Не тот ребёнок

Эмили сжала пальцы в кулаки. «Ждём». «Поедем». «Как только». Эти слова были правильными, профессиональными, но они не могли удержать её здесь.

— Сколько это займёт? — спросила она, глядя прямо на Дэвиса. — Час? Два?

Он не стал лгать:

— Сложно сказать. Зависит от загруженности системы, от качества картинки, от того, сколько камер придётся просмотреть.

— А за это время они могут уехать из города, — тихо, но твёрдо сказала Эмили. — По шоссе 17 можно быстро выбраться на междугороднюю трассу.

Моррис на секунду опустил глаза, будто признавая правоту её слов.

— Мы это понимаем, — сказал он. — И делаем всё, что можем.

— Но я не могу просто сидеть здесь, — голос Эмили дрогнул, но она не дала ему сорваться в крик. — Я знаю этот город. Я знаю, где можно спрятаться, где узкие улицы, где дворы без камер. Если я поеду… если я буду искать…

Дэвис резко, но не грубо, перебил её:

— Миссис Харрис, я понимаю ваши чувства. Но если вы поедете самостоятельно, вы можете помешать операции. Или, хуже того, сами окажетесь в опасности. Мы не можем этого допустить.

— Моя дочь в опасности, — прошептала Эмили, и в этом шёпоте было столько боли, что даже администратор, стоявший у двери, невольно отступил на шаг. — Больше ничего не имеет значения.

На секунду в комнате повисла тишина. Только экраны тихо мигали, отсчитывая секунды.

— Останьтесь здесь, — повторил Дэвис уже мягче. — Мы будем держать вас в курсе. Как только у нас будет маршрут, вы узнаете первой.

Они снова вышли, оставив её наедине с этим вынужденным бездействием.

Эмили посмотрела на дверь, потом на окно — узкое, выходящее на служебную парковку. За ним виднелся ряд машин, среди них — её собственный серебристый седан, припаркованный у дальнего ряда, рядом с мусорными контейнерами. Ключи лежали в кармане её куртки, висевшей на спинке стула.

Она медленно встала. Ноги всё ещё были ватными, но в груди разгоралось другое чувство — не паника, а решимость. Паника мешала думать. А сейчас нужно было думать.

Куртка. Ключи. Машина. Маршрут: восточный выезд — Мэйн-стрит — перекрёсток у аптеки — дальше либо шоссе, либо старые кварталы.

Это был не план полиции. Это был её собственный план — простой, грубый, но единственный, который она могла выполнить прямо сейчас.

Администратор снова заглянул в комнату:

— Всё в порядке?

Эмили кивнула, стараясь выглядеть спокойной.

— Да, — сказала она. — Просто… мне нужно немного воздуха. Можно выйти на минуту?

Он на секунду задумался — не потому что не доверял, а потому что понимал, как хрупко сейчас её состояние.

— Конечно, — кивнул он. — Только недалеко. Патрульные рядом, если что.

— Спасибо, — снова кивнула Эмили и вышла в коридор.

Коридор был узким, пах моющими средствами и старым линолеумом. В конце виднелась дверь на служебную парковку — металлическая, с тяжёлой ручкой и табличкой «Только для персонала».

Эмили шла медленно, стараясь не бежать, не привлекать внимания. Она дошла до двери, взялась за ручку, на секунду задержала дыхание — и толкнула её.

Снаружи ударил прохладный воздух, смешанный с запахом бензина и мокрого асфальта. Парковка была полупустой: несколько служебных фургонов, пара машин сотрудников, её собственный седан.

Она быстро пошла к машине, чувствуя, как каждый шаг возвращает ей ощущение контроля. Ключи звякнули, когда она достала их из кармана. Дверца щёлкнула, открываясь. Внутри пахло её привычным миром: освежителем с запахом ванили, старой кофтой на заднем сиденье, коробкой салфеток.

Секунду она посидела, просто вдыхая этот запах, позволяя себе одну короткую мысль: «Я справлюсь». Потом завела двигатель. Мотор тихо заурчал, и этот звук показался ей почти ободряющим.

Выезжая со служебной парковки, она старалась держаться спокойно, не газовать, не привлекать к себе лишнего внимания. На выезде стоял охранник — тот самый, который сначала показал ей запись с камер. Он кивнул ей, думая, что она просто уезжает, потому что всё кончилось. Эмили кивнула в ответ — и поехала.

Мэйн-стрит встретила её привычным потоком машин: автобусы, такси, частные автомобили, все спешат по своим делам, не зная, что где-то рядом рушится чья-то жизнь. Эмили встроилась в поток, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев.

Перекрёсток у аптеки был впереди. Она вспомнила слова администратора: «потеряли на перекрёстке». Значит, здесь тёмный седан мог свернуть в любую сторону.

Она остановилась на светофоре, глядя вперёд, пытаясь представить, как бы она сама поехала, если бы хотела скрыться. Шоссе 17 — быстро, но там больше камер, больше патрулей. Старые кварталы — медленнее, но легче спрятаться.

Светофор переключился на зелёный. Эмили поехала прямо, к выезду на шоссе. Это было самое вероятное направление. Если они хотели уехать быстро, они бы выбрали его.

По дороге она достала телефон. Экран засветился, показывая пропущенные звонки от работы, от сестры, от подруги. Она не стала отвечать. Вместо этого она набрала номер, который всё ещё помнила наизусть — личный номер офицера Дэвиса.

Гудок. Второй. Третий.

— Дэвис, — голос офицера прозвучал сухо, но без раздражения. — Эмили? Вы где?

Она на секунду закрыла глаза, собираясь с силами, чтобы сказать правду.

— Я… я уехала из магазина, — выдохнула она. — Я еду по Мэйн-стрит в сторону выезда на шоссе 17. Если они поехали быстро, это самое вероятное направление.

На том конце провода повисла короткая, но тяжёлая пауза.

— Эмили, — голос Дэвиса стал жёстче, но не злым, а требовательным. — Остановитесь. Прямо сейчас. Не делайте этого.

— Я не могу, — прошептала она. — Простите, но я не могу.

— Вы мешаете расследованию, — сказал он, и в его голосе прозвучала не угроза, а предупреждение. — И рискуете собой.

— Моей дочери шесть лет, — ответила Эмили, и теперь в её голосе не было ни дрожи, ни слёз — только сталь. — Если я могу хоть что-то сделать, я сделаю. Даже если это неправильно.

Ещё одна пауза. Потом Дэвис вздохнул — не раздражённо, а устало, как человек, который понимает, что иногда правила не работают.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Не сворачивайте никуда. Оставайтесь на Мэйн-стрит и двигайтесь к выезду. Мы уже отправили патруль в ту сторону. Если увидите тёмный седан — не приближайтесь. Просто позвоните мне. И держитесь на расстоянии.

— Хорошо, — кивнула Эмили, хотя он не мог её видеть. — Я буду держаться на расстоянии.

Она убрала телефон, положила его на пассажирское сиденье, чтобы он был под рукой. Руки всё ещё дрожали, но теперь эта дрожь была не от страха, а от напряжения — как у спортсмена перед стартом.

Выехав на развязку, она увидела впереди шоссе 17. Потоки машин сливались, ускорялись, сливались в единый поток, который нёсся прочь от города. Эмили встроилась в крайний правый ряд — так было легче видеть обочину, боковые выезды, любые машины, которые могли свернуть неожиданно.

И тут она увидела его.

Тёмный седан.

Он был впереди, в двух рядах левее, чуть дальше по потоку. Расстояние было достаточным, чтобы не привлекать внимания, но достаточным, чтобы разглядеть силуэт за рулём и пассажира рядом.

Сердце Эмили подпрыгнуло к горлу, но она заставила себя дышать ровно. Не паниковать. Не делать резких движений. Просто следовать.

Она не стала звонить сразу. Сначала нужно было убедиться. Она держала дистанцию, повторяя манёвры седана: когда он перестроился левее, она тоже перестроилась, но осталась в своём ряду. Когда он ускорился, она тоже прибавила скорость, но не слишком, чтобы не выделяться в потоке.

Телефон на сиденье завибрировал. Эмили бросила короткий взгляд — Дэвис. Она не ответила. Пока не могла. Пока не была уверена.

Через несколько километров шоссе стало свободнее. Машины начали разгоняться, и тёмный седан тоже прибавил скорость. Эмили держалась за ним, чувствуя, как страх и надежда сплетаются в тугой узел где-то под рёбрами.

Глава 5. Маркус замечает слежку

Тёмный седан резко вильнул влево, пересёк две полосы и едва не задел фургон доставки. Эмили инстинктивно вдавила тормоз, чувствуя, как машину слегка заносит на неровном покрытии. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая даже шум двигателя и гул шин.

— Спокойно, — прошептала она сама себе, будто эти слова могли удержать её от паники. — Держи дистанцию. Не теряй их.

Но теперь она поняла: они не просто ехали. Они проверяли, нет ли хвоста. И резкий манёвр был не случайностью — это была проверка.

Лили. Эмили снова вспомнила дочь. Где она сейчас? В багажнике? На заднем сиденье? Пристёгнута или просто зажата между преступниками? От этих мыслей хотелось закричать, но вместо крика она крепче сжала руль и снова прибавила скорость, стараясь не выделяться в потоке, но и не отставать.

Впереди седан снова рванул вперёд, резко ускоряясь, будто бросая вызов всему движению. Эмили последовала за ним, чувствуя, как гравий и мелкие камни стучат по днищу её машины. Дорога становилась всё хуже: асфальт сменился грунтовкой, по обочинам тянулись ржавые заборы, старые склады, полуразрушенные постройки. Это был район, где камеры висели редко, а случайные свидетели не спешили вмешиваться.

Седан снова вильнул — на этот раз вправо, почти на встречную полосу, и тут же вернулся обратно, едва разминувшись с грузовиком. Водитель грузовика высунулся из окна и что-то крикнул, но звук растворился в шуме.

Эмили поняла: Маркус делал это намеренно. Он проверял, кто за ними. И если она будет слишком близко — он поймёт, что его преследуют.

Она чуть сбросила скорость, давая между машинами ещё несколько десятков метров. Теперь седан выглядел как просто тёмная точка впереди, среди пыли и редких других машин. Но Эмили не могла его потерять.

Телефон на пассажирском сиденье снова завибрировал. Она бросила короткий взгляд: Дэвис. Опять. Она не могла ответить. Не сейчас. Сейчас каждая секунда требовала всего её внимания.

— Прости, — тихо сказала она телефону, как будто он мог её услышать. — Я не могу остановиться.

Снова впереди — резкий поворот. Седан свернул на узкую дорогу, которая уходила в сторону от основной трассы, мимо старых ангаров и полуразрушенных построек. Дорога была неровной, с выбоинами, и машину подбрасывало на кочках.

Эмили свернула следом, но на секунду позже, стараясь не выдать себя. Пыль поднялась густым облаком, оседая на лобовом стекле. Она включила дворники, но они только размазывали грязь. Видимость упала почти до нуля.

Когда пыль немного осела, она увидела: седан впереди резко остановился, перегородив дорогу. Эмили ударила по тормозам, чувствуя, как ремни впиваются в плечи. Машина замерла в нескольких метрах от тёмного седана.

На секунду всё вокруг будто остановилось. Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая, как перед грозой.

Потом дверца седана распахнулась. Из неё вышел Маркус — высокий, широкоплечий, с лицом, на котором не было ни страха, ни сомнений, только холодная решимость. Он посмотрел прямо на машину Эмили — и в его взгляде она прочитала всё: он знал, что она следила за ними.

Он не кричал. Не махал руками. Просто стоял, глядя на неё, и этого было достаточно, чтобы по спине пробежал ледяной холод.

Эмили застыла, не зная, что делать. Выйти? Кричать? Пытаться объяснить, что она просто проезжала мимо? Но он не поверил бы. Никто бы не поверил.