Полная версия
Попугай Флобера
Означает ли этот дрожащий звук, что еще один тонкий намек того и гляди порвется? В какой-то момент вдруг понимаешь, что слишком многое вчитал в историю, – именно тогда чувствуешь себя особенно беззащитным, одиноким и даже, может быть, глуповатым. Ошибается ли критик, считая Лулу символом Слова? Ошибается ли читатель – или, хуже того, впадает в сентиментальность, – когда считает попугая в Отель-Дьё образом авторского голоса? Я, во всяком случае, считал именно так. Может, это делает меня таким же простаком, как Фелисите.
Но как бы вы ни называли «Простую душу» – повестью ли, текстом, – она эхом отдается в мозгу. Позвольте мне процитировать Дэвида Хокни[26], который пишет, несколько сбивчиво, но искренне, в автобиографии: «Эта вещь произвела на меня большое впечатление, я почувствовал, что могу вникнуть в такой сюжет и как следует его использовать». В 1974 году мистер Хокни создал две гравюры: бурлескная версия Заграницы в представлении Фелисите (воровато крадущаяся обезьяна с перекинутой через плечо женщиной) и безмятежная cцена: спящая Фелисите с Лулу. Может быть, со временем он нарисует еще.
В последний день я отправился из Руана в Круассе. Шел нормандский дождь, мягкий и плотный. То, что когда-то было отдаленной деревушкой на берегу Сены среди зеленых холмов, теперь находится в шумном районе доков. Стук коперов, нависающие краны, суетливая коммерция реки. От проезжающих грузовиков дребезжат окна неизбежного бара «Флобер».
Гюстав отмечал и одобрял восточный обычай сносить дома умерших; так что снос его собственного дома, вероятно, огорчил бы его гораздо меньше, чем его читателей и преследователей. Фабрика, гнавшая спирт из подпорченной пшеницы, тоже была снесена в свой срок; и на этом месте теперь стоит большой бумажный завод – что гораздо уместнее. Все, что осталось от жилища Флобера, – это маленький одноэтажный павильон в нескольких сотнях ярдов дальше по дороге: летний домик, в который писатель удалялся, когда ему нужно было еще больше одиночества, чем обычно. Сейчас домик выглядит заброшенным и бесполезным, но все же это лучше, чем ничего. Снаружи на террасе в память автора «Саламбо» установлен обломок колонны, откопанный в Карфагене. Я толкнул калитку; залаяла овчарка, подошла седовласая смотрительница. На этот раз не в белом халате, а в хорошо скроенной синей форме. Пока я разогревал свой французский, мне вспомнился символ ремесла карфагенских толмачей в «Саламбо»: у каждого на груди был вытатуирован попугай. Сегодня на коричневых запястьях игроков в шары красуется переводная картинка с портретом Мао.
В павильоне только одна комната, квадратная, с шатрообразным потолком. Она, как комната Фелисите, «напоминала и молельню, и базар». Здесь тоже можно было наблюдать это ироничное сочетание всякой всячины и серьезных реликвий, как во флоберовском гротеске. Предметы, выставленные для обозрения, были расположены так неудачно, что порой мне приходилось опускаться на колени, чтобы заглянуть в витрины: поза молящегося – но также и искателя сокровищ в лавке старьевщика.
Фелисите находила утешение в собрании случайных предметов, объединенных лишь привязанностью своей владелицы. Флобер делал то же самое – хранил мелочи с ароматом воспоминаний. Спустя годы после смерти матери он просил подать ее старую шаль и шляпу и усаживался с ними, чтобы немного помечтать. Посетители павильона в Круассе могут почти последовать его примеру – любой из небрежно выложенных экспонатов готов внезапно схватить вас за душу. Портреты, фотографии, глиняный бюст; трубки, табакерка, нож для разрезания конвертов; чернильница в виде жабы с открытой пастью; золотой Будда, который всегда стоял на столе писателя, но никогда его не раздражал; прядь волос – естественно, светлее, чем на фотографиях.
Легко пропустить два невзрачных экспоната в боковой витрине: стаканчик, из которого Флобер выпил свой последний глоток воды за несколько мгновений до смерти, и мятый белый платок, которым он вытирал лоб последним, может быть, в своей жизни движением. Столь обычный реквизит, не предполагающий рыданий и мелодрамы, заставил меня почувствовать себя так, будто я присутствую при смерти друга. Мне было даже неловко: я ничего не ощутил три дня назад, когда стоял на берегу, где погибли мои товарищи. Может быть, в этом преимущество дружбы с теми, кто умер давно: чувства к ним не ослабевают.
Потом я увидел его. На высоком шкафу сидел еще один попугай. Тоже ярко-зеленый. Тоже, согласно смотрительнице и табличке на насесте, тот самый попугай, которого Флобер позаимствовал из Музея Руана на время работы над «Простой душой». Я попросил разрешения снять со шкафа второго Лулу, поставил его осторожно на угол витрины и снял стеклянный купол.
Как сравнить двух попугаев, один из которых уже идеализирован памятью и метафорой, а другой – всего лишь крикливый самозванец? Сразу же мне показалось, что второй попугай выглядит менее аутентично, чем первый, в основном потому, что он казался более добродушным. Голова его сидела на туловище прямее, и выражение было не такое раздражающее, как у птицы из Отель-Дьё. А потом я понял всю фальшь этих рассуждений: Флоберу ведь не предлагали нескольких попугаев на выбор; и даже этот второй попугай, хоть он и выглядел более приятным компаньоном, мог через пару недель начать действовать на нервы.
Я поделился со смотрительницей своими мыслями о подлинности попугая. Она, разумеется, встала на сторону своей птицы и уверенно отвергла претензии Отель-Дьё. Я размышлял, знает ли кто-нибудь точный ответ. Я размышлял еще, важно ли это кому-нибудь, кроме меня, столь поспешно придавшего такое значение первому попугаю. Голос писателя – кто сказал, что его так легко найти? Таков был упрек второго попугая. Пока я стоял и смотрел на, возможно, неподлинного Лулу, солнце осветило угол комнаты и заставило оперение сверкнуть яркой желтой искрой. Я поставил птицу на место и подумал: я сейчас старше, чем когда-либо был Флобер. Такая дерзость с моей стороны, так печально и незаслуженно.
Умирает ли кто-то вовремя? Только не Флобер; и не Жорж Санд, которая не дожила до того, чтобы прочесть «Простую душу». «Я начал эту вещь исключительно из-за нее, только чтобы доставить ей удовольствие. Она умерла, когда работа была в разгаре. Так разбиваются все наши мечты». Лучше ли не иметь ни мечты, ни дела, ни – потом – отчаянья незавершенной работы? Может быть, как Фредерику и Делорье, нам всем следовало бы предпочесть утешение несбывшегося: запланированный поход в бордель, удовольствие предвкушения и потом, годы спустя, не память о поступках, а память о прошлом предвкушении? Разве так не чище, не безболезненнее?
Когда я пришел домой, раздвоившиеся попугаи продолжали порхать в моем сознании, один из них приветливый и прямодушный, другой – нахальный и любопытный. Я написал письма разным ученым мужам, которые могли знать, была ли проведена должная идентификация попугаев. Я написал во французское посольство и редактору мишленовских путеводителей[27]. Я также написал мистеру Хокни. Я рассказал ему о моей поездке, спросил, был ли он когда-нибудь в Руане и имел ли в виду кого-то из этих попугаев, когда создавал гравюру со спящей Фелисите. А если нет, то, может быть, он, в свою очередь, позаимствовал попугая из музея и использовал как модель. Я предостерег его насчет коварной склонности этих птиц к посмертному партеногенезу[28].
Я надеялся вскоре получить ответы.
2. Хронология
I1821 У Ашиль-Клеофаса Флобера, главного хирурга больницы Отель-Дьё в Руане, и Анны Жюстины Каролины Флобер, урожденной Флерио, рождается второй сын, Гюстав. Эти люди принадлежат к зажиточному среднему классу; семья владеет несколькими поместьями в окрестностях Руана. Стабильная, просвещенная, доброжелательная и в меру амбициозная среда.
1825 В семейство Флобер поступает на службу Жюли, няня Гюстава; она останется в семье до самой его смерти пятьдесят пять лет спустя. На протяжении всей жизни у Флобера почти не будет проблем, связанных со слугами.
Прибл. 1830 Знакомится с Эрнестом Шевалье, первым из своих близких друзей. Тесная, верная и плодотворная дружба связывала Флобера со многими людьми и поддерживала его на протяжении всей жизни; особо следует отметить Альфреда ле Пуатевена, Максима Дюкана, Луи Буйе и Жорж Санд. Гюстав легко заводит друзей и обращает на них нежную, порой насмешливую заботу.
1831–1832 Поступает в Коллеж де Руан, где проявляет себя как сильный ученик с большими способностями к истории и литературе. Самое раннее из дошедших до нас произведений, эссе о Корнеле, датировано 1831 годом. В подростковые годы он сочиняет множество драматургических и прозаических произведений.
1836 Знакомится в Трувиле с Элизой Шлезингер, женой владельца немецкого музыкального издательства, и воспламеняется к ней «огромной» страстью. Эта страсть озаряет остаток его отрочества. Элиза обращается с ним ласково и нежно; они продолжают общаться на протяжении следующих сорока лет. Оглядываясь назад, он испытывает облегчение оттого, что страсть не была взаимной: «Счастье – как сифилис: если заразиться слишком рано, оно может всерьез подорвать здоровье».
Прибл. 1836 Сексуальная инициация Гюстава с одной из служанок матери. Это начало богатого и пестрого эротического пути – от борделя до салона, от мальчика-банщика из Каира до парижской поэтессы. Молодой Гюстав очень привлекателен для женщин, и его сексуальные силы восстанавливаются, по его собственному свидетельству, с удивительной быстротой; но и в зрелые годы его благородные манеры, ум и слава обеспечивают ему внимание противоположного пола.
1837 Первая публикация, в руанском журнале «Колибри».
1840 Сдает экзамены на степень бакалавра. Путешествует по Пиренеям с другом семьи, доктором Жюлем Клоке. Флобера часто считают отшельником и домоседом, но на самом деле он много путешествует: в Италию и Швейцарию (1845), Бретань (1847), Египет, Палестину, Сирию, Турцию, Грецию и Италию (1849–1851), Англию (1851, 1865, 1866, 1871), Алжир и Тунис (1858), Германию (1865), Бельгию (1871) и Швейцарию (1874). Сравните с жизнью его альтер эго Луи Буйе, который мечтал о Китае, но не выбрался даже в Англию.
1843 Учится юриспруденции в Париже, знакомится с Виктором Гюго.
1844 Первый эпилептический припадок ставит крест на юридических штудиях в Париже; Гюстав оказывается привязан к новому семейному дому в Круассе. Впрочем, прощание с правом его не очень тревожит, а поскольку затворничество приносит уединение и стабильность, необходимые для писательской жизни, случившееся в конечном счете идет ему на пользу.
1846 Знакомится с Луизой Коле («Музой») и вступает в свою самую знаменитую связь: долгую, страстную, бурную, двухчастную (1846–1848, 1851–1854). Гюстав и Луиза не подходят друг другу по темпераменту и несовместимы по эстетическим взглядам, но их союз длится дольше, чем можно было бы предположить. Жалеть ли нам о том, что этот роман окончился? Только потому, что на этом иссяк поток великолепных писем Гюстава к Луизе.
1851–1857 Написание, публикация, процесс и триумфальное оправдание «Госпожи Бовари». Succès de scandale[29], удостоившийся похвалы столь разных писателей, как Ламартин, Сен-Бев и Бодлер. В 1846 году, сомневаясь в своей способности написать что-либо достойное публикации, Гюстав заявил: «Если в один прекрасный день я явлюсь миру, то в полных доспехах». И вот его кирасы сверкают, а копье разит повсюду. В Кантеле, деревне по соседству с Круассе, местный кюре запрещает своим прихожанам читать роман. После 1857 года литературный успех естественным образом порождает успех в обществе: Флобера чаще видят в Париже. Он знакомится с Гонкурами, Ренаном, Готье, Бодлером и Сен-Бевом. В 1862 году у Маньи учреждается традиция литературных ужинов; с декабря того же года Флобер постоянно в них участвует.
1862 Публикация «Саламбо». Succès fou[30]. Сен-Бев пишет Мэтью Арнольду: «„Саламбо“ – это наше великое событие!» Роман вдохновляет несколько тематических костюмированных балов в Париже и название нового сорта птифуров.
1863 Флобер начинает посещать салон принцессы Матильды, племянницы Наполеона I. Медведь из Круассе примеряет на себя шкуру светского льва. По воскресеньям, после полудня, он принимает у себя. В том же году он впервые обменивается письмами с Жорж Санд и знакомится с Тургеневым. Дружба с русским романистом отмечает начало всеевропейской известности Гюстава.
1864 Представлен Наполеону III в Компьене. Вершина светского успеха Гюстава. Он посылает камелии императрице.
1866 Кавалер ордена Почетного легиона.
1869 Публикация «Воспитания чувств»; Флобер всегда утверждал, что это его шедевр. Несмотря на легенды о героической борьбе (которые он сам подпитывает), сочинительство дается Флоберу легко. Он много жалуется, но эти жалобы мы находим в удивительно легких и блестящих письмах. На протяжении четверти столетия он выпускает большие, серьезные книги, в которые вложен глубокий исследовательский труд, с интервалом в пять – семь лет. Он может терзаться над каким-то словом, фразой, ассонансом, но у него не бывает творческих кризисов.
1874 Публикация «Искушения святого Антония». Несмотря на необычность, книга пользуется коммерческим успехом.
1877 Публикация «Трех повестей». Успех у критиков и публики: впервые «Фигаро» публикует положительную рецензию на Флобера; за три года книга выходит пятью изданиями. Флобер начинает работу над «Буваром и Пекюше». В эти его последние годы новое поколение литераторов признает его первенство среди французских романистов. Его почитают и чествуют. Его воскресные приемы становятся важными событиями литературной жизни; к Мастеру приходит познакомиться Генри Джеймс. В 1879 году друзья Гюстава учреждают ежегодные «Обеды святого Поликарпа» в его честь. В 1880 году пятеро соавторов «Меданских вечеров»[31], включая Золя и Мопассана, преподносят ему экземпляр книги с автографами; этот дар можно считать символическим поклоном Натурализма Реализму.
1880 Почитаемый, всеми любимый, не переставший работать до конца своих дней, Гюстав Флобер умирает в Круассе.
II1817 Смерть Каролины Флобер (в возрасте полутора лет), второго ребенка Ашиль-Клеофаса Флобера и Анны Жюстины Каролины Флобер.
1819 Смерть Эмиль-Клеофаса Флобера (в возрасте восьми месяцев), их третьего ребенка.
1821 Рождение Гюстава Флобера, их пятого ребенка.
1822 Смерть Жюль-Альфреда Флобера (в возрасте трех лет пяти месяцев), их четвертого ребенка. Его брат Гюстав, рожденный entre deux morts[32], слаб здоровьем; все считают, что он не жилец. Доктор Флобер покупает для семьи участок на Cimetière Monumental[33]; для Гюстава там заранее выкапывают маленькую могилку. Как ни странно, ребенок выживает. Он оказывается медлительным, может часами сидеть, засунув палец в рот, с выражением лица «почти бессмысленным». Для Сартра он – «идиот в семье».
1836 Начало безнадежной, навязчивой страсти к Элизе Шлезингер, которая ожесточает сердце Гюстава и лишает его возможности когда-либо испытать истинную любовь к другой женщине. Оглядываясь назад, он записывает: «У каждого из нас есть в сердце королевская спальня; я свою замуровал».
1839 Исключен из руанского коллежа за дурное поведение и непослушание.
1843 Юридический факультет Парижа объявляет результаты экзамена за первый курс. Экзаменаторы выражают свое мнение при помощи красных или черных шаров. Гюстав получает два красных и два черных шара; экзамен провален.
1844 Первый эпилептический припадок; за ним последуют другие. «Каждый припадок, – напишет позже Гюстав, – похож на кровотечение нервов. Как будто душу вырывают из тела – невыносимо». Ему делают кровопускание, дают пилюли и отвары, сажают на особую диету, запрещают алкоголь и табак; необходим режим строгого ограничения и материнской заботы, а не то придется занять давно заготовленное место на кладбище. Не успев выйти в большой мир, Гюстав покидает его. «Так тебя охраняют, как девицу?» – не без оснований дразнит его позже Луиза Коле. В течение всей его жизни, за исключением последних восьми лет, госпожа Флобер неотступно печется о его благе и визирует все его передвижения. Постепенно, на протяжении нескольких десятилетий, мать становится более немощной, чем сын: к тому времени, как он почти перестает быть для нее источником беспокойства, она оказывается для него обузой.
1846 Смерть отца и вскоре после нее – смерть любимой сестры Каролины (в возрасте двадцати одного года); Гюстав становится чем-то вроде приемного отца для племянницы. Всю жизнь он испытывает удары судьбы в виде смерти близких. Но друзья могут умирать и по-иному: в июне женится Альфред ле Пуатевен. Гюстав воспринимает это как третью трагедию за год. «Ты делаешь нечто ненормальное», – жалуется он. Максиму Дюкану в этом году он пишет: «Слезы для сердца – то же самое, что вода для рыбы». Можно ли считать утешением встречу с Луизой Коле в том же году? Педантизм и упрямство плохо сочетаются с невоздержанностью и собственническим инстинктом. Через каких-то шесть дней после того, как она стала его любовницей, модель их отношений уже устоялась. «Обуздай свои вопли! – пеняет он ей. – Они меня терзают. Чего ты хочешь? Что мне, бросить все и поселиться в Париже? Невозможно». Эти невозможные отношения тем не менее продолжаются восемь лет. Луиза, как ни странно, неспособна понять, что Гюстав может любить ее и при этом никогда не хотеть с ней увидеться. «Если бы я был женщиной, – пишет он шесть лет спустя, – я бы не хотел себя в любовники. Интрижка – да; но близость – нет».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Леопольд Бернштам (Леопольд Адольфович Бернштам [Бернстамм], 1859–1939) – российский скульптор, автор многочисленных бюстов и памятников. С 1885 года жил во Франции.
2
…литейная фирма Рюдье из Шатийон-су-Баньё… – Основатели литейной фирмы Рюдье, братья Франсуа, Виктор и Алексис Рюдье, прославились благодаря сотрудничеству с Огюстом Роденом. Шатийон-су-Баньё (ныне Шатийон) – пригород Парижа.
3
Трувиль (официальное название Трувиль-сюр-Мер) – город в Нормандии, в департаменте Кальвадос.
4
Барантен – город в Нормандии, в департаменте Приморская Сена.
5
Надар, Феликс (настоящее имя Гаспар Феликс Турнашон, 1820–1910) – французский фотограф, карикатурист и воздухоплаватель, автор самых знаменитых фотографических портретов XIX века.
6
Кан (Caen) – приморский город в департаменте Кальвадос, столица Нижней Нормандии.
7
Ministère des Travaux Publics et des Transports – Министерство коммунального строительства и транспорта (фр.).
8
Circuit des Plages de Débarquement – маршрут по пляжам высадки (подразумевается десант союзников) (фр.).
9
Омаха, Юта – кодовые названия мест высадки американских войск 6 июня 1944 года.
10
Грей-сюр-Мер, Курсель-сюр-Мер, Вер-сюр-Мер, Анель, Арроманш – городки на побережье Нормандии, возле которых в июне 1944 года высаживались британские войска.
11
Place des Royal Engineers – площадь Королевских Инженеров (фр.). Корпус Королевских Инженеров – инженерно-саперный корпус Британских вооруженных сил. В нынешнем виде существует с 1856 года. Помимо участия во всех войнах специалисты корпуса построили многие известные здания в Великобритании и в колониях, включая лондонский Альберт-холл.
12
Place W. Churchill – площадь Уинстона Черчилля (фр.).
13
Télescope Panoramique (Très Puissant 15/60 Longue Durée) – панорамный телескоп (мощный, продолжительного действия) (фр.).
14
Малберри-Харбор – тип искусственной гавани. Две гавани такого типа были построены королевскими инженерами в ходе подготовки к высадке в Нормандии; частично сохранилась только гавань в Арроманше.
15
Hôtel de la Marine – отель де ля Марин, «гостиница в гавани» (фр.).
16
…проехал девять километров до Байе, чтобы отдать дань другому десанту, пересекавшему Ла-Манш девятью веками ранее. Гобелен королевы Матильды как горизонтальное кино… – Байе (Bayeux) – город в департаменте Кальвадос. В музее этого города хранится знаменитый ковер (также известный как гобелен) из Байе – льняное полотно длиной почти 70 метров, на котором вышиты эпизоды норманнского завоевания Англии, вплоть до битвы при Гастингсе (1066), в которой норманнский герцог Вильгельм I (впоследствии известный как Вильгельм Завоеватель) одержал победу над англосаксонскими войсками короля Гарольда II. Королева Матильда Фландрская – жена Вильгельма Завоевателя; по легенде, именно она была заказчицей гобелена.
17
AMBULANCE FLAUBERT – скорая помощь «Флобер»; АMBULANCE GEОRGE SАND – скорая помощь «Жорж Санд» (фр.). Жорж Санд (настоящее имя Амантина Аврора Люсиль Дюпен, баронесса Дюдеван, 1804–1876) – французская писательница.
18
Gardien – смотритель (фр.).
19
Psittacus – попугай (лат.).
20
…Святые Духи могут говорить… – В Деяниях апостолов (2: 4) об апостолах, собравшихся на пятидесятый день после Воскресения (праздник Пятидесятницы), сказано: «И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать».
21
Un symbole de Logos – символ Логоса (фр.).
22
«Fà eh, capo die» – Из письма Флобера к Максиму Дюкану от 30 мая 1851 года: «В одном из домов на Гранд-канале в позолоченной клетке сидит попугай; за окном – белые занавески с бахромой по краям. Этот попугай подражает крику гондольеров: „Fà eh, capo die“, – и крик разносится далеко над водой». Опрос специалистов по итальянскому языку, итальянцев и носителей венецианского диалекта не прояснил, что именно значит это восклицание. Итальянская знакомая Дж. Барнса Сильвия Альбертацци даже просила знакомых французов произнести эту фразу, в надежде, что с французским акцентом она станет понятнее. В конце концов госпожа Альбертацци получила ответ от профессионального гондольера. «Мне кажется, это одна из стандартных фраз, которые мы выкрикиваем, повторяя одни и те же движения целыми днями. Сейчас некоторые коллеги кричат „i gà“, а им отвечают „ti i gà“; в прошлом году модно было кричать „sugamani bagnai“. „Fà eh” – это примерно „что за дела“, а „capo die“ больше всего похоже на ругательство; такое часто можно услышать на венецианских паромах».
23
«As-tu déjeuné, Jako?» – «Ты позавтракал, Жако?» (фр.)
24
«Cocu, mon petit coco» – «Рогоносец, маленький мой» (фр.).
25
«J’ai du bon tabac» – «У меня хороший табачок» (фр.).
26
Дэвид Хокни (р. 1937) – британский художник, один из крупнейших представителей современного искусства. Много экспериментировал с техникой фотоколлажа, комбинируя снимки, сделанные фотоаппаратом «Поляроид», в своего рода кубистические композиции. Некоторые его живописные произведения тоже представляют собой отдельные картины, складывающиеся в гигантское единое полотно – например, «Большой Большой каньон» (куплен Национальной галереей Австралии за 4,6 миллиона долларов). В последние годы много работает в программе Brushes на платформах iPhone и iPad. В 2012 году Королевская академия провела персональную выставку Хокни под названием «A Bigger Picture» («Большая картина»); в 2017 году состоялась огромная ретроспектива в галерее Тейт.
27
…редактору мишленовских путеводителей. – Французская компания «Мишлен» (Michelin) – один из двух крупнейших производителей автомобильных шин в мире. С 1900 года выпускает путеводители по ресторанам и гостиницам (в обложках красного цвета). Система «звезд», применяемая в мишленовских путеводителях, – самый престижный рейтинг в ресторанном бизнесе. С 1926 года публикуются путеводители по достопримечательностям, рассчитанные в основном на автомобилистов (с 1968 года это отдельная линейка – «Зеленые путеводители», в отличие от гастрономических «красных»). Достопримечательностям и городам тоже выставляются рейтинги: три звезды – «заслуживает отдельного путешествия», две звезды – «стоит сделать крюк», одна звезда – «интересно». Официальный символ компании – составленный из шин «мишленовский человечек» по имени Бибендум (Bibendum).
