Дорога в Беловодье

Дина Валиева

Дорога в Беловодье

На острове чудес

Глава 1.

Вечер начался обычно. Я вышел из душа, накинул полотенце на плечи и уставился в зеркало. Из него на меня смотрел двадцатидвухлетний парень с вечно взлохмаченными волосами и синяками под глазами — последствия тренировок. Ванная пахла мятным шампунем и холодной плиткой. Мама уже ушла на ночную смену, оставив на столе записку: «Дима, не забудь поесть. И не дебоширь». Я усмехнулся. Она до сих пор считает меня мальчишкой.

В комнате царил привычный бардак. Боксёрские бинты на кресле, гантели под кроватью, на стене — расписание тренировок. Я надел чёрную футболку с черепом — её подарила Аня, сказала, что мне идёт — и джинсы. Кроссовки наскоро зашнуровал.

Перед выходом я задержался у окна. За ним темнел тихий двор, горел один фонарь, где-то лаяла собака.

— Эй, Дима! — раздался из телефона голос друга. — Ты идёшь или нет? Мы уже на месте.

— Иду, — ответил я. По пути я зашёл за Аней, и мы отправились на встречу с друзьями.

Сегодня, как обычно, мы отдыхали в нашем любимом клубе. Соревнования были не скоро, поэтому наконец-то я мог позволить себе оторваться по полной. Уже было выпито четыре бутылки пива и шесть шотов с коктейлями – перед глазами всё плыло.

– Дима, идём уже танцевать, – позвала меня Аня. Она была красива той яркой красотой, что бросается в глаза: длинные, стройные ноги, тёмные волосы до пояса и небесно-голубые глаза, которые, казалось, смотрели прямо в душу. Но настоящую её красоту я заметил позже. Она любила птиц. Могла часами сидеть у окна, наблюдая, как ворона таскает прутья для гнезда (не «плетёт», а именно укладывает – она поправляла меня, когда я ошибался). Когда находила больного воробья или стрижа, несла домой, отхаживала из пипетки, не спала ночами – и потом выпускала на волю, пряча слёзы. А я наблюдал за ней.

Возле неё постоянно крутились парни. Кто с букетом, кто с гитарой, кто с предложением слетать в Париж. Но она выбрала меня. Я никогда не считал себя красавчиком: лицо самое обычное, но благодаря спорту имел крепкое спортивное телосложение, мог постоять и за себя, и за слабого. Мы встречались больше года, но делать предложение я не спешил. Потому что в глубине души не верил, что такая необычная девушка создана для такого обычного парня, как я.

- Ты пока иди, я ещё выпью и приду. Я немного задержался с друзьями у барной стойки. Ани уже не было видно в толпе.

Пока я ее искал, возле неё уже крутился какой-то тип.

- Я сказала, убери от меня руки, не буду я с тобой танцевать. У меня есть молодой человек, она как могла отбивалась от приставучего парня.

- А ну, отошёл от неё, видишь девушка недовольна, направляясь к ней кричал я парню.

- Ты кто вообще такой? Давай выйдем, поговорим как мужчина с мужчиной.

- Я её парень, мне не нужны проблемы, просто оставь девушку в покое и уходи, пока я тебя не покалечил.

Парень только ухмыльнулся: Ты меня и покалечишь? Да ты меня и пальцем не успеешь тронуть, как будешь валяться на земле.

Тут я вышел из себя: - Давай выйдем, покажу, как ты будешь просить меня остановиться. Парень был выше и здоровее меня. Но за свою девушку я готов был биться до конца.

Мы вышли из бара. Возле нас собралась большая толпа. Началась драка. Вскоре в драку были вовлечены все наши друзья и с моей, и с его стороны.

- Дима, остановись! Из-за него тебя выгонят из сборной, - со слезами на глазах кричала Аня.

Но было поздно. Кулаки уже были разодраны, я разбил ему нос, кровь брызнула мне на джинсы. Из клуба выбежали охранники разнимать толпу. Обратно нас больше не впустили, пришлось разбредаться по домам. Я плохо стол на ногах, но смог проводить девушку домой. Вернувшись к себе, не раздеваясь я, упал на кровать и в ту же минуту уснул.

Глава 2.

Меня разбудило кудахтанье. Голова раскалывалась – похмелье после выпитого. Так стоп, откуда у меня в комнате взялась курица? Я открыл глаза, и мой взор устремился в небо. Небо, какое оно голубое, а облака, словно фигурки животных, плывут на ветру.

— Какое к черту небо? - я же помню, что заснул у себя в комнате. Я заснул… А кто я? И как меня зовут? Я ужаснулся от этих мыслей. Такого не может быть, чтобы человек не помнил ни своего имени, ни откуда он родом, ни сколько ему лет.

Отряхнувшись от песка, я встал и начал осматриваться. Перед глазами открылся прекрасный вид океана‑моря: вода была лазурного цвета, такая прозрачная, что можно было увидеть, морское дно. На поверхности плескались рыбки, но все они были необычными. Я подошёл к воде, умылся прохладной водой. Из воды на меня смотрел незнакомый мне человек. На нем были надеты рваные джинсы, которые были в крови, на черной футболе был изображен череп, на ногах были белые кроссовки. Неужели это я?

Что со мной происходит? Где я? Вспомнив про куриное кудахтанье, я начал искать курицу. Но вместо неё увидел, что на лужайке перед лесом стояла избушка, да не простая, а на курьих ножках. Хех, все понятно. Мне снится сказка. А что полагается в сказках – войти в избушку. Так, щас вспомню: избушка, избушка! Встань ко мне передом, а к лесу задом. Избушка повернулась ко мне, и я поднялся по ступенькам. Дверь со крипом открылась. Внутри на пол избы стояла печка, на стенах висели связки сушёных трав и кореньев, пучки мухоморов, вороньи и филиные чучела с горящими глазами. В углу стояла прялка, которая сама прядет.

Похожая на Бабу-ягу старушка сидела на лавке и вязала носки. У неё были седые потрепанные волосы, небольшой крючковатый нос.

Я подошёл ближе к старушке и, стараясь говорить уверенно, произнёс:

— Здравствуй, старица! Подскажи‑ка мне, где я очутился? И как мне вернуться домой?

Старушка подняла глаза от вязания, медленно осмотрела меня с ног до головы — её взгляд, острый и проницательный, будто прощупывал душу. Затем она хрипло рассмеялась, и смех её напоминал шорох сухих листьев:

— Домой, значит, хочешь? — она покачала головой. — Не так всё просто, добрый молодец. Мир этот — не твой, но и не совсем чужой. Он откликается на сердца чистые, да на души смелые.

Я нахмурился, пытаясь осмыслить её слова:

— Я ничего не понимаю… Где я? Почему всё вокруг похоже на сказку? Я ведь просто заснул у себя в комнате!

Старушка отложила вязание, выпрямилась и пристально посмотрела на меня:

— Сны — они разные бывают, — заговорила она тише. — Одни — пустые, как ветер, другие — вещие, как звёзды. Твой сон — из вторых. Он тебя сюда привёл не случайно. Остров помнит тех, кто готов его спасти.

— Спасти? — я невольно сделал шаг вперёд. — Что нужно сделать?

Старушка молча протянула мне шкатулку. Её пальцы, узловатые и морщинистые, слегка дрожали.

— В ней — то, что поможет тебе в пути, — сказала она. Но помни: каждый дар — это испытание. Используй их мудро, с чистым сердцем, иначе сила обернётся против тебя.

Я осторожно взял шкатулку, чувствуя, как она слегка вибрирует в руках:

— Спасибо… Но почему именно я? Я обычный парень, я даже не знаю, как здесь оказался!

Старушка снова улыбнулась — на этот раз в её улыбке мелькнуло что‑то доброе:

— Обычные парни, — прошептала она, — чаще всего и совершают необычные дела. Ты уже сделал первый шаг — вошёл в избушку. Теперь иди дальше. Лес покажет, чего ты стоишь. Она вновь взялась за вязание, давая понять, что разговор окончен. Я постоял ещё мгновение, потом поклонился:

— Благодарю тебя, старица.

— Удачи тебе, добрый молодец — неожиданно произнесла старушка, не поднимая глаз.

Положив подарок в карман и, последний раз оглянувшись на избушку, шагнул в лес. Признаюсь, идти было страшно. Лес был густой, лучи солнца еле-еле проникали сквозь верхушки деревьев. Тропинки почти не было видно. Долго я скитался по лесу, ободрал руки, силы начали меня покидать, желудок сводило от голода. Мысли в голове не утихали: «Где же всё‑таки я очутился? Неужели сон может быть таким реалистичным?» Начало смеркаться. Куда мне идти? Я ощущал себя маленькой песчинкой в бескрайней вселенной, и готов был разрыдаться от безысходности.

Глава 3.

К моему счастью, впереди мерцал небольшой огонёк. «Может, там кто-то есть?» — с надеждой подумал я.

Пробравшись через дебри леса, я выбрался на окраину заброшенной деревеньки. Деревянные избы покосились, крыши провалились, столбы от забора рассыпались в труху. Всё заросло высокой, выше пояса, травой. Тишина стояла такая, что можно было услышать собственное дыхание.

Я прошёл примерно до середины деревни — и замер. Посреди одного из дворов, на месте, где когда-то был дом, стояла... печь. Обычная русская печь, как большой самовар в центре стола — только вместо стола была высокая трава. Вот так чудеса. Я подошёл поближе и начал внимательно её осматривать. Печь оказалась сложена добротно, из хорошего кирпича, стены были аккуратно побелены. Сбоку примостилась лежанка, на которой вполне мог улечься взрослый человек. Печь была тёплой — от неё шёл тот самый огонёк, вернее, отсвет горячих углей сквозь приоткрытую заслонку.

Но кто её затопил? Вокруг — ни души, ни следа на траве, ни звука. Казалось, сама земля здесь забыла о людях. А печь жила своей жизнью: чуть слышно потрескивали дрова, уютно пахло берёзовым дымком. Я провёл рукой по белёной стенке — она была горячей, почти обжигающей.

Голод был сильнее здравого смысла. Может, здесь есть чем перекусить? В сказках обычно печка сама предлагает поесть пирожки. Я уже открыл было рот, чтобы обратиться к ней, как вдруг...

— Здравствуй, добрый молодец.

Я отпрыгнул как ошпаренный. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Хриплый старческий голос доносился изнутри печки.

— Позволь представиться: я голбешник, или, как меня называют, печной дух.

— З-здравствуйте... — выдавил я, чувствуя, как голос превращается в шёпот.

— Не бойся меня, я не злой, — голос звучал устало, но тепло, как та же печь. — Раньше я и другие духи охраняли дома: следили, чтоб не гас огонь, поддерживали тепло и уют. А теперь... сам видишь.