Изломанная. Чёрный прилив

Эйра отвернулась и пошла дальше.

За спиной засмеялись.

— Слышь, она ещё и кусается! — крикнул кто‑то вслед.

Луск догнал их, запыхавшись.

— Ну вы даёте. Я бы на вашем месте не связывался.

— Я и не связывалась, — ответила Эйра. — Я просто ответила.

— Ага. Ты ответила так, что он теперь будет рассказывать всем, какая ты дерзкая. Твоя слава растёт.

— Заткнись, Луск.

— Молчу.

Они вышли за пределы города. Дома кончились, потянулись пустоши — серая земля, чахлые кусты, редкие камни. Впереди, на горизонте, блеснула полоса света.

Эфирная река.

— Это она? — спросила Эйра.

— Она, — ответила Верра. — Отсюда до перехода полдня пути. К вечеру будем на месте.

Эйра всмотрелась вдаль. Свет переливался, тёк, дышал. Где‑то там начинался Лазурник.

— Пошли, — сказала Верра и зашагала вперёд.

Луск поправил компас на шее и потащился следом.

Эйра обернулась. Архива уже не было видно — только серая пустошь и дым над сгоревшими кварталами.

Она отвернулась и догнала остальных.

Дорога на Лазурник началась.

Глава 7. Тропа в Заломе

Залом встретил Торвальта тишиной.

Не той тишиной, что бывает в пустых комнатах, — а плотной, давящей, когда звуки не разносятся, а гаснут, едва родившись. Каждый шаг отдавался глухо, будто земля не хотела его пускать.

Тропа вилась между острых скал. Стены расщелины поднимались на десятки метров — чёрные, влажные, кое‑где поросшие бледным мхом, который светился в темноте слабым голубоватым светом. Торвальт шёл уже третий час. Ноги гудели, но он не позволял себе остановиться.

Сверху доносился вой ветра, но внизу, где он шёл, было безветренно и душно. Воздух пах сыростью и гнилью. Где‑то капала вода.

Он нёс на плече небольшой вещмешок: смена одежды, сухой паёк на три дня, фляга с водой и кристалл‑светильник, который он пока не зажигал, чтобы не привлекать внимание. Под плащом, у пояса, висели два ножа. Один — обычный, железный. Второй — эфирный, с чёрным лезвием, в чехле из сыромятной кожи. Он берёг его для тех, кто заслужил.

Навстречу никто не попадался. Но Торвальт знал: это ненадолго.

Залом кишел теми, кто прятался в тенях. Контрактники, воры, беглецы — все, кому не нашлось места на других пластах. Они не ходили по тропам. Они ждали, когда жертва сама придёт к ним.

Торвальт не был жертвой.

Он услышал их раньше, чем увидел.

Тихий скрежет — металл о камень. Слева, за выступами. Двое, а может, трое.

Торвальт замедлил шаг, но не остановился. Рука сама скользнула под плащ и легла на рукоять железного ножа.

— Слышь, — раздалось из темноты. — Далеко собрался?

Голос был хриплым, ленивым — голос человека, который привык, что его боятся.

Торвальт не ответил. Продолжал идти.

— Я говорю, слышь! — голос стал громче. Из‑за камня выступила фигура.

Торвальт не рассчитывал, что Залом будет пустым, поэтому он приготовил кое‑что заранее.

Он шёл, не поднимая головы. Его походка была усталой, спина слегка сгорблена, мешок болтался на плече как попало. Он не выглядел как охотник. Он выглядел как загнанный зверь.

Из‑за уступа вышел человек. Короткий, кривоногий, с ножом наперевес. Лицо в шрамах, зубы редкие, гнилые. Контрактник с большой дороги — такие не торгуют контрактами, а просто режут и забирают всё, что плохо лежит.

Ещё один появился справа. Этот был повыше, с дубиной, обмотанной ржавой проволокой. Третий остался в тени — Торвальт слышал его дыхание, но не видел.

— Мешок оставляй и вали, — сказал кривоногий, сплюнув под ноги. — Живым отпустим.

Торвальт остановился.

Медленно поднял голову.

Из‑под капюшона блеснули глаза — тёмные, холодные, без единой искры страха.

— Живым? — переспросил он тихо. — А если я не хочу живым?

Контрактники переглянулись. Такого ответа они не ждали.

А потом Торвальт сделал то, чего они не ожидали.

— Вы хотите договориться? — сказал он и замер, держа руки видимыми.

Кривоногий хмыкнул.

— Договориться? О чём?

— Я плачу за проход. Если вы пропустите меня — я заплачу. Если вы нападёте — я убью вас. Выбирайте.

Повисла пауза.

Высокий с дубиной шагнул вперёд.

— Слышь, щенок, ты кого пугаешь? — он замахнулся дубиной.

Торвальт не стал ждать.

Он ушёл в сторону прежде, чем дубина опустилась. Шаг — скольжение — разворот. Железный нож мелькнул в воздухе и воткнулся высокому в предплечье, прямо в сгиб локтя. Тот взвыл, выронил дубину, схватился за руку.

Кривоногий бросился на Торвальта с ножом — но тот уже ждал. Перехватил руку, рванул на себя, ударил локтем в лицо. Хрустнула переносица. Кривоногий осел на землю, зажав лицо ладонями.

Торвальт замер.

Третий — тот, что прятался в тени, — не вышел.

Тишина.

— Я заплачу за проход, — повторил Торвальт в пустоту. — Но сначала вы ответите на один вопрос.

Из темноты донеслось хриплое дыхание.

— Какой? — спросил третий.

— Кто сейчас держит Залом? Кого слушаются контрактники?

Пауза.

— Старую Лису, — ответил голос. — Она сидит в Нижней Трещине. Командует всеми в этой части Залома.

— Где Нижняя Трещина?

— Через два поворота на восток. Там вход с красным фонарём.

Торвальт кивнул.

— Живите.

Он перешагнул через стонущего кривоногого и пошёл дальше.

За спиной — вой раненого, ругань второго и тишина третьего, который так и не вышел из тени.

Глава 8. Берег эфирной реки

Они шли молча уже несколько часов.

Пустошь тянулась бесконечно — серая, плоская, как стол. Земля под ногами была твёрдой, потрескавшейся, местами покрытой белым налётом, похожим на соль. Воздух становился влажнее с каждым шагом, и в нём появился новый запах — сладковатый, чуть терпкий. Так пахнет эфир, когда он близко.

Верра шла впереди, не сбавляя шага. Луск плёлся сзади, то и дело поправляя лямку сумки и тяжело дыша. Эйра держалась посредине — так, чтобы видеть и впереди, и позади.

— Долго ещё? — спросил Луск, вытирая пот со лба.

— Часа два, — ответила Верра, не оборачиваясь.

— Два часа? Я сейчас упаду.

— Падай. Мы тебя подберём на обратном пути.

— На обратном пути меня уже съедят.

— Кто?

— Не знаю. Лазурные рыбки, ты же сама говорила.

— Я говорила, что там нет рыбок.

— А вдруг они появились, пока мы шли?

Верра остановилась и обернулась. Взгляд у неё был тяжёлый.

— Луск, — сказала она. — Если ты не заткнёшься, я тебя сама утоплю в эфирной реке. Ты понял?

— Понял, — серьёзно ответил Луск. — Молчу как рыба.

Он замолчал ровно на минуту.

— А рыбы вообще умеют молчать?

Верра выдохнула и пошла дальше.

Эйра улыбнулась. Впервые за день.

Горизонт начал меняться.

Сначала появилась дымка — лёгкая, переливающаяся, будто воздух дрожал от жары. Потом стали видны очертания. Не деревья, не горы — что‑то другое. Высокие, причудливые формы, похожие на кораллы, но огромные, в несколько человеческих ростов.

— Это уже Лазурник? — спросила Эйра.

— Скоро, — ответила Верра. — Сначала надо пересечь реку. Там будет переправа.

— Переправа? — переспросил Луск. — На чём?

— Увидишь.

Через полчаса они вышли к берегу.

Эфирная река раскинулась перед ними — широкая, спокойная, светящаяся изнутри мягким голубоватым светом. Вода не текла, а переливалась, будто дышала. По поверхности пробегали искры — крошечные вспышки света, которые рождались и гасли, не оставляя следа.

На берегу стояла лодка.

Странная лодка — выдолбленная из цельного куска коралла, розоватая, с прожилками. К ней был привязан канат из эфирных нитей, уходящий в воду.