Судьба-злодейка

Вера Трушина

Судьба-злодейка

Глава

Вкус хлеба

Она не могла понять, как можно прожить на такую мизерную зарплату. Почему так устроен мир? Как ни крути, но денег едва хватало сводить концы с концами. Поразмыслив немного, она решила попробовать себя на новом поприще. Делать было нечего, она стала искать дополнительный заработок. Это было нелегко. Нужно было найти такую работу, чтобы она не мешала заниматься основным делом. Удача на сей раз улыбнулась Катерине, и она при помощи своей подруги Татьяны отыскала уютное местечко: небольшую пекарню, расположенную во дворе между двумя домами. Продукция поставлялась в магазины, ларьки, что составляла основную прибыль хозяина кавказской национальности. Катерина должна была содержать помещение в чистоте и, по возможности, помогать пекарям. Через неделю она знала всех в лицо и по имени, что облегчало ее общение с коллективом, и она не чувствовала себя человеком «второго сорта».

Однажды Катерина своим «шестым чувством» поняла, что все, что здесь происходит, является каким – то символическим явлением. Она увидела, сколько нужно отдать сил, чтобы хлеб получился вкусным и привлекательным на вид, а плюшки были такими аппетитными, чтобы их обязательно захотелось купить. Женщины и девушки, которые здесь работали, понимали друг друга с полуслова, дружили сменами. Пекарня работала круглосуточно, и Катерина, приходившая вечером и уходившая ночью, могла общаться периодически со всеми.

- Кать, а Кать, устала с непривычки, посиди, отдохни, - говорили девчата, втайне жалея ее добродушно.

- Да, пожалуй, можно немного отдохнуть, - соглашалась Катерина, устало присаживаясь на стул.

Как потом оказалось, это было самое удивительное время, когда люди начинают рассказывать свои истории, не замечая, что за окном наступает ночь, что все реже слышны крики ребятни, играющей во дворе. Все становилось таинственным и откровенным. Наверное, на то мы и люди, что нам не хватает вот такого разговора по душам. Да, не хлебом единым живет человек! Женщины делятся своими проблемами, поддерживают друг друга, рассказывают житейские истории, вспоминают молодость, а молодые девчонки, присмирев, слушают, втайне надеясь на то, что им повезет в жизни. Вот так за чашкой чая, сидя полукругом за одним столом, можно узнать о человеке многое. А вместе с тем по пекарне распространяется ароматный запах хлеба, булочек и всего того, чем мы восхищаемся и дорожим.

Отдых закончился, и каждый занялся своим делом. Спустя полчаса Катерина оглядела все вокруг: помещение было чисто, все убрано, вытерто. «Можно теперь отправляться домой», - подумала она и стала собираться. Силы были на исходе, уже наступила ночь, и нужно еще успеть домой, пока дети не заснули. На прощание женщины дают Катерине булку свежеиспеченного хлеба (так было принято), приветливо провожают за порог и продолжают свое чародейство. А иначе и не назовешь, потому что из обычного комочка теста получается хлеб разной формы с золотистой хрустящей корочкой.

Катя, уставшая, но довольная, постучала в знакомую дверь коммуналки. Дети еще не спали: они всегда ждали возвращения матери, чтобы отведать такого хлеба. Он был теплым и румяным, и запах еще не исчез, и оттого был очень вкусным. Младшая дочь, намазывая на кусок масло, спросила:

-Мам, правда, что он только из печи? А ты завтра еще принесешь такой же?

- Принесу, принесу, - успокоила Катерина. - Давайте ложиться спать: устала я очень.

Глядя, как засыпают ее дети и вместе с ними их любимая кошка Василиска, Катя подумала: «Родные мои, мы все выдержим, потому что я вас очень люблю, и пусть хлеб будет только таким мягким, а душа ваша – доброй и не черствела б никогда».

Судьба – злодейка

Зима не сдавалась, и, хотя на дворе уже был март месяц, дороги подмерзали так, что машины бросало из стороны в сторону. Накануне вечером замело дорогу, и только к утру, когда солнце осветило все вокруг, два трактора разгребли участок дороги от снега, чтобы жители окрестных деревень могли добраться до райцентра. Дорога стала узкой, по ней едва могли проехать одновременно два автобуса, но люди радовались и этому, потому что кому-то надо было срочно посетить поликлинику, другим - доехать до работы, а третьим – отправиться дальше, следуя маршрутом до города.

Узнав о движении автобусов в данном направлении, Наташа купила билет в деревню, откуда она была родом. Ездить на малую родину ей было очень тягостно. Она предпочитала большой миллионный город своей небольшой деревушке, когда – то населенной, но теперь опустевшей и угрюмой, словно какой-то злой волшебник заколдовал навеки это царство тружеников полей, фермы и всего сельского хозяйства. Теперь же жители занимались своими огородами: выращивали картофель, помидоры в огромном количестве, огурцы, свеклу, морковь и все то, что пригодится для того, чтобы прокормиться. Коров уже держали мало, в магазин привозили молоко в упаковках, но спрос на «домашнее молоко», как его называли, не исчезал. Вот и Наташа всегда при удобном случае любила испить теплого парного молочка, купленного у соседки. Это единственное, что так притягивало, манило своей домашностью и всегда напоминало ей о прошлом, отчего становилось так тоскливо на душе.

Автобус, проехав полторы сотни километров, свернул к деревне и остановился возле автостанции. Наташа смотрела в окно, желая увидеть хотя бы одно знакомое лицо, но, увы, никого из знакомых не оказалось. Она вышла из автобуса, поправила волосы под беретом и пошла по дороге к дому, где прошло ее детство. Дома ждал ее неожиданный сюрприз…

Матушка ее совсем слегла и не вставала уже более месяца, врач – терапевт, единственный на всю округу, осмотрев больную, прописал ей несколько уколов, которые впоследствии оказались просто витаминами и лекарствами, которые никак не могли помочь больной выздороветь. Да и что тут говорить, матери уже было за семьдесят, не молода - то, поди, уже, наверное, отплясала свое. А уж как ей хотелось еще походить по своему огороду, выращивать сорта гладиолусов и георгин, которые были тщательно упакованы и подписаны ее заботливой хозяйской рукой. «Пропадет ведь все без меня, ох, пропадет. Кто эту красоту будет сажать, поливать, лелеять и дарить от души»,- сокрушалась Мария Александровна, изливая душу своей свояченице, жившей в семидесяти пяти километрах от нее. Горе сблизило этих двух немолодых женщин, очень редко звонивших друг другу ранее, а теперь, словно наверстывая упущенное, они могли часами говорить по телефону, рассказывая о своей жизни, ее проблемах и заботах. Может быть, эти разговоры и мешали бы раньше, но сейчас нужно было как-то скоротать время, отпущенное Богом и подаренное на определенное время, и Мария Александровна говорила и говорила на дню по десять раз с Надеждой, а вернее, говоря с ней о надежде на свое скорое выздоровление.