Рипли. - Я бы хотел, чтобы он погрузился в забвение и перестал мешать процессу.

- Вот зараза! - зевнул МакВильямс, - если он скоро не свалит, я попрошу у билетерши чек и с трубкой полезу на крышу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

означает сидеть (или стоять) тупо, безразлично, флегматично, без выражения, глупо, как пень.