Ночь есть ночь. Сборник рассказов

Ему хорошо. Настолько хорошо, что не опишешь словами.

Он не знал, куда идет и зачем, но шел, и ему нравилось — ничего не беспокоило, не волновало, настроение выше крыши. Хочется петь, кричать во всю глотку.

Воздух чистый, птицы поют.

Дорога вела к двухэтажному зданию поселкового типа.

Он зашел. Сверху доносился какой-то шум — мужчины о чем-то говорили и, судя по всему, сильно спорили.

Поднялся на второй этаж. Дверь в комнату напротив была открыта. Вошел.

Это оказалась не комната, а скорее актовый зал, весь набитый мужчинами, а на сцене — стол, за ним сидели несколько мужчин, все статные, красивые, в костюмах с галстуками, как с журналов.

Один из них стоял, держал в руке какую-то бумагу. На столе стоял стеклянный графин. Когда в зале становилось слишком громко, мужчина брал ложку и стучал по нему несколько раз — все сразу стихали.

Это был ангельский совет — выбирали судьбу будущей дочери.

Как пояснил ему один мужчина, это дело не бабье.

Разбирали все как на собрании: кем работает мать и отец, как воспитаны, какие идеалы, что любили и любят в жизни — и давали судьбу. Кто-то был дворником, кто-то моделью, кто-то директором нефтяных компаний.

Когда дошла очередь до Кирилла и разбирали судьбу новой Марии Шараповой, Кирилл предложил свою дочь.

Оценили его отношение к жене, отметили, что Кирилл считает, что она на равных с ним, и решили, что у Кирилла дочь будет новой Марией Шараповой.

Тут он почувствовал, что его кто-то дергает за плечо.

Ему показалось, что он проснулся.

К нему подошла его дочь, которой было на вид годика два, и сказала:

— Пап, проснись, я уже родилась.

Он дернулся и действительно на этот раз проснулся.

За плечо его дергала медсестра — высокая стройная девушка с большими карими глазами. Она провела рукой по его волосам и сообщила:

— Проснитесь… у вас сын!

Кирилл от неожиданности вскочил и тут же уверенно заявил:

— Надо перерожать. Вы хорошо смотрели? Там больше никого нет?

Медсестра схватилась за голову — мол, таки перепутала — и улыбнулась.

— Супруга сказала: скажите ему, что у него девочка, он так ждет дочку, не перепутайте… я так волновалась, чтобы не перепутать, и таки напутала.

Катя, Катюша, как он ее называл, такой он ее еще не видел.

Цветущая женщина, уставшая, лежала на постели. Волосы, немного мокрые, ложились на плечи. Взгляд — взгляд счастливой женщины. Она смотрела на маленькое чадо, которое только появилось на свет от любимого мужчины, и не верила своему счастью.

Этот маленький человечек был так хрупок, так нежен — и это то, что они сделали вместе с Кириллом: создали новую жизнь.

Вначале она скажет «мама» или «папа», потом пойдет, сделает первые шаги, потом детский сад, школа и институт… ну, все то, что будет когда-то.

А сейчас она на руках у мамы, и счастливее мамы ее не было на свете.

Она подняла глаза — на нее смотрел такой же довольный Кирилл. Она отправила ему воздушный поцелуй и что-то произнесла.

Кирилл обратился к медсестре:

— А что она говорит?

Медсестра вернулась и сообщила:

— Она говорит: «Я бы еще одного родила».

Кирилл улыбнулся и сказал:

— Передайте ей, что я теперь мальчика хочу.

Тхулху

За окном валил снег, и зима на удивление выдалась снежной – снег, метели, вьюга. Зимнее убранство на всех улицах, в парках, садах и скверах. Вечером, когда включались фонари, снег искрился, а плюс ещё и скрипел под ногами. Настоящее зимнее волшебство. Зима – это сказка, рассказанная нам природой.

Леонид сидел в кафе и задумчиво смотрел в окна. Последний день уходящего года – всегда есть о чём подумать. Провожать год надо в мыслях и, по возможности, в приятных. Он безумно любил подводить итоги и что-то анализировать, строить планы на будущее и так далее.

Ему нравилась эта кафешка. Он тут будто куда-то улетал и возвращаться оттуда явно не хотел.

– Антураж хороший или всё сделано по фен-шую, – часто думал Леня, не понимая, почему ему здесь так хорошо, ведь вроде кафе и кафе, каких много. Сейчас особенно красиво: всё в зимнем убранстве – ели на окнах нарисовал мороз, роскошная живая елка стояла в центре, и все посетители фотографировались, главное дети, те, кому жить дальше.

Глядя на них, Леня подметил:

– Они ещё умеют всему радоваться, а мы, взрослые, уже нет.

– Простите, а можно к вам? – его мысли кто-то прервал. Он поднял глаза – дедок, бородатый, бедно одет. Интересно, как его впустили? Но было в деде нечто приятное. И он кивнул, мол, присаживайтесь, конечно.

– Эх, старость, – дед покряхтел и устроился поудобнее. – Ну, с Новым годом! – произнёс по-старчески. Но как-то так быстро всё вышло: уже у него и стакан налит, и официантка мгновенно нарисовалась с бутербродами.

– Правильно, чего ещё старому надо? – промелькнуло у Леонида в голове. – Да и закуска недорогая.

– С наступающим, я бы так сказал, – поддержал Леонид и дежурно улыбнулся.

– Я-то че-то… люблю захаживать сюда, мило у них, душевно. Мне-то, старику, что надо – рюмочка, компания и всё, – дед счастлив. Не все могут так сделать. Вроде и кафешек много, а вот так, чтобы по-доброму, далеко не всегда так!