В глуши дышат тише

Прошло некоторое время. Вероника чувствовала, как начинают слипаться глаза, но продолжала глазеть на затылок седой женщины, сидевшей через проход от нее в начале салона. В конце концов девушка нырнула в дремоту.

Ника периодически просыпалась в беспокойстве и снова засыпала, чувствуя, как автобус находится в движении. До места назначения было далеко, и кресло салона было для девушки маленькой крепостью, ограждавшей ее от будущего.

Где-то в четыре часа дня Вероника съела пару бутербродов и яблоко. Еда больше не лезла в желудок, и девушка снова откинулась на спинку кресла.

Сон не шел, но Ника сидела на синтетической обивке будто в беспамятстве. Думать не хотелось. Что она будет делать через несколько часов и кого встретит? Пока что ей было все равно.

Деревья и фонарные столбы быстро проносились за окном и рябили в глазах пассажиров. Иногда ветки опускались настолько низко, что, казалось, они вот-вот ударят по стеклу или залезут кому-нибудь в волосы.

В половине шестого автобус остановился около последней деревушки.

Вероника задумчиво смотрела на убогую облезлую остановку около старого магазина с бледной крышей крыльца и выцветшими плакатами, прикрепленными к верхним частям окон.

«Хлеб… Печенье… Молоко…».

Пейзаж выглядел уныло. Девушка закрыла глаза. На остановке вышла одна из бабушек. Автобус тронулся.

В шесть вечера 26-й приехал на автовокзал города Сосны.

Водитель снова помогал немногочисленным пассажирам вытаскивать сумки из багажника, и Вероника получила назад свой небольшой сиреневый чемодан.

— Извините, — обратилась она к водителю автобуса и слегка растерялась.

Мужчина вопросительно смотрел на нее, ожидая, пока она продолжит говорить.

— Вы не знаете, где стоит автобус номер 410? Вечерний должен через час отправиться. А утренний вроде в 9 ходит?

— Да, здесь раньше стоял такой. Но ему маршрут слегка изменили. Где-то с год назад, — водитель неодобрительно прищурился. — У них стоянка дальше теперь, и на вокзал они вообще не заезжают, — мужчина махнул рукой в сторону выхода.

— Спасибо! — весело ответила Вероника, несмотря на витающее на краю сознания раздражение. Ей нужно было разузнать у водителя точные координаты стоянки.

Отвечая на вопрос девушки, водитель попытался объяснить дорогу на пальцах. Смекнув, что девушка не местная, он залез на водительское сиденье и достал оттуда потрепанный ежедневник, внутрь которого был вложен маленький карандаш.

— Смотри, — мужчина прислонил тетрадку к автобусу, вымазав локоть в плотной дорожной пыли. — Выходишь отсюда, — водитель стал рисовать на листе коридоры, стрелочки и прямоугольники, — идешь прямо до Мария-Ра, затем налево и прямо, пока не упрешься в заброшенный дом за забором. Его обойдешь и по косой сквозь деревья выйдешь на улицу. С одной стороны будут дома, с другой, через дорогу — гаражи. После них маленькое лесное кладбище. Как его пройдешь, обойди торец ближайшего дома. Там будет несколько маршруток, остановка и маленький магазинчик. Сюда тебе и нужно. Не заблудишься?

— Не заблужусь, я все поняла. Спасибо вам огромное! — Вероника благодарно закивала.

— Ты туда со своими сумками минут 40 идти будешь, — мужчина приподнял бровь.

— Ой! Я же так и опоздать могу, — Вероника быстро пошла в ту сторону, куда изначально махнул водитель. Чемодан с грохотом потащился за ней. — До свидания!

Мужчина помахал ей рукой и занялся своими делами.

Ника быстрым шагом неслась по тротуару и мысленно ругалась на неповоротливый чемодан. Его колеса то и дело застревали в выбоинах асфальта и наскакивали на отколовшийся щебень, проскальзывая по камням с противным звуком.

«Если сейчас он перестанет ехать, то заночую в этом магазине где-нибудь в углу, а утром поеду назад. Должен же быть другой маршрут до дома», — Вероника продолжала упорно тащить за собой чемодан мимо по-странному знакомых, но немного пугающих локаций маленького городка.

Наконец, вся вспотевшая и немного злая, девушка прошла мимо кладбища и вышла на нужное ей место. Когда она подошла к дряхленькой на вид маршрутке номер 410, на часах было 18:57.

«Успела!» — выдохнула Ника и поднялась внутрь салона:

— Здравствуйте! Это вы ездите до Черных Холмов?

— Да, мы, — ответил ей скучающий водитель.

— А дорога до конечной сколько занимает по времени? — звонкий голос девушки отскакивал от стен мерно жужжащего салона и резал уши.

— Час где-то, — зевнул водитель, уже утомленный разговором.

— Спасибо, — Вероника заплатила за проезд и затащила чемодан внутрь маршрутки, оставив на его сиреневом корпусе пару новых царапин.

В салоне было пусто. Ника пробралась на последний ряд и затолкала чемодан туда, где стояли бы ноги ее соседа по креслу, а сама села с краю.

«Нужно позвонить маме», — девушка набрала номер матери.

— Алло, мам? — Вероника начала разговор очень тихим голосом, согнувшись к коленям и прикрыв рот рукой. Она практически спряталась между сиденьями.

— Алло, Ника? Ты где? Все нормально?

— Да, мам, ты же знаешь, что я тихо разговариваю в общественных местах. Я уже села в 410-й. Водитель сказал, что нам час ехать до Черных Холмов, — Вероника закончила фразу на легком придыхании, которое могло бы выдать ее страх. — Даша ведь дождется меня?

— Я обязательно позвоню и напомню ей про тебя прямо сейчас, — заверила Нику Галина и еще раз уточнила: — Все нормально?

— Да, мам, — Вероника сымитировала легкую радость в голосе. — Я позвоню тебе, если что. На связи!

— Хорошо. На связи, целую! — мать чмокнула Веронику в трубку и сбросила звонок, намереваясь тут же позвонить Даше.

Вероника разогнулась и глубоко вздохнула, сжимая в руке телефон. Минуты через три на экране засветилось сообщение от матери: «Я дозвонилась. Она придет». Девушка слабо улыбнулась и написала ответ: «Спасибо».

Водитель захлопнул дверь, машина тронулась. Кроме Ники в маршрутке сидели еще две бабушки. Наличие людей вокруг придавало Веронике немного уверенности.

Маршрутка некоторое время колесила по городу в поисках новых пассажиров. Со временем город как будто уменьшился в росте и сильно похудел. Дома становились ниже, плотность застройки уменьшалась, на улицах совсем не осталось людей. Маршрутка выезжала в пригород.

На одной из древних, грязных остановок в автобус запрыгнул мужчина лет 40 и кивнул водителю. Через 10 минут он сказал:

— Давай здесь.

Маршрутка остановилась около одноэтажного здания, стоящего поодаль от трассы.

«Похоже, здесь раньше был магазин».

Старая белая штукатурка придорожного ларька частично облупилась и превратилась в множество белых заусенцев. Большая часть стены была исписана черной краской. Неразборчивые буквы плавали в разные стороны из-за непривычно большого размера.

Ника вздрогнула от громкого хлопка закрывшейся двери. Мужчина вышел. В салоне остались двое.

Покрывшись мурашками, Вероника вылезла в проход и ловко подсела к бабуле, сидевшей у окошка во втором ряду.

— Здравствуйте! — начала разговор девушка и, слегка сгорбившись, сложила руки в скромном жесте на коленях.

— Здравствуй, девочка! Напугала ты меня немного! — встрепенулась пожилая женщина и развернулась к Веронике, насколько позволяло ей сидение. Она была одета в темно-синее плотное платье с яркими ягодами, узор напоминал хохлому. Седые волосы выглядывали из-под вязаной белой панамы.

— Извините, пожалуйста, — Ника неловко улыбнулась. — Я не хотела.

— Ничего-ничего, — бабушка оживилась при виде нового лица. — Все равно одной ехать скучно. Ты что-то хотела?

Вероника кивнула.

— Не могли бы вы рассказать про… Черные Холмы? Знаете, деревня такая. До нее эта маршрутка ходит, — сбивчиво произнесла девушка.

— Черные Холмы, говоришь, — призадумалась пожилая женщина. — Ты туда, что ли, с чемоданом едешь? — удивленно сказала она.

— У меня сестра замуж выходит в Черных Холмах, — объяснила Вероника. — А я еду ей помогать. Наряд с собой везу и вещи некоторые.

— Они не пускают чужих. У вас с сестрой, должно быть, родственники там живут. Или у жениха ее.

— У нас там прабабушка.

— Понятно, — кивнула пожилая женщина. — Много слухов ходит об этой деревне. Хоть я и близко живу — порой сама не понимаю, что из всего выдумки, а что правда.

— Выдумки? — с любопытством переспросила Вероника.

— Ой, доченька! Понарассказываю я тебе сейчас всякого, а ты меня потом и ночью, и днем добрым словом поминать будешь! — бабушка колебалась.

— Расскажите мне все, пожалуйста. Может, мне стоит сразу уехать назад?

— Ладно, солнышко, я расскажу, — быстро сдалась пожилая женщина. — А ехать тебе назад или нет, решай сама из того, что услышишь. По слухам, в деревне этой пары сами могли решать, рождаться ребенку или нет. Все они через обряды какие-то проходили сызмальства, и каждый был, считай, шаманом или колдуном. Кума рассказывала, как у ее знакомых в деревне какая-то ведунья заговор на любовь сделала. Муж налево ходил, а потом как рукой сняло. Вот и полвека уже вместе живут. Жена не из деревни была, но у нее там жили какие-то родственники, — бабушка сделала паузу. — А вот что знаю не понаслышке: аварии в этих местах случаются часто. Особенно в горах, к которым мы сейчас едем. Шины лопаются у автомобилей, водители в заборы влетают, с обрывов падают. Очень уж много здесь происшествий. Местность горная и опасная — это ясно. В свое время на дороге работы проводили: облагораживали трассу, отбойники ставили. Да только не сильно помогло это. И о железо бьются теперь, и в лоб встречаются. И всегда насмерть, — пожилая женщина глубоко вздохнула и медленно продолжила, глядя на округлившиеся глаза девушки и ее испуганный вид. — Еще… В лесах местных люди пропадают. Говорят, давно уже это началось… Когда меня еще и на свете-то не было… — бабушка снова сделала продолжительную паузу, явно собираясь продолжить.

Вероника молча смотрела на пожилую женщину. И вот та заговорила:

— Совсем недавно пропали у нас трое малышей. Детки были очень самостоятельные и сами везде играли. Уже год прошел с того дня, как мы не смогли найти первого ребенка. Народ раз за разом ходил прочесывать горный лес и в дождь, и в снег, и только в третий раз где-то очень далеко люди в лесу нашли изодранную одежду. Рядом с ней лежали маленькие кости. Все тогда подумали, что тот пацаненок заблудился, и его, как и всех остальных детей, задрали дикие звери. Но кто-то считает, что у нас завелся серийный маньяк. С тех пор взрослые перестали отпускать ребятишек без присмотра, да и малютки гуляют теперь только около дома. Мы все договорились смотреть за детьми, и исчезновения прекратились. Надеюсь, уже навсегда, — казалось, бабушка посерела и растеряла остатки энергии.

Вероника сидела неподвижно и в ступоре рассматривала рекламу местного пункта сбора металлолома. Она уже сотню раз пожалела о том, что согласилась ехать сюда.

Собеседницы молчали какое-то время. У девушки в горле застрял комок, который не позволял ей открыть рот. Первой заговорила пожилая женщина.

— Доченька, совсем скоро уже будет моя остановка. «Деревня Сосновка» называется. Ты, если что, беги сразу ко мне. Живу я на улице Егорова, 5-й дом, квартира 17. Если не сможешь найти, то спроси у любого, где живет Софья Михайловна. Меня тут все знают.

Девушка закивала:

— Софья Михайловна, спасибо вам большое! Меня зовут Вероника. Я обязательно прибегу к вам, если вдруг что случится, — Ника заметно взбодрилась, ее глаза искрились благодарностью.

Маршрутка 410 въехала в небольшой населенный пункт и стала замедлять скорость, приближаясь к остановке.

Софья Михайловна взяла черно-серую клетчатую авоську и встала около выхода.

— Посмотри, — обратилась она к девушке. — Видишь пятиэтажки? — бабушка указала в сторону самых высоких в округе домов, окруженных густыми кронами.

— Да, — кивнула Вероника.

— Я живу в самой дальней.

Маршрутка остановилась, и Ника помогла открыть дверь своей новой знакомой.

— Поняла. До свидания, Софья Михайловна, спасибо вам еще раз! — девушка по-детски помахала рукой.

— До свидания, Вероника, — улыбнулась пожилая женщина и не спеша сошла со ступеньки на асфальт. На ее лице просматривалось беспокойство. — Я буду рада тебя видеть, но надеюсь, что у тебя все получится.

— До свидания! — девушка кивнула и закрыла дверь. Она снова осталась одна. Маршрутка тронулась.

Ника вернулась на четвертый ряд, отпихнула чемодан к окошку и села у прохода.

«19:39. 20 минут еще ехать… Почему я не вышла с Софьей Михайловной? Наврала бы всем, что заблудилась или что автобус заглох, погостила бы у нее и уехала домой через два дня».

Прямая до этого дорога начала петлять. Трасса то спускалась с пригорков, то взбиралась на холмы. Ухабов и неровностей становилось все больше, мелкие камни выбивались из-под колес и громко стучали о дно машины. Машину неприятно и громко трясло.

Водитель въехал на горный серпантин, и Веронике открылся прекрасный вид на долину. Девушка завороженно глядела в окно, прежде чем маршрутка окончательно скрылась за смешанным лесом, снова обступившим дорогу с двух сторон.

Почти в восемь вечера машина свернула с асфальтированной дороги на земляную колею. По коже Вероники пробежал неприятный холодок.

Маршрутка взобралась на крохотный холмик и остановилась на какой-то поляне, скрытой от горной дороги за деревьями. Небольшой лысый участок окружала густая луговая трава. Чуть поодаль начиналась редкая роща, переходящая в лесной массив. Через стекло Ника заметила в отдалении двух людей с велосипедами.

— Конечная, — водитель повернулся лицом в салон.

«Приехали, — Вероника выдохнула про себя. — Велосипедисты наверняка за мной. Значит, где-то здесь есть проезд».

— Спасибо, — девушка вышла из маршрутки и вытащила чемодан из салона, громко ухнув его о землю.

Хлопок двери железной махины резанул по ушам. Водитель вырулил с полянки и скрылся за деревьями, подводящими колею к главной дороге. Девушка с чемоданом стояла на глине, окруженной травой, в косых лучах заходящего солнца.

Она оставила накренившийся чемодан и не спеша пошла к велосипедистам, приминая кроссовками дикие луговые злаки и щурясь от золотистого света. В воздухе витал приятный, густой и теплый аромат полевых цветов.

«Почему они стоят так далеко? И как мы потащим этот баулище?»

В недоумении Ника крикнула:

— Даша!

Велосипедисты повернули головы в сторону Вероники, и рыжеволосую девушку будто окатили ведром ледяной воды.

«Это же не Даша! Я вообще их не знаю!» — кожа Ники покрылась мурашками, а густой и тягучий воздух, похожий на ириску, забил ей горло.