Теодолит

Харрингтон Келлер инстинктивно поморщился, плотнее запахивая своё потёртое пальто, но продолжал идти. Он привык к полевым условиям, и этот хаос был для него лишь ещё одним препятствием, которое нужно преодолеть. Доктор Андервуд, напротив, достал из кармана чистый носовой платок и прижал его к лицу, с брезгливым отвращением косясь на лужи мутной воды, в которых плавали окурки и обрывки газет. Гэбриэл шёл впереди, стараясь держать спину прямо, хотя сырой, пронизывающий холод уже начинал пробираться сквозь ткань его добротного сюртука.

И тогда, сквозь пелену серого тумана, перед ними проступили очертания “Ориона”. Пароход компании P&O возвышался над мутной водой Темзы, подобно дышащему металлическому левиафану. Его массивные, заклёпанные борта, покрытые копотью и ржавчиной, казались словно выросшими из самой бездны. Две высокие трубы извергали в свинцовое небо густые клубы чёрного дыма, который тут же сливался в экстазе с туманом, делая воздух ещё более удушливым.

Гэбриэл остановился на краю причала, чувствуя, как под ногами вибрирует дерево настила от работы корабельных механизмов. Здесь, среди этого равнодушного хаоса, их титулы, академические заслуги и светские беседы, занимавшие их час назад, не стоили и ломаного гроша. Здесь правили грубая сила, грязь и неукротимая власть приливов.

— Что ж, джентльмены, — произнёс Гэбриэл, перекрикивая шум порта и стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо. — Добро пожаловать в реальный мир. Идёмте к нашим.

******

Они двинулись вдоль скользкого, усыпанного угольной пылью причала, направляясь к указанному трапу.

Мисс Юнити Гарднер уже была на месте. Она не стояла в праздном ожидании, кутаясь от холода. В своём практичном твидовом жакете и прочных, уже слегка запыленных ботинках на шнуровке, она полностью игнорировала лондонскую грязь под ногами. Сжимая в руках инвентарную ведомость, она чётко и быстро диктовала номера ящиков грузчику, указывая на стопку тяжёлых, сундуков с её инструментами для расшифровки, справочниками и книгами. Заметив приближающихся коллег, она на секунду прервала разговор, подняла на них взгляд своих внимательных зелёных глаз и коротко, но тепло кивнула.

В нескольких шагах от неё, у самого основания трапа, Уинстон Колдвелл вёл беседу с капитаном “Ориона”. Капитан Вэнс — коренастый, обветренный до красноты моряк — поначалу выглядел раздражённым задержкой и обилием предъявляемых ему требований. Однако Колдвелл не говорил как капризный пассажир, но как офицер, привыкший добиваться своего. Его голос был тихим, но в нём звенела та самая ледяная, неумолимая твёрдость, которая когда-то помогла ему выжить среди гималайских перевалов.

— ...эти три ящика с оптическими приборами должны находиться в сухом, вентилируемом трюме, капитан, а не рядом с угольными мешками, — спокойно, но жёстко отрезал Колдвелл, постукивая пальцем в перчатке по бортовому журналу. — Если влажность повредит линзы, отчёт для Адмиралтейства будет составлен с указанием конкретных имён, ответственных за халатность. Я уверен, вы не захотите оказаться в этом списке.

Капитан Вэнс, держа трубку, выпустил густое облако дыма и неохотно кивнул, делая пометку в своём листе.

Услышав шаги Лайкерта, Колдвелл обернулся. Его знакомый шрам на брови дёрнулся в подобии улыбки. — Доктор. Как раз вовремя. Капитан Вэнс только что осознал, что правила и стандарты Ост-Индской компании распространяются и на его палубу, независимо от расписания приливов.

Гэбриэл почувствовал, как напряжение в его плечах немного спало. Всё было под контролем. Или не совсем...?

******

Эта короткая передышка продлилась недолго. Из тумана, спотыкаясь о неровные, скользкие плиты причала, появился мистер Стерлинг.

Он выглядел так, словно по ошибке заблудился на пути в оперу, а не на грязную лондонскую набережную. Его светло-серый льняной костюм, безупречно выглаженный утром, уже начал жадно впитывать в себя угольную пыль и сырость. В руке он сжимал трость с набалдашником из слоновой кости, размахивая ею, как дирижёрской палочкой, чтобы не задеть проплывающие мимо лужи.

Вдруг он замер. Его маленькие, бегающие глаза расширились от ужаса.

— Стойте! Немедленно остановитесь! — его голос, обычно ленивый и тягучий, взвился до визгливых, истеричных нот. Стерлинг бросился к группе грузчиков, которые как раз переносили два его личных, обитых медью ящика. — Вы что, ослепли?! Там новейшие коллодионные фотопластины и ящик выдержанного шотландского виски! Если вы их тряхнёте хоть раз, я лично прослежу, чтобы вас уволили без рекомендаций! Аккуратнее, ради всего святого, аккуратнее!

Грузчики переглянулись, замедляя шаг, но не останавливаясь. Стерлинг занес трость, собираясь преградить им путь и вступив в открытую конфронтацию с людьми, которые были вдвое его крупнее.

В этот момент между ним и ящиками бесшумно выросла фигура Колдвелла.

Уинстон не повысил голоса, уставившись на Стерлинга тем самым холодным, оценивающим взглядом, которым обычно осматривал поле боя перед атакой.

— Мистер Стерлинг, — произнёс он ровным, лишённым всяких эмоций тоном. — Пароход уходит по приливу. У нас есть ровно четыре минуты, чтобы закончить погрузку.

— Но они идиоты! Они всё испортят! — возмутился Стерлинг, пытаясь сохранить остатки достоинства и выпрямив спину.

— У вас есть выбор, — продолжил Колдвелл, делая всего один шаг вперёд. Этого оказалось достаточно, чтобы Стерлинг невольно отшатнулся. — Либо эти ящики будут погружены так, как того требует регламент, либо вы, мистер Стерлинг, поедете следующим пароходом. Через месяц.

Повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь плеском мутной воды о борт “Ориона” и далёкими криками чаек. Стерлинг сглотнул. Резкие черты его лица исказились от бессильной злобы, а кожа покрылась пятнами, но он медленно опустил трость.

— Варварство, — пробормотал он, отворачиваясь и нервно вытирая внезапно вспотевший лоб шелковым платком. — Абсолютное варварство.

Он отошёл в сторону, стараясь держаться подальше от грязных канатов, и бросил на грузчиков полный презрения, но уже лишённый прежней уверенности взгляд.

Погрузка вещей Стерлинга завершилась, и, убедившись, что его драгоценное имущество в безопасности, он позволил себе немного расслабиться. Он отошёл подальше от суеты, брезгливо обходя мокрые канаты, и с видом скучающего аристократа наблюдал за финальной стадией погрузки.

Но это торжество длилось недолго.

******

К группе стремительно подошёл портовый мастер. В его глазах читалась неподдельная паника. — Доктор Лайкерт, у нас проблема, — выпалил он, тяжело дыша. — Ящик с инвентарным номером четыре. Основной геодезический комплект мистера Келлера. Таможня задержала его на складе из-за отсутствия печати на сопроводительной накладной. Без неё я не имею права грузить его на борт.

Харрингтон Келлер мгновенно побледнел, его багровые щёки стали землистыми. — Чёрт возьми, там мой основной инструмент! — воскликнул он, хватаясь за голову. — Без него вся экспедиция теряет смысл!

Доктор Андервуд тяжело вздохнул, бросив на часы быстрый, обречённый взгляд. До финального свистка оставались считанные минуты. Экспедиция была на грани срыва в самую последнюю секунду из-за глупой бумажной волокиты.

Стерлинг, наблюдавший за этой сценой с безопасного расстояния, не упустил случая. Он позволил себе тихий, но ядовитый смешок, достаточно громкий, чтобы все его услышали. — Похоже, ваш блестящий научный ум, доктор, распространяется только на древние руины, но совершенно бессилен перед лицом простой лондонской логистики, — протянул он, лениво поправляя манжет. — Жаль, что мы платим за это такие деньги.

Гэбриэл почувствовал, как у него начинает слегка сдавливать подреберье.

Только заметив это, он включил свой холодный ум, быстро взяв себя в руки.

— Где накладная? — сухо спросил Гэбриэл, протягивая руку.

Мастер растерянно сунул ему смятый лист бумаги. Лайкерт выхватил из внутреннего кармана сюртука тяжёлую бронзовую печать Королевского Азиатского Общества и чернильницу-самописку.

В этот момент мисс Гарднер, не говоря ни слова, шагнула вперёд. В её руке уже был аккуратно сложенный бланк экстренного экспедирования, который она, в отличие от мужчин, предусмотрительно заполнила и заверила своей подписью ещё в архиве Общества, предвидя возможные бюрократические заминки. Она молча протянула его Гэбриэлу.

Гэбриэл бросил на неё короткий взгляд, полный немой благодарности, и быстро вывел на бланке свою размашистую, уверенную подпись. С силой прижав печать к бумаге, он вернул документы мастеру.

— От имени Совета Общества и по прямому указанию Индия-офиса, этот груз имеет приоритет категории “А”, — произнёс Гэбриэл, и его голос прозвучал так твёрдо, что портовый мастер невольно выпрямился. — Доставьте его на борт в течение десяти минут иначе завтра утром ваш начальник будет объясняться с лордом-мэром по статье о саботаже государственной миссии.

Мастер, испуганно кивнув, бросился выполнять приказ, расталкивая толпу.

Уже спустя девять минут, под пронзительный, вибрирующий свисток боцмана, тяжёлый ящик втащили на палубу как раз в тот момент, когда матросы начали с лязгом отдавать швартовы.

Пароход дрогнул всем своим массивным, заклёпанным корпусом. Низкий, утробный рёв паровых машин сменил крики порта, проникая теперь не через уши, а вибрируя прямо в костях.

Гэбриэл поднялся на палубу вслед за остальными. Он оперся о холодные, мокрые от тумана перила и посмотрел на берег. Лондон медленно уходил из вида. Вскоре он превратился в размытое, серое пятно, которое жадный туман пожирал с каждой секундой, пока “Орион” набирал ход, разрезая мутную воду Темзы.

Стерлинг, не сказав ни слова более, скрылся в недрах корабля, вероятно, чтобы как можно скорее смыть с себя “варварскую” пыль и открыть свой заветный купажированный виски. Келлер и Андервуд, обменявшись усталыми, но облегчёнными взглядами, направились к своим каютам, чтобы лично проверить сохранность остального снаряжения.

Мисс Гарднер осталась стоять на палубе рядом с Гэбриэлом. Её внимательный, спокойный взгляд был устремлён вперёд, в густую, непроницаемую мглу, где скрылся горизонт.