Слепая зона

— Там еще есть расширенный лог.

— Где?

— В служебной ветке. После этого прогона Марина просила сохранить диагностику фильтра. Не для аварии. Для оптимизации.

Марина резко повернулась.

— Я просила?

— Да. Ты сказала, что слой слишком красивый для такой погоды. Только другими словами.

Она молчала. Алиса увидела, как профессиональная защита треснула, и под ней оказалось не упрямство, а память.

— Открыть можно? — спросил Денис.

Сотрудник комиссии уже тянулся к телефону.

— Нужна санкция Сафонова.

Алиса взяла свой планшет и набрала короткое сообщение: «Найден сходный паттерн на прогоне 12.04. Нужен доступ к расширенному логу диагностики фильтра. Только чтение, под протокол».

Ответ пришел через минуту.

«Ждите. Не открывать».

Марина тихо выругалась без слова, только дыханием.

Алиса положила планшет на стол.

— Ждем.

Но все уже смотрели на закрытую служебную ветку так, будто за ней не файл, а дверь в другую версию аварии.

Расширенный лог показывал, что пустота совпадала с влажностью и портовым ветром.

Глава 4. Архив дождя

Ночной режим лаборатории не выключал свет, только делал его виноватым.

Половина потолочных панелей погасла, в окнах вместо порта отражались экраны, лица и темная доска с пятью строками матрицы. За стеной молчал закрытый стенд. Алиса слышала его отсутствие: не было привычного низкого гула, не щелкали реле, не спорили инженеры у шкафа питания. Запрет Ильи работал даже в тишине.

На большом мониторе висел архивный прогон от двенадцатого апреля. Сырой поток слева. Обработанный визуальный слой справа. Между ними — протокол команд, который Марина читала вслух перед каждым действием, чтобы сотрудник комиссии успевал записывать.

— Команда: открытие расширенного лога диагностики фильтра. Только чтение. Временной диапазон четырнадцать двадцать одна — четырнадцать двадцать пять.

— Зафиксировано, — сказал наблюдатель.

Марина нажала ввод.

Файл открылся сухими строками. Влажность, контраст, коэффициент подавления шума, доверие соседних слоев, порог стабилизации. Никакой драматической красной строки. Никакого признания: «здесь система ослепла». Только числа, которые когда-то посчитали скучными.

Денис наклонился ближе, но рук к клавиатуре не тянул.

— Вот окно, — сказал он. — Три секунды до входа в край «Север-3».

— Три секунды не доказывают failure mode, — сказала Марина.

— Доказывают, что он повторяется.

— Повторяется что? Красивое слово «пустота»?

Алиса подняла ладонь.

— Не спорим словами. Марина, выводи параметры рядом с ch02.

— Команда: сопоставление сохраненных диагностических строк ch02 и архива двенадцатого апреля, без пересчета.

На экране появились две таблицы. В аварийном прогоне влажность у поверхности была восемьдесят семь, на двадцати метрах — девяносто один. В архивном — восемьдесят девять и девяносто два. Ветер в обоих случаях шел сбоку от портовой чаши, с порывами у крановой галереи. Коэффициент подавления шума в обоих окнах поднимался выше штатного среднего, но не выходил за красный порог.

Красный порог. Алиса уже ненавидела это сочетание. Оно делало вид, что опасность обязана прийти в форме, заранее удобной для регламента.

— Совпадение условий есть, — сказала она. — Что опровергает версию?

Павел потер переносицу.

— Если аналогичный паттерн встречается при другой влажности или без бокового ветра. Или если на той же партии кожухов он отсутствует в сходных условиях.

— Партия в архиве другая?