Лучшее во мне

Глядя на измученного, обезумевшего от усталости и разочарования Хасана, Элиф вдруг осознала, что все страдания мира не достались ей одной. Ей показалось, что он вот-вот сломается, рассыплется на мелкие кусочки и исчезнет из ее жизни. Этого нельзя было допустить.

— Хасан, я так увязла в собственном горе, что не заметила, в каком ты состоянии…

— Ты ни в чем не виновата.

— Виновата. Ты всегда меня поддерживал, а я нет. Мне ужасно стыдно, — она опустила глаза, проклиная свой эгоизм.

— Нельзя было расклеиваться, — он сокрушенно покачал головой. — Но поверь, хреново не только тебе. Чем больше я пытаюсь не думать об этом, тем сильнее эти мысли терзают меня изнутри. Иногда кажется, что я схожу с ума. Не могу смириться с ситуацией, все время оговариваюсь, на работе смотрят на меня, как на идиота.

Слезы хлынули из глаз Элиф. Конечно, Хасан страдал, он же потерял брата. Но он пытался быть сильным ради господина Бурака, ради нее. Она вскочила с кресла и крепко обняла его.

— Прости меня. Прости…

Хасан прижался щекой к ее плечу. Ему не хотелось показывать свое отчаяние, но держать все в себе больше не было никаких сил.

***

Месяц назад

— Брат, у тебя планы на тридцать первое октября?

— Ты сейчас издеваешься?

— Я серьёзно. Мы с Элиф хотели на фестиваль в Каппадокию.

Хасан перестал молотить грушу, которую держал Дениз. Капли пота блестели на его лбу.

— И зачем я вам? — он оттолкнул грушу, вытирая лицо полотенцем.

— Айше не будет против поездки?

— Мы расстались. Три дня назад.

— О-о, то есть ты топишь горе в вине?

Хасан легонько толкнул его плечом.

— Вам, голубкам, тошно друг от друга? Могу и я внести смуту в вашу идиллию, стоит только попросить.

Дениз с силой пнул грушу, и та с глухим стуком врезалась в Хасана.

— Когда-нибудь я вырву твой язык. Значит, раз нет Айше, то и ты не нужен.

— Отлично, а то я уже готовился к очередной пытке в компании твоей Лейлы.

— Ты сам от себя не устаешь?

***

— Честно говоря, виски делает меня чуточку счастливее, — Хасан откинулся на спинку дивана, его взгляд блуждал где-то под потолком. — Я превращаюсь в собственных подопечных.

— Иногда мне кажется, что у каждого из нас есть свой порок, с которым невозможно совладать, — Элиф раскинулась поперёк мягкого кресла, свесив ноги. — Я пьяна, и это отвратительно, но почему мне тогда так… хорошо?

— Проблемы отступают на задний план, исчезают навязчивые мысли, румянец играет на щеках от расширения капилляров, пульс учащается, и разливается приятная расслабленность и безмятежность.

— Ты говоришь со мной, словно с безнадежной алкоголичкой, которую собираешься возвращать к жизни, — Элиф попыталась поставить бокал на столик, но промахнулась, и он звякнул о край.

— И замедление скорости реакции.

— Хасан, ты ведь пошутил, когда сказал, что уволился?

— Я бросил работу?

— Да… и послал вашего бухгалтера вместе с медсестрой куда подальше.

— Значит, точно уволился.

— Тебе нужно поговорить с господином Бураком, он должен понять.

— Давно ты с ним говорила?

Элиф нахмурилась, пытаясь вспомнить их последнюю встречу.

— Очень давно. Что я за человек?! Даже к свёкру не заглянула! Всевышний меня покарает…

— Забей, — махнул рукой Хасан. — Он всегда жил в своей нирване, а сейчас просто замкнулся в себе и оплакивает свое горе в одиночестве. Он — интроверт до мозга костей.

— Будто я поступаю иначе, — выдохнула Элиф. — Я прогнала мать и сестру, когда они хотели мне помочь. И продолжаю их избегать. Мне больно от этого, но я ничего не могу поделать. Я не хочу никого видеть. Скоро редактор уволит меня, потому что я не могу написать ни строчки. И мне плевать. Я в трясине, которая скоро меня поглотит. Но и на это мне наплевать. У меня в голове лишь одна мысль: зачем я вышла из машины? Если бы я осталась, всего этого бы не было. Если бы я не захотела кофе, мы бы не остановились на обочине, и та фура не смогла бы врезаться. Или… другой исход…

— Стоп, стоп! — Хасан прервал ее, в его голосе слышалась сталь. — Не вини себя. Это неправильно и разрушительно. Под давлением стресса такие мысли могут лезть в голову, но не позволяй им овладеть тобой. Иначе ты никогда не сможешь выбраться. Мы не властны изменить прошлое, но в наших силах справиться с настоящим. И ты должна сделать именно это.

Слова Хасана звучали как бальзам на душу, даря успокоение и надежду. Его хотелось слушать бесконечно – то ли из-за спокойного, но уверенного голоса, то ли из-за той истины, которую она отчаянно пыталась найти. Принять правду, а потом научиться жить с ней.

— Я обещала поддерживать тебя, но все получилось - наоборот. Спасибо.

— Теперь моя очередь платить по счетам. Сегодня я сорвался, но нужно взять себя в руки.

— Хорошо, что ты есть, — Элиф посмотрела прямо в глаза Хасану и еле заметно улыбнулась.

За окном уже царила глубокая ночь, время за разговорами пролетело незаметно. Элиф почувствовала, как внутри разливается тепло и спокойствие, и медленно начала погружаться в сон, но внезапный громкий сигнал телефона нарушил эту хрупкую гармонию.

— Даже ночью твоя начальница не дает тебе покоя? — пробормотал Хасан, который тоже уже собирался спать.

Прочитав сообщение, Элиф застыла, словно окаменев. Ее взгляд снова стал пустым.

— Уведомление о фестивале воздушных шаров, — слова с трудом вырывались из ее груди. — Они напоминают, что у нас есть два забронированных билета на тридцать первое октября.

Хасан не нашелся, что ответить. Да и слова казались лишними в этой тишине.

— Помню, он говорил мне об этом.

— Мы так мечтали поехать, — в глазах снова заблестели слезы.

Хасан вспомнил их разговор в спортивном зале.

— Значит, ты должна поехать, — твёрдо сказал он.

Элиф не могла представить, как она одна будет наблюдать за этими яркими пятнами в небе над Каппадокией.

— Я не могу. Это слишком тяжело.

— Элиф, — голос Хасана стал еще более настойчивым, — Дениз хотел этого. Он говорил, что ты там не была, поэтому и купил билеты. Чтобы ты увидела.

Давящая, сжимающая боль в груди становилась все сильнее. В памяти всплыл восторг, когда Дениз сообщил ей эту новость. Ему было важно видеть ее счастливой.

— Ладно, я сделаю это, — согласилась она, еле слышно. — Но у меня будет просьба.

Хасан вопросительно посмотрел на нее.

— Дениз всегда говорил, что меня нельзя отпускать одну. У меня жуткий топографический кретинизм. Да и билет пропадёт, жалко. Может, поедешь со мной?

Глава 6. Я буду рядом, пока ты не уснешь

Я больше не плачу, не плачу, но слезы в моих глазах,

Ты говорил, что влюбленные неразлучны, что случилось?

Ты бросил меня и ушел один,

Мои плачущие усталые глаза будут скучать по тебе,

Ты ушел, говоря «люблю»

Неужели тебе совсем не жаль меня?

Я не плачу, я не плачу, но мои глаза полны слез…

Задумываются ли всерьез о смерти в молодости? Когда впереди, кажется, целая вечность, неисчерпаемый список желаний: места, которые манят неизведанностью, лица, с которыми еще предстоит встретиться, мелодии, что ждут своего часа, фильмы, готовые разбудить чувства. Молодость, упоенная счастьем, не гонит прочь мысли о смерти, а попросту живет, дышит полной грудью. Но порой, вдруг, словно молния, пронзает мысль: а что, если этот день – последний? И тогда жадно ловишь ускользающие мгновения, стараясь вместить в них целую жизнь. Здесь и сейчас.

Когда уходит близкий человек, он оставляет в нас неуловимую частицу себя, эхо его души. Он уже никогда не вернется, это – жестокая правда. Но в наших силах продолжить его земной путь, нести в мир его свет, делиться этой частицей с другими.

На душе у Элиф разлилась тихая гавань – последняя строка статьи была напечатана. Неважно, увидят ли другие в этих словах ее боль, ее мысли. Эти строки – молитва, обращенная к самой себе.

***

Каппадокия – край воздушных грез, где в небе танцуют сотни разноцветных шаров. И этот месяц… сама природа благословила ее на поездку. Дни еще согреты ласковым солнцем, но с приходом ночи опускается приятная прохлада.

Аэропорт Невшехира гудит, полон жадных до впечатлений туристов, но здесь нет той раздражающей суеты, что душит в Стамбуле. Древний город будто соткан из тишины и умиротворения, вдали от шума мегаполисов.

Элиф и Хасан сняли два номера в отеле, приютившемся прямо в скалах – здесь других и не встретишь. Завтра их ждет насыщенная программа, а сегодня вечером – лишь тихий уголок уютного кафе, наполненный живой музыкой.

– Такими темпами я скоро сопьюсь, – прошептала Элиф, когда официант поставил на стол графин с местным вином.

Хасан расхохотался:

– Не волнуйся. С тобой первоклассный специалист по этим делам.

– Вот это-то меня и пугает. Сапожник без сапог!

– Хватит ворчать. Я из-за тебя музыку не слышу.

– Я и не собиралась ворчать, – возразила Элиф.

– «Я и не собиралась ворчать», – передразнил ее Хасан. – Но именно это и делаешь.

– Хасан, из-за твоего ворчания я музыку не слышу.

Пожилая пара за соседним столиком обменялась улыбками.

– Прекрасно, – подытожил Хасан. – Теперь они думают, что мы – супруги, ворчливые, как старые пни.

Сама не зная почему, Элиф вдруг громко рассмеялась – защитная реакция, не иначе.

***

6 месяцев назад

– Что за настроение? – спросила Гюнеш, отпивая свой кофе.

– Я ворчу?

– Что?

– Дениз сказал, что я ворчу, как сварливая старуха. Это правда?

– Ну… – сестра задумчиво прикусила губу. – Бывает.

Элиф не ожидала такой прямоты, не увидела даже попытки оправдать ее.

– И ты расстроилась из-за этого?

– Гюнеш, мы ни разу не ругались. А вчера… впервые.

– И что? Дорогая, ругаться – это одна из главных задач супругов.

– Нет, у нас такого не должно быть. Ведь ни я, ни Дениз не хотим превратиться в скучную семейную пару.

Гюнеш всегда восхищалась оптимизмом Элиф, но сейчас она услышала что-то из области фантастики.

– Ты думаешь, у вас каждый день будет праздник? Или вы будете любить друг друга всю жизнь, как сейчас? Не хочу тебя пугать, но со временем чувства притупляются, рождаются дети – появляются новые заботы, и, если повезет, останется время, чтобы просто побыть вдвоем.

На секунду Элиф представила себе будущее – год, три, десять лет спустя. Неужели это происходит со всеми? Безумная любовь превращается в привычку, обыденность? И кто в этом виноват? Время, обстоятельства или это – неизбежный закон жизни?

– Я позвала тебя выпить кофе и посекретничать о мужьях, а ты мне всю голову забила!

***

На смотровой площадке, завороженная танцем воздушных шаров, Элиф ощутила щемящую тоску. Как же ей хотелось, чтобы сейчас Дениз был рядом, чтобы увидеть эту красоту вместе. Они бы сделали сотни снимков, а потом спорили бы, выкладывать их в сеть или нет. Несмотря на горечь утраты, она улыбнулась этим воспоминаниям. Возможно, он сейчас рядом с ней, видит все то же, что и она.

– Я купил билеты на двенадцать часов, – сказал Хасан, незаметно подошедший к ней.

– Мы полетим на шаре? – удивилась Элиф.

– Душа моя, ты что, действительно думала, что приедешь в Каппадокию и не взлетишь в небо?

– Ах, да… точно. Только я хочу на разноцветном.

– Будет исполнено, госпожа. Устроим тебе экскурсию, выберешь самый красивый.

– Сколько я тебе должна?

Хасан серьезно посмотрел на нее.

– Ты хочешь меня обидеть?

– Но это ведь недешевое удовольствие. И я позвала тебя, это моя идея, значит, и платить должна я.

– Это идея Дениза. Вот с него потом и спрошу. Когда-нибудь.

– Твой сарказм вернулся? Значит, мы на верном пути.

– Пошли уже, опоздать можем.

– Я все равно узнаю, сколько ты потратил.

– Да за эти деньги нас должны облизывать и шампанское наливать весь полет!

– Думаю, тебе стоит всерьез задуматься о вреде алкоголизма.

– Чувствую, что долго я с тобой не выдержу.

Элиф не знала, к чему приведет эта странная дружба, сотканная из вечных подколок, но одно она знала наверняка: рядом с Хасаном ей становилось легче дышать. Его неуемная энергия не давала ей раскиснуть, превратиться в амебу. Возможно, он и вправду был прекрасным доктором, как утверждали многие.

Как и обещал гид, шар поднялся на головокружительную высоту – около четырехсот метров – и медленно поплыл над долиной причудливых скальных образований. Элиф завороженно смотрела на открывшуюся панораму. Это было невероятно. Хасан стоял рядом и молчал, покоренный той же красотой. Как хорошо, что они приехали сюда. Это был глоток свежего воздуха, отдушина от горечи, хрупкая надежда на то, что все будет хорошо.

«Я люблю тебя», – прошептала Элиф, закрыла глаза и почувствовала, что Дениз сейчас рядом.

***

Всю ночь Элиф ворочалась в постели. Сон в незнакомом месте всегда был для нее мучением. Едва дремота касалась ее век, малейший шорох за окном тут же будил. Лежа на спине, она смотрела в потолок, думая о прожитом дне. Все было прекрасно. Вдруг она почувствовала, что рядом кто-то лежит.

– Я окончательно сошла с ума? – прошептала она, поворачиваясь на бок.

– Ты всегда была немного сумасшедшей, — сказал Дениз, глядя на нее.

Он был прежним: бездонные темные глаза, немного вьющиеся волосы от того, что он давно не стригся, и – самое главное – его лицо, чистое, без шрамов и порезов.

– Я сегодня летала на шаре, — сквозь слезы прошептала Элиф, еле заметно улыбаясь.

– Я знаю, — его улыбка озарила комнату.

– Ты можешь остаться?

– Нет.

– Хотя бы до утра?

– Не спится?

– Ты же знаешь…

– Хорошо, дождусь, пока ты уснешь.

Глава 7. Я благодарна судьбе за наше короткое счастье