Два лика Ра. Книга 2. «Рамзес III. Закат и проклятие»

— Ты не похож на других, — сказал ему один из них. — У тебя нет жажды крови.

— У меня есть жажда порядка, — ответил Сетнахт. — А порядок — это когда люди работают, едят, спят, рожают детей и умирают в своей постели, а не на поле боя.

Он наводил порядок. Жёстко, беспощадно, не считаясь с авторитетами. Он казнил воров, грабителей, взяточников. Он вернул жрецам их привилегии — но потребовал, чтобы жрецы молились не за себя, а за Египет. Он восстановил армию — но не для завоеваний, а для защиты границ.

И когда он вошёл в Мемфис, его встречали как спасителя.

— Ты хочешь стать фараоном? — спросили его однажды.

— Нет, — ответил он. — Я хочу, чтобы мой сын стал фараоном.

— Твой сын?

— Его зовут Рамзес. Он будет великим. Он вернёт Египту славу.

— Ты веришь в это?

— Я в этом уверен.

Сетнахт правил всего два года. Два года, которые изменили Египет. Он не строил храмов, не воздвигал статуй. Он просто наводил порядок.

А потом умер. Не от болезни, не от старости, не от яда. Просто лёг спать и не проснулся.

— Подготовьте коронацию моего сына, — сказала его вдова.

— Но траур ещё не кончился, — возразили жрецы.

— Кончится, — ответила она. — Завтра.

Часть 2. Ветер перемен.

Глава 5. Коронация в эпоху шторма

Фивы, 1189 год до нашей эры. Первый месяц после смерти Сетнахта.

Он не был великим. Он не был знатным. Он не был тем, кого помнят в веках. Но он был тем, кто остановил хаос. И этого оказалось достаточно.

Сетнахт умер в своей постели. Это случилось на исходе ночи, когда луна уже скрылась за горизонтом, а солнце ещё не взошло. Тело его, ещё тёплое, нашли слуги, когда пришли разбудить его для утренних ритуалов. Он лежал на спине, руки сложены на груди, лицо спокойное. Никто не знал, что его забрало — болезнь, старость или воля богов. Но все знали: Египет остался без правителя.

— Фараон умер, — прошептала одна из служанок, выбегая из покоев. Её голос дрожал, руки тряслись. Она не знала, что будет дальше. Она знала только, что мир, который она знала, рухнул.

— Да здравствует фараон, — ответил ей стражник, не задумываясь. Он даже не знал, кто будет следующим. Но знал одно: Египет не должен остаться без правителя.

Вдова Сетнахта, женщина с твёрдым взглядом и железной волей, стояла у тела мужа и смотрела на него. Её звали Тия, но она была не той Тией, которая позже войдёт в историю как заговорщица. Она была другой Тией — той, которая удержала трон для своего сына. Она не плакала. Она уже знала, что делать.

Она подошла к телу мужа, наклонилась и коснулась его лба. Кожа была холодной. Она провела пальцами по его лицу, закрыла ему глаза, которые уже смотрели в вечность. Её лицо оставалось непроницаемым. Никто не видел, что происходит у неё внутри.

— Приготовьте коронацию моего сына, — сказала она придворным, которые столпились у дверей. Голос её был тихим, но твёрдым, как сталь.

— Но траур ещё не кончился, — возразил верховный жрец, старик с лицом, покрытым морщинами, который помнил ещё Мернептаха. Его голос дрожал от негодования — женщина осмелилась командовать им.

— Кончится, — ответила она, и в её глазах блеснул холодный огонь. — Завтра. У нас нет времени ждать.

Она подошла к жрецу, посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты думаешь, что я не знаю, что происходит в Фивах? Что я не знаю, как жрецы Амона собирают налоги, которые не доходят до казны? Что я не знаю, что на границах кочевники чувствуют себя хозяевами? Я знаю. И если мы будем ждать, пока траур кончится, Египта не останется.

Жрец опустил глаза. Он хотел возразить, но не нашёл слов.

Коронация прошла на следующий день. В храме Птаха, где когда‑то короновали самого Рамзеса Великого, Рамзес III надел двойную корону Верхнего и Нижнего Египта. Жрецы читали заклинания, сановники кланялись, народ кричал: «Да здравствует фараон!»